Александр Носов, полковник запаса
Погоны полковника Штыбликову подбросила ФСБ
16.11.2016 16:16 1432
  •  
  •  
  •  

Сегодня ровно неделя, как в Крыму была задержаны бывшие военные, аналитики Дмитрий Штыбликов, Алексей Бессарабов и Владимир Дудка.

Их представили, как очередную группу украинских «диверсантов», готовящих в Крыму теракты. Очень быстро всплыло видео обыска одного из задержанных - Дмитрия Штыбликова, где крупным планом показали оружие (в котором все узнали реманент для страйкбола), визитку Правого сектора и даже погоны полковника.

Российская интеллигенция из тех, кто сохранил способность оппонировать власти, разразилась шутками. «Таких удачных диверсантов с 37-го года органы не ловили. Вот тогда таких было много. И они все сразу во всем сознавались... И эти (имеется в виду сегодняшние) диверсанты ходили с полным пакетом разоблачающих себя документов. Они носили в карманах и планы того, как они должны взрывать, и бланки министерства Украины неподписанные зачем-то», - комментировал политолог Константин Рогов.

Днем позже эту тему продолжил историк и профессор Николай Сванидзе: «Верю ли я в крымских диверсантов? Я человек наивный, верующий во всяких диверсантов... Что касается диверсантов, спецслужб - ума палата у них всех. И от этого ума они позволяют себе очень многие вещи, которые в наше представление о здравом смысле не укладываются. Вещдоков пока что я особых не видел. Ну, кроме визитной карточки (имеется ввиду визитика Правого сектора - авт.), конечно. Как правило, диверсанты, когда они идут на дело, они берут с собой визитную карточку, на которой написано, что они диверсанты. Чтобы, если их разоблачили, они раз: «Очень приятно. Я - диверсант». Заодно и вещдок предложить».

Совершенно неожиданно к ним присоединился работающий против украинской власти Анатолий Шарий, который, разобрав по косточкам видео, продолжал шутить по поводу обыска: «Может ли страйкболист оказаться диверсантом? Может. Только почему на всех телеканалах в качестве трофея показывают баночку с горошком для страйкбола? Или, например, военную форму и деревянную булаву? То есть после того, как Украина якобы освободит Крым, он должен одеть военную форму, взять булаву и пройтись маршем по Севастополю?». К слову, именно от Шария я узнала, что после года безработицы Дмитрий, пройдя проверку в том числе и ФСБ, устроился на завод Минобороны РФ.

Вот так шутили россияне. В Киеве друзьям Дмитрия Штыбликова, его коллегам было не до шуток. Арест друга, коллеги, товарища - это всегда болезненно. Мы все хорошо знали, что был арестован не солдат Украины, а человек, который не сумел и не захотел уезжать из Крыма и оставлять свою многочисленную родню, среди которых - три поколения родных женщин: бабушек, мам, жену, дочь.

Экспертное сообщество Украины сделало заявление и предложило подписывать открытое письмо в поддержку арестованных. С аналогичным заявлением выступил МИД Украины. Минобороны заявило, что никаких диверсантов в Крыму не было.

На мой взгляд, Дмитрий слишком уязвим, чтобы быть разведчиком. Автор этих строк считает себя причастным к тому, чтоб открыть Дмитрия как автора и как журналиста и эксперта, публиковавшегося на страницах киевских изданий. Тогда в его статьях в журнале «Черноморская безопасность» (у меня и сейчас сохранилось несколько экземпляров этого издания) я нашла интересную аналитику по Черноморскому флоту, разыскала Димин мобильный телефон и предложила ему публиковаться в киевских СМИ. Сейчас, увидев «признательное» видео Дмитрия, я серьезно усомнилась в способах получения этих признаний. Все же, Дмитрий всегда четко излагал свои мысли. Я задала несколько вопросов давнего другу Дмитрия Штыбликова, предпринимателю, полковнику запаса Александру Носову, который проанализировал несколько видео: его задержания, обыска и «признания» Дмитрия Штыбликова.

- Александр, какое у вас сложилось впечатление о признательном видео?

- Уверен, что Дмитрий отвечает на вопросы, находясь под влиянием либо психотропных веществ, либо колоссального психического воздействия, либо и того и другого в комплексе. Чтоб понять это, разобьем видео допроса на части. За сменой каждого кадра следует новый блок вопросов. С первой по девятую секунду он отвечает на вопрос, когда и где он родился, это один блок. На девятой секунде идет смена кадра. Его начинают спрашивать, где он служил, он медленно отвечает. И тут возникают первые сомнения: его спрашивают про высшее образование, и он довольно четко с 09 по 28 секунду говорит про военное училище, правильно называет специальность, и в конце утверждает - «Высшее образование» и «специальность командная тактическая разведподразделений». Т.е. он ответил на вопрос про образование. Но!

