Татьяна Сосновская, директор Национального музея истории Украины
Порой я чувствую на себе такое же давление, как и мой коллега из Музея террора в Будапеште
06.11.2016 12:00 400
  •  
  •  
  •  

Несколько лет назад в музее истории Украины я услышала отрывок экскурсии о пятилетках и народном хозяйстве, ушла оттуда в возмущении. Не понимала, зачем пытаться увековечить формы ведения хозяйства, с которыми Украина давно попрощалась. Но после революции за два последних года здесь много что изменилось. «Твоя история начинается здесь», - заманивали меня ситилайты музея истории, когда я шла по Андреевскому спуску. Слоган и логотип - первые атрибуты внедрения маркетинга. В данном случае - музейного. Мне как подписчику его ФБ-страницы приходили приглашения на различные мероприятия: то на лекцию Вакарчука, то на лекцию об украинских мушкетерах или УПА. Приглашали, то на ночные, то на дневные, на на семейные и корпоративные мероприятия. Экскурсоводы, которые преподают в Могилянке, или клуб реконструкторов хорошего знакомого и хорошего историка Кирилла Галушко. Моей встречи с музеем было не избежать и я о ней не жалела.

О том, каким должен быть исторический музей, какое его место в нынешних общественных и политических процессах, мы говорим с его директором Татьяной Сосновской.

ДВА ПЕЛЕНАЛЬНЫХ СТОЛИКА ДЛЯ ПОСЕТИТЕЛЕЙ-МЛАДЕНЦЕВ

Мы встретились с Татьяной Сосновской в помещении, которое вскоре планируют сделать музейным кафе. А до этого я прошлась по залам. Здесь было много школьников (второй день каникул), я обратила внимание, что они вместе с молодым экскурсоводом слушают экскурсию, сидя просто на полу, и это напомнило мне музей в Лондоне. Потом увидела разрисованную комнату в женском туалете с пеленальным столиком. Говорят, второй такой столик, точнее - комнату, должны оборудовать и установить в мужском туалете. Как шутит директор, для соблюдения равенства: потому что, если с маленьким ребенком придет в музей отец, у него тоже должна быть возможность поменять ему памперс или снять комбинезон.

ВО ВРЕМЯ РЕВОЛЮЦИИ ДОСТОИНСТВА УВЕЛИЧИЛСЯ ПОТОК В МУЗЕИ И ТЕАТРЫ

-Говорят, что историю пишут победители. И в национальной версии истории обычно участвуют музеи. Ваш музей пригласили быть соавтором этой истории?

-Ну, мы не ждем приглашения, - улыбается, - но по факту мы уже за этим столом. Нация формируется под влиянием достижений и побед. Мы стараемся показать нашу историю как прошлое, в котором были и трагедии, но и победы. Нация не пала, не деградировала и оптимистично настроенное поколение должно знать о наших выигранных битвах. После гонений, геноцидов у нас есть государство - это уже победа. Осознает ли эту миссию наш музей? Думаю, да. Один из элементов формирования идентичности - клубы реконструкторов. Сейчас у нас начались дни реконструктора. Мы стали прекрасной площадкой для общественной инициативы. Потому что проект «Ликбез» Кирилла Галушко (автор популярного исторического исследования «Украинский национализм для русских» и один из основателей движения реконструкторов – авт.) показывает эту победоносность нации в разные периоды, даже драматические.

-Грустная ремарка. В Украине особенно оценили важность реконструкторского движения, когда поняли, что из таких театрализованных и костюмированных историй, баталий, игр появились Гиркины и другие последователи «Русского мира»...

