Братья Капрановы, издатели, писатели
Чем меньше было библиотек "на душу" избирателей, тем больше голосов за Януковича
02.11.2016 11:37 299
  •  
  •  
  •  

Разговор с писателями и издателями братьями Капрановыми порой напоминал откровенный троллинг. Им удавалось иронизировать много над чем и над кем, не убавляя при этом серьезного тона.

В интервью для Укринформа братья Капрановы поделились своим пониманием того, как сделать чтение популярным, объяснили, почему считают новосозданный Институт книги ненужной госструктурой, а также рассказали, как заново открывали для крымских татар историю оккупированного полуострова.

- В конце января этого года вы вместе с несколькими музыкантами и литераторами поддержали инициативу активистов закрыть украинский эфир от российского контента, которая была оформлена в соответствующей петиции на сайте Президента Украины. Но петиция не набрала необходимого количества подписей. Однако год еще не завершился, а с 1 ноября начинает действовать закон о квотировании на радио и телевидении, согласно которому не менее 30 % эфира должны быть украиноязычными. Тем не менее, каждый ли вид аудиовизуальной продукции, изготовленной в России, стоит запрещать?

Виталий Капранов: Во время войны, однозначно, надо запрещать все. Если мы воюем с государством и допускаем к себе его оружие, в том числе информационное, то это все равно, что позволять вражеским солдатам ходить по твоим тылам.

Дмитрий Капранов: Просто надо себе дать отчет, что из русского языка фраза "Наш прєзідєнт Владімір Путін" на украинский язык переводится "Президент России Владимир Путин". Вот поставьте эксперимент: попросите перевести с русского, и вы почувствуете разницу. То есть, когда приходит их продукт, то приходит и "наш прєзідєнт Владімір Путін", понимаете? А когда мы делаем свой продукт, то это - уже их президент, их политика, их подход. И это очень важно, особенно во время войны.

- Это касается и книг?

Д. К.: На наш взгляд, через границу должны ходить авторские права, а не книжки. Это более цивилизованно и, главное, эффективно. Потому что издание книги в Украине, во-первых, ее натурализует, а во-вторых, дает работу украинской интеллигенции: переводчикам, художникам, верстальщикам, редакторам, и поддерживает, собственно, украинского производителя и рынок...

В. К.: ... и украинским типографиям дает работу. Это были бы тысячи рабочих мест. Если бы все эти вещи не везлись к нам из России, а хотя бы печатались здесь, то наши типографии сейчас не простаивали бы. Просто государство должно об этом сказать - и рынок вырос бы в десять раз.

Д. К.: Цивилизованный рынок такой страны, как Украина, должен потреблять 100 тысяч названий изданных книг в год. Это дает полноценный выбор: ты находишь всегда то, что тебе нужно. Украина же сегодня выдает, дай Бог, 12-15 тысяч названий в год. Мы не удовлетворяем своих потребностей вообще. И полностью зависим от культурного продукта бывшей метрополии. Португальцы, например, в своих колониях (а Португалия - первая серьезная колониальная держава) запрещали производить книги и оружие. Они что-то понимали.

ПОПУЛЯРИЗАЦИЯ КНИГИ ЗАВИСИТ ОТ ЭНТУЗИАСТОВ

- В сентябре Министр культуры Евгений Нищук сообщил о запуске Института книги. Основными задачами такой структуры определили распространения моды на чтение и продвижение украинских изданий на зарубежных книжных ярмарках. Как считаете, работа такого института улучшит ситуацию в украинской книгоиздательской области?

В. К.: Ни одной государственной институции, как говорил Станиславский, не верю. Не верю, что какая-то государственная организация может вообще что-либо делать. Мы понимаем, что вновь созданная организация всего того, о чем говорит министр, делать не будет. Будем реалистами: разве чиновник будет заниматься такой "ерундой"? На сегодня в посольстве каждой страны за границей есть культурный атташе. Назовите мне хоть одного культурного атташе Украины, который выполняет свои обязанности, то есть продвигает украинскую книгу, культуру в своей стране. Хоть одного! А зачем он тогда там сидит?

Вообще, все зависит от энтузиастов. В этом мы убедились, посещая с туром украинские райцентры. Вот приезжаешь в библиотеку: подходят люди, которые делают свою работу, которым хочется ее делать, у них горят глаза. Но кроме них, есть еще 15 тех, которым не хочется ничего делать, они считают, что достаточно только прийти на работу, и на этом их функции заканчиваются.