Далее на 35 секунде ему задают вопрос о прохождении службы, он начинает говорить про командование взводом, ротой, но потом, как будто что-то попало ему в рот, он вздыхает, облизывает губы и говорит «...после чего поступил в... (пауза) ...а-а-кадемию».

Но он только что, перед этим, ответил на вопрос про высшее образование! Академия еще выше, намного. Офицеры так не отвечают. Военные по многу лет приучаются к определенным стандартам. В том числе, и ответам на такие вопросы. На вопрос об образовании, офицер (если у него за спиной есть академия) мгновенно отвечает: «Академия», и сразу уточняет какая именно, каждый очень высоко ценит свою Академию. И если он говорит про военно-дипломатический институт, то он должен ответить, четко: «ВДА». (Военная Дипломатическая Академия - это разговорное сокращение). Для офицера закончить академию - это вроде как перейти в другую касту, т.е. академия - это как пропуск - в полковники и генералы. И если у вас за спиной академия, вы никогда не говорите, что вы закончили училище. Это как если бы гражданский на вопрос об образовании сказал: закончил техникум, ой да, вспомнил, потом еще университет!? 

Тут явная нелогичность изложения.

Очень явные признаки влияния на него со стороны, особенно на 1.15 минуте, он говорит, «с момента поступления в....» пауза, явно он забыл, что хотел сказать...., тут же идет резкая смена кадра, и он уже в новом кадре, продолжает как по писанному, рассказывать про академию, но взгляд влево вниз (вспоминает картинку). А что вспоминает, как называется Академия?

Потом он свою академию называет институтом, т.е. почти точно согласно официального названия. Вопросов сразу много: почему он забыл про академию, когда спросили про образование, почему кадр переменился на слове «академия», и почему он в конце называет это в неразговорный манер  «Институт»?

- Зная, как разговаривает Дмитрий, меня удивило, что он очень медленно и плохо говорит.

- Меня вообще насторожил внешний вид. Если вы увидите момент задержания Дмитрия, то в кадре: человек идет, подняв голову, быстрым шагом, плечи расправлены. У него, вероятно, есть лишний вес, я не видел его последние два года. Наверное, у него килограмм 90-95 при росте 176-177 - это нормально для 46 лет. Что я вижу на кадре допроса? Сидит очень пожилой человек, позвоночник максимально наклонен вперед, голова приподнята на склоненной вперед шее, держать ее тяжело, плечи свернуты внутрь, грудь вдавлена. Лимфоузлы явно воспалены, дыхание очень тяжелое, перед некоторыми фразами он вынужден хватать воздух ртом. Практически на протяжении всего допроса, когда ему задают вопрос, он сначала вздыхает, потом отвечает. Такое может быть, как побочный эффект воздействия психотропных препаратов и длительного влияния на психику человека и психологической манипуляции. Такую картину дыхания могут подтвердить кардиологи, а именно в этом случае левый желудочек сердца очень недостаточно снабжает легкие кровью, они переполняются наполненной кислородом лимфой, кислород полностью не отходит к мозгу с кровью, человек не может четко концентрироваться на мыслях, они разные, все в голове смешивается в одну «кашу». Ему очень сложно различать, где реальность, а где сон... У него могут быть кратковременные судороги, что также связано с недостатком кислорода, поступающего в мозг.

Как следствие, человек может говорить то, чего не было, бредить, но, так как в мозгу его есть эта навязанная картинка - а вопрос задан очень манипулятивно, - он описывает чужую картинку. Манера разговора совершенно не свойственна нормальной манере общения, а это уже подтвердят психиатры, лучше спросите у них. Он выглядит внешне здоровым, но он плохо концентрируется, взгляд часто сверху вниз то влево, то вправо. Не такой, как был при ответе про образование, совсем не такой.

С десятой секунды и по вторую минуту 29 секунду он рассказывает о своем прохождении службы. Вопрос: «Являетесь ли вы военнослужащим Украины». (Для неспециалистов - офицер запаса является военнослужащим). Как Дмитрий должен ответить на этот вопрос? Да, военнослужащий Украины, и он уточняет - с 1992 года - очень правильно, что это сказал, потому что до 1992 он был военнослужащим СССР, но главное, как (!?) он говорит эту фразу - четко и смотрит ровно, легко, потому что это слова его «реальности».