- «Ликбез» для меня особенный, он пребывал на переднем крае, когда надо было бороться с советской идеологией, оперативно и доступно развенчивать мифы российской пропаганды. Сначала проект, книги, статьи были на русском языке (это было рассчитано на русскоязычных граждан). Украинская версия была вторым языком, потом МИД попросил проект делать на английском и французском языках (потому что поднялась волна интереса). Я была очень рада, когда они предложили проводить свои акции в нашем музее. Его участники имеют большой исследовательский опыт, но их лекции интересны не только ученым или студентам. Последняя лекция была посвящена УПА. Там выступали ребята в костюмах, показывали настоящее оружие. Их деятельность, фестивали, игры невозможно переоценить. Например, представим лекцию по 17-18 веку - костюмированная, очень наглядная дискуссия о тех событиях. Что останется в памяти посетителя? Воин. Боролся за землю, за семью, за землю. Но я думаю, что у нас будут не только познавательные мероприятия. Будут споры, дискуссии относительно исторических событий, их течения, оценки. Где об этом говорить, как не в историческом музее? Кроме того, музейная среда должна воспитывать культуру дискуссии.

-Люди сегодня не любят ходить в музеи. Говорят, что поток посетителей, если это не Бельведер или Д-Орсе, уменьшается везде. Не будем и мы обманывать себя. В дни бесплатных посещений в центре в музеи заходит десяток посетителей. Как вы справляетесь с посещаемостью? Как надо работать, чтобы у людей сформировалась потребность в музейной жизни?

-Нет. Я наблюдала обратную картину, еще с той поры, когда работала в другом музее. Хотя во времена Майдана этот, музей Национальной истории, посетителей не принимал. Считали, что это опасно. В предыдущем музее, где я работала, мы во времена Майдана даже организовали лабораторию психологической гармонизации. Участники революции могли прийти, послушать на выбор экскурсию, музыку, почитать книжку, отдохнуть. У нас и днем, и поздно вечером двери не закрывались. В парк Шевченко, прямо напротив музея, приезжали утром люди, а мои сотрудники приходили и предлагали им согреться в здании музея. Этот поток посетителей не уменьшился и после революции.

Театралы говорили, что наблюдали такую же тенденцию в театре. Во времена Революции киевляне вместо того, чтобы посидеть в кафе, шли на Майдан. Когда у них было желание провести время с семьей - шли в музей. На самом деле вопрос: что человек ищет в музее, я задаю себе все время. Потому что поверьте, если думать и исследовать, этот ответ каждый раз будет другой.

С одной стороны, интеллектуальная подпитка и пополнение сил. Но у нас интеллектуальной доминантой общества стал интерес к собственной истории. По содержанию вопросов посетителей я понимаю, что люди ищут для себя объяснений и ответов на темы, которые в советское время не обсуждались. Люди ищут в музее то, что недополучили в советском образовании или самообразовании. Когда я пришла после революции, в начале 2015 года, работать в музей истории, я увидела, что здесь вдвое упал поток посетителей. Музейный работник должен четко понимать и анализировать, что именно человека ведет в музей. В качестве примера. В понедельник у нас было более 600 посетителей, это был день бесплатного входа, уже в 4 часа дня в музее условно была тишина, а во вторник был платный вход и посетителей было около 500.

НАД ИЗМЕНЕНИЕМ ДИЗАЙНА МУЗЕЙНОГО ПРОСТРАНСТВА МЫ ДУМАЕМ ПОСТОЯННО

Это можно понять по тем вопросам, которые ставит человек, возле каких экспонатов он останавливается, о чем он хочет пообщаться с экскурсоводом. И хотя это кажется неделикатным, но краем уха можно подслушать, о чем говорит семья между собой. И только таким способом можно получить ответ, что человек ищет и что посетителю нужно рассказать, показать, растолковать. Если он один раз найдет то, за чем пришел, он придет второй раз, он посоветует коллегам, он и в дальнейшем будет искать ответы в том или ином музее.

После своего прихода в музей истории я пригласила к сотрудничеству студентку и аспирантку Киево-Могилянской академии, девушки согласились ходить в выходные дни и делать опрос посетителей на выходе. Таким образом, за месяц-полтора они знали, какие запросы у посетителей, которые идут в наш музей. Это был запрос на комфортное пребывание в музее, был четкий запрос на возможность получить дополнительную информацию историческую, ту или иную, это был запрос на более полное трактование исторических событий именно ХХ века. Людям больше всего интересен тот период, который еще был в памяти их семьи, ближайших родственников, их интересовало, как и каким образом историю можно сделать интересной для их детей-подростков. Людей интересовали исторические дискуссии, что также подтвердило нашу мысль о существовании этакого лекционного дискуссионного клуба.