- Как все же моду на чтение вывести в Украине на новый уровень? Как сделать так, чтобы люди читали больше?

В. К.: На самом деле все не так пессимистично. То, что в Украине мало читают, в значительной степени связано с 90-ми годами, когда не было книг вообще - и выросло целое поколение людей, которые не держали новой книги в руках.

Д. К.: И книга не была в эпицентре информационном. То есть такого явления как обсуждение новой прочитанной книжки не было 10-15 лет. Таким людям сегодня 30 лет. А это - самый активный социальный слой, который стал "угробленным" поколением.

В. К.: Но их дети сегодня читают. В Украине уже появился рынок подростковой литературы. Мы когда-то прогорели на ее издании, потому что не было читателей. Тогда дети читали сказки, а сейчас они подросли.

Д. К.: Самая большая проблема сегодня в Украине - это то, что у нас 26 тысяч населенных пунктов, а книжных магазинов - меньше тысячи. То есть люди не имеют ежедневного выбора между бутылкой и книгой, ибо "забегаловки" везде есть, и их значительно больше, чем 26 тысяч.

Как-то мы даже рассказывали депутатам, как увеличить количество книжных магазинов и книжный оборот в Украине. Для этого надо сначала купить два листа бумаги и одну ручку, прийти к Гриневич, которая сегодня является министром образования, и попросить ее написать два приказа: ничего, кроме книг, не дарить в школы и в лицензионных условиях для любого университета прописать создание книжного магазина. Не палатки, а именно книжные магазины. И это оживило бы книжный оборот, потому что увеличилось бы количество отдельных магазинов на 350 штук. Ну хорошо, на 300, потому что у нас вузов три сотни. Это относительно одного министерства. А дальше можно еще один листик бумаги купить и написать постановление Кабмина о необходимости включить в нормативы социально-экономического развития регионов показатель "Количество магазинов в населенных пунктах на душу населения". Дело в том, что нормативы социально-экономического развития - это та штучка, за которую глава областной администрации отчитывается раз в год, и его за невыполнение могут снять с должности.

Мы почему сразу так говорим в бюрократических координатах, потому что пробивали эту тему, это постановление, но пробили только распоряжение, которое имеет рекомендательный характер, и поэтому чхать на него все хотели. А постановление и социально-экономические нормативы - это уже механизм. То будет шаг в правильном направлении. То есть на самом деле решение есть. Но оно в том, чтобы создавать книжную инфраструктуру, а не Институт книги...

В. К.: ... и принуждать тот государственный механизм, хромой-никакой, работать для этого.

Д. К.: А то получается так: не хватает магазинов, давайте создадим Институт книги, введем отдельную государственную программу по книгообеспечению, потратим 15 миллионов на какую-то пропаганду, и все якобы заработает. Вот это и есть проектное мышление, а не инфраструктурное. У государства сегодня два инструмента культурной политики на местах - библиотеки и школы. Никакого другого рычага культурной политики нет. А государство не умеет это использовать и не понимает - вот в чем прикол всего этого.

КНИЖНЫЕ МАГАЗИНЫ КАК ИНДИКАТОР КУЛЬТУРЫ

- В феврале 2015 года Верховная Рада внесла изменения в Налоговый кодекс, прежде всего освободив украинскую книгу от НДС. От этого отечественный издательский рынок начал "дышать" свободнее?

В. К.: Отмену НДС приняли в 1998 году. С того времени один раз пытались ввести в 2004 году - мы вынуждены были пойти под Кабмин жечь книжки (в знак протеста Капрановы 4 февраля 2004 года сожгли рукопись нового романа, - ред.). Тогда это была такая безумная акция. Мы тогда победили - НДС отменили. Правда, полгода отрасль стояла. Затем в проекте налогового кодекса было НДС, мы сказали, что снова пойдем жечь книги - и во втором проекте его уже просто не было.

Д. К.: И каждый год пытаются приостановить его (налогового кодекса - ред.) действие в бюджете... У них же там логика какая - они считают утраченные деньги: "Ага, книжки "вращаются"... А что, если бы платили с них НДС..." А мы же говорим, что от этого они не будут "вращаться". Пример тому - опять же, 2004-й год, когда отрасль стояла. Поэтому с НДС сейчас все спокойно.