Он служил до 2006 года и был уволен по состоянию здоровья и направлен для постановки на учет в военкомат с личным делом. Кстати, Аксенов - руководитель Крыма - тоже является военнослужащим запаса Украины, лейтенантом запаса, по окончании Симферопольского военно-политического строительного училища. Вопрос о звании не содержит угрозы какой-то, это не компромат, офицер-запаса - статус-кво. Я сейчас гражданский, уже пять лет нахожусь в запасе, но я полковник. Этот вопрос был априори манипулятивным, потому что воинские звания имеют большое число мужского населения Украины, и Крыма в том числе, из пенсионеров или просто отслуживших. Рядовой, отслуживший в армии год или полтора, тоже военнослужащий запаса. Но не в отставке, быть в отставке - значит быть снятым с воинского учета. Снятие с учета для подполковника происходит в 60 лет! Т.е. он офицер Украины, в запасе, и ему им быть еще 14 лет.

Очень много ответов Дмитрия начинаются с повторения последней фразы из поставленого вопроса. Он, как-бы продолжает произносить текст, уже установленный кем-то, но не его внутренним миром.

На простой вопрос про звание Дмитрий тяжело вздыхает, делает паузу и, слегка заикаясь, отвечает: «П-п-п-ОЛКОВНИК». «Полковник» - это самое высокое офицерское звание, им офицеры гордятся, даже те, кто себя вскрыл. Поэтому на вопрос о звании: слово «Полковник», всегда произносят с достоинством, даже с каким-то гонором... Это статус не только в обществе, но и в плену, согласно Женевской конвенции... В то же самое время, подполковник - это ступень ниже, и статус значительно ниже, потому что штатный состав подполковников больше, чем полковников, минимум раза в два, а то и в три. Но, Дмитрий опять отвечает с тяжелым вздохом, и без тени гордости, обреченно. Хотя, отвечая на эти вопросы, он не делает ничего плохого по отношению к Украине. Если он разведчик, я в это не верю, но вдруг (!) он раскрытый военный разведчик, то согласно конвенции про военнопленных, он не просто имеет право, а обязан отвечать на вопросы про должность, звание, имя-отчество и подразделение - это не разведданые. Он это знает с восемнадцати лет.

Обратите опять внимание на формулировку интервьюера. Он спрашивает: «Ваше воинское звание, и на какой должности вы сейчас состоите в главном управлении разведки при Министерстве обороны». Этот ответ, как и другие, заранее содержит утверждение, что Дмитрий работает на разведку, но вопрос хоть и манипулятивный, но по сути простейший, требующий простого ответа. А Дмитрий вздыхает и делает паузу. То есть, он не способен дать простейшего ответа. Поверьте, у любого военного звание от зубов отлетает: «Лейтенант. Полковник». Я человек, переживший контузию и ранение, на вопрос о воинском звании никогда не заикаюсь. А он говорит: «полковник» - как будто словами воспроизводит запомненное с записанного.

Если бы он был полковник, если бы он был разведчик, непозволительно полковнику и разведчику, как на  видео, говорить: «Я работал с Сережей, которого мне представили, а фамилию не назвали». Это не уровень полковника - работать с Сережей, которого ему представили. Полковники - это ответственность, огромная. Если они работают как нелегалы, и в дружеской стране, то его могут детально не информировать, но он все равно вам скажет следующее, например: «Это Сережа, работающий водителем на 53-м маршруте, в городе Симферополе. И на этом маршруте он появляется во вторник и четверг с 17 до 18-ти. Фамилия мне не нужна». Потому что полковник должен знать - как, с кем и кому, и срочно, он может передать или принять, или отойти, или еще что-то... У него обязаны быть данные про срочный и постоянный контакт, даже в нарушение графика докладов.

 А так говорить про Сережу, «которого мне представили», ну это просто «ересь», как кино и немцы, для зрителей сельского клуба 30-х годов...

- Ну там же был какой-то Налетов?

- Налетов - это якобы было до 2014 года, когда почти всем тут руководили ставленники Москвы. Они назвали, подозреваю, любую известную им фамилию реального украинского военного офицера в период до 2014 года. Идем дальше. Важный элемент. В момент ответа Дмитрий отводит взгляд опять вниз вправо. Это стандартная ошибка, по которой видно, что человек вспоминает «правильный», написанный кем-то и заученный им ответ. Это особенно ярко заметно при вопросе: какие разведданные вы собирали после 2014 года. Его взгляд резко падает вниз, и он начинает «читать» (то есть вспоминать). Дмитрий - аналитик с прекрасными мозгами, а тут он тяжело вспоминает и излагает, причем в той последовательности, какой пишут в официальных документах. Он явно сводит глаза и воспроизводит текст: бум-бум-бум.