- У вас экспозиция немного архаично оформлена...

- Согласна. Мы заходим в зал, в котором экспозиция расположена в витринах, которые хоть и сделаны 5-10 лет назад, но сделаны по старому проекту, еще советскому. Время идет, дизайн пространства совершенствуется, технологические средства идут вперед, мы же попадаем в музей, который нам внешне и по дизайну напоминает квартиру нашей бабушки. Эти факторы нам без колебаний надо было учесть. Единственное, что нас спасает, это интересные экспонаты, интересные артефакты, которые есть в этих витринах, и, конечно, мастерские рассказы экскурсоводов. Экскурсоводы в большинстве своем - ученые, пытаются подать материал интересно. Но над изменением дизайна музейного пространства мы постоянно думаем. Откровенно скажу, мы уже могли бы начать некоторые дизайнерские, визуальные изменения, но нам пока не хватает средств. Однако, интеллектуальной составляющей, интригой, интерактивом мы компенсируем визуальные и технологические «отставания».

ПОСЕЩАЕМОСТЬ МУЗЕЯ - ПОКАЗАТЕЛЬ ИНТЕРЕСА К НЕМУ ПОСЕТИТЕЛЕЙ

- За границей музеи поддерживаются за счет музейного спонсорства. Думали ли вы о таком институте друзей музея, который есть в мировых столицах?

- «Недостаток» моего воспитания - это нежелание, а потому, и неумение просить деньги. Я всегда считала, что в потребностях нам нужно ориентироваться на наши возможности, на наши достижения. В условиях финансового кризиса я поняла, что музейную, как и любую другую отрасль, не минуют рельсы рыночной экономики, я абсолютно спокойно отношусь к факту и необходимости заботиться и говорить об эффективности музея. Я не воспринимаю тезиса своих коллег, что музей не должен заботиться о производительности и результативности. Да, прибыльным он никогда не будет, но он обязан быть посещаемым и приносить доход, потому что доход музея - это показатель интереса аудитории и готовность своими этими небольшими пожертвованиями на входной билет поддержать украинскую культуру. Я не умею просить деньги, я больше склонна к тому, чтобы их заработать, и поэтому мы придумали проект «Я помогаю историческому музею». Мы достигли понимания довольно известных людей в том, что на их имя, на их интеллектуальные достижения, на их интересные лекции может идти посетитель и может платить стоимость за вход на эту встречу значительно больше, чем стоимость входного билета. И поэтому лекторы соглашаются читать лекции без гонораров, а полученные средства пойдут на развитие музея. Мне кажется, что такие отношения являются значительно благороднее и элегантнее, когда мы не просим у господина профессора какую-то сумму пожертвовать на музей, а мы предлагаем ему стать на некоторое время участником этого процесса развития и модернизации музея.

- Сколько стоил билет на лекцию Святослава Вакарчука?

- На лекцию Святослава Вакарчука билет стоил 75 гривен.

- Маловато.

- Маловато, да. Мы не решались поставить большую стоимость, потому что это было его выступление ко Дню независимости, выступление об Украине. Мы хотели, чтобы там было как можно больше молодежи. Это была его лекция «Независимость Украины: испытания и достижения». За 40 мин. продались все 75 билетов, которые были в онлайн-продажах, и совершенно трогательным был момент, когда еще за два часа до начала встречи пришел мальчик лет одиннадцати, который ко всем бросался и спрашивал, нет ли лишнего билетика и держал в руке 200 грн. Он готов был за 200 грн. купить лишний билет, но, конечно, лишнего билета ни у кого не было. И вот мы наблюдали за этим мальчиком, хотели ему сделать приятное, и уже когда Святослав пришел, то ему сказали, что мальчик уже давно ждет случая, мы не будем с него брать деньги, вы его сами возьмите за руку и проведите на свою лекцию, потому что этот ребенок два часа ждет. И надо было видеть счастливые глаза того ребенка, когда Святослав взял Сашу за руку и сказал, пошли, будешь сидеть рядом со мной.