В. К.: А насчет оживления на рынке, то оно касается русскоязычного сегмента. Собственно, благодаря этому оживлению украинские издатели до сих пор живы. Иначе - у всех нас уже давно зубы на полке были бы. Ведь общая выручка у тех, кто выдает украинское, по крайней мере, стабилизировалась.

- А на востоке Украины какую ситуацию наблюдаете сейчас?

Д. К.: Мы в свое время такой закон открыли: посчитали количество библиотек как своеобразный индикатор населения. Это был 2005 год, как раз были данные "свежей" избирательной кампании, из которых мы взяли информацию об избирателях. И все выстроилось: чем меньше библиотек "на душу" избирателей, тем больше голосов за Януковича (на последнем месте - Донецкая, на предпоследнем - Луганска, на третьем - Крым).

В. К.: При чем разницу вы себе даже не представляете! Если в Тернопольской области было одиннадцать библиотек на 10 тысяч избирателей, то в Донецкой - одна. В Донецкой сегодня танки, а в Тернопольской их никогда не будет. И не потому что там стоят противотанковые ежи, а потому что там есть библиотеки.

Д. К.: Рубеж безопасности - Херсон: пять библиотек на 10 тысяч избирателей. И Херсон им стал костью в горле с их "Новороссией", потому что был там единственным украинским городом, где украинский флаг не спускали ни на секунду. То есть пять библиотек - как индикатор культуры тамошнего населения.

- Если все же говорить о спросе на украинскую книгу...

В. К.: Вот мы собираем больше всего слушателей в Одессе и Николаеве. В абсолютном измерении. То есть, не во Львове, не в Франковске. Не знаю, почему так.

Д. К.: В Одессе и Николаеве на наши мероприятия приходит до 500 человек. В Николаеве это можно объяснить, по крайней мере, тем, что это наша малая родина...

В. К.: По нашему мнению, не все зависит только от уровня денежного обеспечения. Но если люди имеют культурную привычку и зарплату, то вот в Ковеле, который живет на контрабанде, в библиотеку приходит две сотни людей, покупают тебя чуть ли не вместе с автомобилем и довольные расходятся. А потом приезжаешь в Хорол на Полтавщине, где люди страшно любят читать, но в ответ на твою книгу могут тебе стихотворения прочитать, а денег дать не могут. И на этом там все и заканчивается. Вообще, если есть культурная потребность у людей, то они рано или поздно все равно потянутся и к Шкляру, и к Забужко. То есть, и без Института книги это произойдет.

Д. К.: Нет, без Института не потянутся... (иронично улыбается) Дело в том, что книга - это условная потребность. Она воспитывается и поддерживается. И поддерживается как раз наличием магазинов. Это как церковь: храм не увидишь - лба не перекрестишь. А где мы сегодня видим книжные витрины? Ради любопытства: уходя утром на работу, посчитайте витрины с ликеро-водочными изделиями и с книгами. Все просто. И опять-таки, это тот самый социально-экономический показатель по обеспечению книжными магазинами, о котором мы говорили. Его введение уже станет провокацией - купить книги.

ОПАСНОСТЬ СТАТЬ РАБОМ, КОТОРЫЙ ДОЛЖЕН НАПИСАТЬ КНИГУ

- Чтобы книги были, их надо кому-то писать. За рубежом писатели могут получить грант и более-менее спокойно работать над своим произведением. А как выживать нашим авторам?

Д. К.: Написание книг для писателей за рубежом - как хобби. Писательство - это вообще хобби. Дорогое, нервное и неблагодарное. И исключительно суперзвезды национального или всемирного уровня - Стивен Кинг, Андрей Кокотюха, Андрей Курков - могут себе позволить заниматься только писательством. Но путь к писательству как к профессии очень тернистый, ибо ты должен себя раскрутит как трейд-марку, то есть тебя должны покупать по фамилии. И в этом есть большая опасность - превратиться в раба, который должен выдать книжку. Оказывается, писательство - такая же работа, как и любая другая.

Вот мы с Курковым разговаривали и очень смеялись. Он никогда не любил ходить на работу. Говорит: "Когда служил в армии, то должен был охранять "зэков". И этот подъем по звонку меня, честно говоря, достал, поэтому решил: свободно работать". Но стал писателем - и опять то же самое - подъем по звонку (смеется).

- Но здесь уже немножко другой процесс - радость от того, что работаешь сам на себя, не так ли?

Д. К.: Безусловно. Более того, ты делаешь продукт. Поэтому в этом плане писатель - среди счастливчиков.