Я вижу все признаки психического воздействия, плохую работу сердца, соотвественно легких. У него деконцетрированный мозг. Из-за недостаточного содержания крови вероятен отек легких и остановка сердца. Он сейчас на грани и близок к безболевому инфаркту. 

Еще один момент. Человеку, который находится под допросом, всегда холодно. А он сидит в рубашке с коротким рукавом. Посмотрите первый кадр. Он бегает, играет в страйкбол, с кем-то воевал, пусть и понарошку. А сейчас сидит перед нами, пардон, дедушка. Дедушка. Ему сейчас нужно медикаментозное лечение, чтоб вернуть его в нормальное состояние.

 - Что еще бросилось вам в глаза?

- Я хочу вспомнить видео обыска, про игрушки-оружие говорить не буду, я специалист в нормальном оружии, а не в игрушках. Там на восьмой минуте показаны крупным планом погоны полковника. Эти погоны с видео - подделка. На полковничьих погонах, трапециевидных, которые есть в видео (существует еще погоны для кителя, и есть погоны для свитера. Они другие по форме) ОБЯЗАТЕЛЬНО вверху должна быть пуговица с тризубом и под пуговицей - символ рода войск... С помощью пуговицы и происходит зацепление погона на рубашку или курточку - ЭТИ ПОГОНЫ никогда не носились. И это вероятно, потому что он был подполковником в 2006 году, когда уволился! То, что погоны полковника подделка, купленная «в военторге», говорит и порядок размещения звездочек. В Украине, согласно правила размещения, третья звездочка, что сверху, должна находиться на одинаковом расстоянии от двух нижних. А на этом видео на этих погонах третья звездочка выше, чем положено. Такое ношение могут допускать только очень старые ветераны и те, кто носит форму незаконно. А для офицера - такое расположение звезд означало бы замечание от патруля или старшего командования - про "нарушение формы одежды". Звездочки располагаются не "как хочу", а имеют четкое распределение до миллиметров. И кстати, на втором плане, под «сувенирными погонами полковника» лежат оригинальные подполковника с полевой формы образца до 2014 года... Это и есть, вероятно, погоны Дмитрия... Именно тем, кем он был в 2006 году при увольнении.

- Я подумала, что его били.

- Нет, не думаю, хотя при задержании однозначно били, но после - думаю нет, применялся другой метод. Как правило, задержание и получение самой первой, «горячей» информации, проводят одни, а допрос - глубокий с пристрастием - уже ведут другие люди. Это не как в фильмах про «Ментов», тут другие правила. Физическую боль и запугивание часто применяют к молодежи, а также для раскрытия преступлений в криминальном мире, бытовых преступлений, так как это наипростейший и быстрый метод получения признания.

Но для серьезных криминальных авторитетов, а также для взрослых и мудрых военнопленных, и разведчиков особенно, боль и запугивание не работают, как правило. Их бить бессмысленно, они готовы замкнуться в себе и уйти в иной мир, но не говорить. Это очень низко для их сознания. Я не говорю сейчас о слабохарактерных, а Дмитрий не слабый.

Поэтому это видео мы увидели только на 5-й день, а не на второй, сразу после задержания - «на горячем». Да и было ли там горячее? Из видео ничего не понятно. Я думаю, что он первое время говорил правду, свою службу до 2006 года, но это никого не устраивало, и с ним провели «спецработу». Потому что на 5-й день - это крайний срок, когда в таких случаях обязаны предоставить адвоката. Иначе нарушение процесса задержания, подтасовка фактов и т.п. И вот вам картинка «для народа» - некрасивый «полковник» Украины, старый и обрюзгший человек, «сливающий все, что у него спрашивают».   

*   *   *

Пока материал готовился к публикации, стало известно, что Дмитрий якобы отказался от адвоката, нанятого семьей. При этом ни сам адвокат и никто из родных его не увидел.

Зачем Кремлю понадобились новые украинские «диверсанты»? Щегольнуть антиукраинскими козырями перед Нормандским форматом? Попытаться дискредитировать Украину?

Хотя может быть, они понадобились не Кремлю, а ФСБ. Последние все силятся показать Путину, что они крутые перцы, круче прочих разведок. Наверное, это откроется вскоре. А пока друзья Дмитрия молятся, чтоб в нем не убили человека, и чтобы российская репрессивная машина не перемолола судьбы всех семей украинских «диверсантов».

Лана Самохвалова, Киев

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-