И сейчас у нас есть партнеры - художественное пространство, которое готово у себя организовывать интересные встречи для такого количества людей, которое там помещается, но чтобы билеты продавал музей, чтобы доход оставался музею. Пока что имя этого партнера не называю, когда уже первая встреча там состоится, то все об этом узнают.

- Кто, кроме Святослава, еще в числе тех лекторов?

- У нас несколько лекций прочитала писательница Марина Гримич, Юлиан Китастый проводил концерт, Сергей Жадан обещал, что непременно встречу проведет, сейчас 5 ноября Юрий Шевчук, профессор Колумбийского университета.

- Музее истории всегда являются «строителями идентичности». Как вы отбираете план публичных лекций. По эпохам? Сегодня - украинские мушкетеры, завтра - воины УПА, послезавтра - герои Крут. Или руководствуетесь тем, какие есть специалисты?

- Сначала мы приглашали историков, которые могли бы прочитать лекции на те темы, которые сейчас являются актуальными. Позже пришел Кирилл Галушко с командой. Его товарищи-историки просто приходили к нам с предложениями «мы хотим у вас читать лекции, мы хотим провести такую или иную встречу»... Сначала мы говорили об УПА, о мифах Второй мировой войны, и диссидентских движениях, и шестидесятничестве, и истории крымскотатарского народа. Потом перечень тем стал значительно шире.

А темы для выставок подсказывает сама ... история Украины. Мы сделали в прошлом году очень эмоционально сильную выставку «Небо падает», посвященную Антону Кирееву, фотожурналисту, который погиб в Песках. Это была выставка его фотографий, а его собратья на открытии выставки вручали награды родителям погибших воинов. Были и совсем молодые родители, были постарше, конечно, никто не стыдился слез, потому что нельзя было без эмоций смотреть, как уже седовласый мужчина весьма почтенного возраста приходит и получает награду за сына, когда выходит совсем-совсем молодая семья получить награду своего сына (сын был второкурсником университета, он оставил учебу и ушел на фронт). Но самым большим потрясением для всех присутствующих было, когда назвали имя погибшего воина и награду за него вышел получать 12-летний мальчик, которого отец воспитывал один. Мама после рождения ребенка ушла от них, отец ушел на фронт, и вот паренек приехал получать отцовскую награду.

- Возвращаясь к музейному маркетингу. Как можно подавать отдельные экспонаты?

- Красиво подать экспонат можно только в эстетически совершенной и современно дизайнерской экспозиции. Люди живут в 21 веке, ездят за границу. Современные посетители хотят совершенства во всем. Подача и убранство экспонатов должны быть интересными, изысканными. В наших фондах есть интересные экспонаты, которые не попадут в экспозицию (потому что места на все не хватит). Но мы хотели бы, чтобы интересный экспонат "улыбнулся" посетителю. Выбираем его «экспонатомнедели», Ставим в зале, и в экспликации (табличке-пояснении) указываем 5 интересных фактов о нем, 5 коротких точных предложений, которые посетитель обязательно запомнит. Посетитель просто не может это пропустить в экспозиции. Это своеобразный эксперимент. Если посетитель останавливается, фотографирует, записывает экспонат, значит проект можно продолжать, потому что он интересный. Если в экспозиции посетителю неинтересно, то это означает, что наша аудитория уже ушла вперед, а нам нужно ее догонять. И трагедии в этом не вижу. Просто у нас была погрешность в наших расчетах и ее надо анализировать и исправлять.

-В музеях должны быть кафе?

-Ну о чем речь? Конечно. Это и результат нашего опроса показывает, и опыт всех известных мировых музеев. Нас постоянно спрашивают: а где можно попить кофе. Вообще кофейня - это лишь эпизод нашего проекта «Уютный музей». Сам замысел проекта - создать такие условия, чтобы супруги с детьми, даже младенцами, могли провести здесь целый день вплоть до позднего вечера. У нас есть несколько вечерних экскурсий с ночниками. Они привлекают своей мистичностью, спецрежимом.

-Я была на одной ночной экскурсии «Мистическая Украина». Видела меч, которым в Украине рубили головы ведьмам, и кареты, в которой катался по полям украинский дракула.