В. К.: А как выживают писатели? Ходят на работу, а на досуге пишут. По крайней мере, все наши знакомые так делают. Кроме суперзвезд типа Жадана или Андруховича, которые умеют добывать деньги из иностранцев. А остальные работают или журналистами, или преподавателями, или торгуют... Я понимаю, как работать столяром, а потом приходить домой и писать. Но вот как журналисту проходить домой и для отдыха писать? Это вне моего понимания. Но это факт. То есть, если ты чем-то зарабатываешь на жизнь, то это становится работой со всеми ее недостатками. Хочешь себе такую судьбу, - то вперед. Есть у нас прекрасный образец - Андрей Кокотюха. Просто суперроботящий парень, который сегодня зарабатывает своим писательством и пишет по шесть-восемь часов в день. Он же не брезговал ничем: писал и сценарии для различных телешоу...

Д. К.: ...а сейчас у него заказывают сценарии. Да, "Залишенець" - то сценарий Кокотюхи, а не Шкляра. Потому что сценарии - это уже другое творчество, и писать их очень сложно.

ЗА РУБЕЖОМ ЧИТАТЕЛЕЙ ИНТЕРЕСУЕТ ТЕМА ПОСТСОВКА

- А есть ли шанс у украинских писателей стать интересными Европе, если они будут писать на английском языке?

В. К.: Там все наоборот: они должны уметь читать на украинском, чтобы перевести на английский. Обратный процесс.

Д. К.: Сейчас, например, издательство "Нора-друк" активно становится для своих авторов литагентом, который пытается продавать их на международных выставках. Но там какая история: за границей мы нужны по какому-то поводу, интересному для них. Поэтому там есть конвертируемые темы. Например, Чернобыль, война на Балканах.

В. К.: То есть с романом о Чернобыле твои шансы перевестись на иностранный язык сразу возрастают в десятки раз. Неважно даже качество произведения.

Д. К.: То есть можно посмотреть на тренд международных и национальных премий, и сказать: в этом году модная тема беженцев с Донбасса, - и поехали!

В. К.: ...если сегодня сесть писать книжку про беженцев из АТО, которые поехали в Европу, то через два года это будет "тема". Другой вопрос, готовы ли мы писать так, чтобы было интересно им? Лично мы, Капрановы, пишем так, чтобы было интересно нам, то есть украинцам. А есть люди, которые делают иначе, рассчитывая на иностранный рынок.

Д. К.: Например, сейчас украинские писатели, которые успешны на Западе, активно эксплуатируют тему постсовка. Это, в частности, Жадан, Андрухович, Курков.

В. К.: За что Алексиевич дали Нобелевскую премию (Светлана Алексиевич - белорусская писательница и публицистка, нобелевский лауреат 2015 года, - ред.)? За репортаж из "совка", который сдыхает. Вот все ее книги - о том, как у трупа империи сидят и меряют его температуру. Жадан, Андрухович - это то же самое, только не в таких масштабах...

И вот за это за рубежом готовы платить. Вы понимаете, абстрактная художественная стоимость - это такое уже...

Д. К.: Мы пытались перевести Сашка Лирника на английский язык. Но не нашли переводчика.

В. К.: Все отказались. Причем отказались даже люди, писатели, у которых английский лучше, чем русский, которые, к тому же, работают на ВВС и Euronews. Каждый из них просто сказал: "Я не потяну".

Что касается переводов вообще, то приведу веселую, а может, и печальную статистику: во всем мире из всех литератур переводится всерьез на иностранные языки лишь 3-4% всех произведений.

- Но это уже вопрос, который должен быть адресован нашим культурным атташе за границей...

Д. К.: Да! Вот почему бы ридеров не сосредотачивать возле посольств? Важно же, чтобы были люди, авторитетные профессора или критики, которые смогут прочитать на украинском языке и объяснить издателю, какие из наших новинок являются достойными внимания.

В. К.: Вот Курков - очень большой культурный посол Украины, который пробил Матиос во Франции: в крупнейшем классическом издательстве ее книги вышли в переводе. Он же пробил и издание Винничука в Германии. Лично Курков пробил на Запад очень многих наших коллег, и сделал это без копейки денег!

ЛИТПРЕМИИ ФОРМИРУЮТ ТРЕНД, НО НЕ ВЛИЯЮТ НА КАЧЕСТВО

- Вернемся к уже упомянутой вами Нобелевской премии по литературе. Есть ли среди украинских писателей сегодня реальные претенденты на ее получение?