-А еще у нас есть ночная экскурсия «Любовь великих украинцев». На нее ходят преимущественно женщины. У них есть шанс услышать, каких женщин в спутницы выбирали, к примеру, наши гетманы. Такие экскурсии раскрывают человеческие качества великих личностей, а кроме того, помогают понять роль женщины рядом с достойным мужчиной. А, кроме того, ночные экскурсии строятся вокруг лишь нескольких экспонатов, заинтересованный посетитель обязательно придет и днем посмотреть музей.

-Я была свидетелем, как на ночную экскурсию собралась вторая группа, которая тоже требовала их провести.

-Это для меня и для всех ответ на вопрос: готов ли посетитель к такому формату, хочет  ли отдыхать таким способом, в такое время, в таком месте? Люди ищут интеллектуальный и культурный досуг, здесь не лишним является и элемент интриги.

-Я читала о том, что вам передают капсулу с землей с могилы Евгения Коновальца. Строитель армии должен присутствовать в музее истории, но вам не кажется, что это архаично? Капсулу, горстку земли с его могилы может привезти любой.

-К юбилею Евгения Коновольця у нас состоялась выставка. А капсулу с могилы передадут в наш музей Украинской Революции. Вы знаете, это событие свидетельствует, что вокруг истории, таких достойных фигур группируется круг неравнодушных людей, общественности, которая подталкивает музеи к работе в нужном направлении. Капсулу с могилы привезет известный украинский коллекционер Александр Мельник. Но это событие напоминает нам, что в следующем году будет 100-летие украинской революции, и поэтому важно говорить и о персоналиях, которые долгое время были в забвении. Есть ли в этом какая-то архаичность? Капсула с землей? Я не вижу архаичности. Эта горсть земли - сакральная связь нас с Евгением Коновальцем. Порой экспонаты заставляют размышлять, задавать вопросы самим себе. Эта горсть земли должна побуждать нас к размышлениям: выдержала ли Украина за эти годы экзамен историей, не сбилась ли с пути? Я благодарна тем, кто в год юбилея Евгения Коновальца таким образом поможет нам поклониться его памяти.

-В Украине сформирована национальная идея?

-Думаю, только формируется. Если бы национальная идея уже была сформирована, то мы бы не наблюдали борьбу, противостояние против декоммунизации, против господства своего языка, мы бы не чувствовали такой борьбы против модернизации и осовременивания исторического музея. Чем активнее и смелее мы говорим о национальной идее, о патриотических аспектах в формировании молодежи, тем больше я чувствую борьбу и попытки сбить нас с этого пути. Почему у нас аэропорт «Борисполь» до сих пор не носит имя Ивана Мазепы? Профсоюз аэропорта «Борисполь» выступил против. И ничего с этим не сделаешь. То же самое наблюдаю и в нашем музее. Но мы не можем пренебречь ожиданиями тех, кто идет в музей, чтобы больше узнать о своей собственной истории.

-Какой самый лучший западный музей?

-Возможно, из-за военной агрессии России мне больше всего врезался в память музей Террора в Будапеште. Я говорила с директором этого музея - Марией Шмидт. Она рассказала, что за те полтора -два года, когда она создавала экспозицию и в течение первого года его работы, в прессе на нее было больше 2,5 тысяч критических интервью, статей и нападок. Я говорю: и как вы спрпвились с этой ситуацией? Она отвечает: я чувствовала поддержку и патронат руководителей министерства и государства в том, что такой музей очень нужен для Будапешта и Венгрии. Музей этот работает уже 6 лет, в музей стоят очереди. Ежедневно! Критика не прекратилась, но посетитель красноречивее в своем выборе.

И я сейчас провожу параллель с ситуацией в нашем музее. Активность нашего музея заметна и результативна. Посетитель безошибочно находит нас на музейной карте Киева. Мне хотелось бы чувствовать большую помощь и поддержку наших руководителей в понимании того, что мы не просто осовремениваем музей, мы формируем нацию и национальную идею.

Лана Самохвалова, Киев

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-