Д. К.: Сейчас "большую свинью подложила" Алексиевич, конечно. И, я думаю, расстроились и Забужко, и Андрухович. Премия, откровенно, политическая и качество произведений на ее получение не влияет. Надо просто угадать с темой и не умереть невовремя.

В литературе премии играют ту же роль, что и собачьи выставки: они формируют породу и тренд. А на самом деле литературная премия задает стратегическое направление, хотя мало кто использует ее так.

В. К.: В Украине на самом деле все очень просто: скажи, кто в жюри, и я скажу, кому дадут премию. Нобелевская премия сложнее, но по сути - все то же самое. Нам глубоко "по барабану", кому дадут Нобелевскую премию. И равняться на нее просто нет никакого смысла.

ИЗДАВАТЬ КНИГУ СВОИХ БЛОГОВ - ЭТО СВИНСТВО

- В свое время вы начали проект "Гоголевская Академия", на платформе которого свободно публиковались молодые авторы. Много, теперь уже известных, писателей стали выпускниками ГАка. А что сейчас?

Д. К.: Сейчас кризис в издательском секторе выбил "молодняк" вообще с рынка. Сегодня у издателей нет денег на эксперименты. Следовательно, выдают только то, что гарантированно продастся: переводы бестселлеров, нон-фикшн иностранный сюда лезет, как сумасшедший. Поэтому все кидруки-капрановы, которые сами себя продают, - продаются. Издать же даже 500 экземпляров книги молодого автора - это огромный риск. И поэтому сегодня молодежь фактически пытается пробиться через издание за свой счет. А это, во-первых, дорого, а во-вторых - огромное разочарование для автора. Потому что получить одну книгу - это очень приятно, а получить 500 штук, которые никому не нужны...

В. К.: Это деморализует хуже. Когда ты каждый день приходишь и видишь кучу своих нераспроданных книг, это ужас...

Д. К.: Когда у нас был сайт "Гоголевская Академия", ее выпускники - это тот же Макс Кидрук, Антон Санченко, Дара Корний... Идея была какова - что мы их будем издавать. Но нам этого делать не надо: они раскрутились, их расхватали издательства, и теперь они успешные писатели. Вся тогдашняя молодая литература прошла через ГАк. А сейчас - только сам издавай или за свой счет. Это очень плохо, потому что означает, что через десять лет у нас фактически не будет молодого поколения. Те, что есть, зажиреют...

В. К.: Они уже зажирели: могут написать блоги, а потом издать из того книгу. Я понимаю, коммерция-коммерцией, но...

- То есть блог не является альтернативой для молодых авторов сегодня?

В. К.: Выкладывать опусы в Интернете они могут, бесспорно. Но издавать книгу своих блогов - это уже свинство. Хотя бы потому, что блоги устаревают.

ДИАЛОГ С КРЫМСКИМИ ТАТАРАМИ ЛУЧШЕ, ЧЕМ БЫЛ

- Отдельно еще хочу спросить про вашу "Рисованную историю Независимости Украины". В ней - довольно мощный пласт крымскотатарской истории. Это в частности, отметила историк и автор книг о Крымском ханстве Гульнара Абдулаева. А какие отзывы от крымских татар вы получали на эту книгу?

Д. К.: Важно, что крымскотатарская история подана в канве истории Украины. Сейчас компетенция историков и диалог с крымскими татарами значительно лучше, чем раньше. К сожалению, для этого нужна была война. Они были несколько отчужденными относительно нас и мы были очень закрытыми.

В. К.: Мы всегда опасались того, что крымские татары оттяпают у нас Крым, потому что мечтают о собственной независимости. И в конце концов, у нас его и оттяпали, потому что мы так думали. Но сделали это не крымские татары. Вообще, Украина не имела своей политики в отношении крымских татар, а они не чувствовали себя здесь как дома.

В. К.: Нам случайно пришлось прочитать для них лекцию "10 мифов о крымских татарах". Нас пригласили читать ее в Крым-SOS. Мы пришли, а там сидят крымские татары. После лекции они подходили к нам и выражали свое искреннее удивление, что все, оказывается, было так и так. А позже нас во Львове встретил крымский татарин, который очень жалел, что не попал на лекцию.

Д. К.: Скажу, возможно, крамольную вещь, но для крымских татар наша "Рисованная история Независимости Украины" стала просто открытием их же истории.

Александр Трохимчук

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-