Борис Тодуров: Амосов тремя словами предопределил мою судьбу

21.06.2015 11:56 2281

За 28 лет хирургической практики Борис Тодуров выполнил свыше 8 тысяч операций, в том числе первую в Украине трансплантацию сердца

Известного украинского кардиохирурга, доктора медицинских наук, профессора, заслуженного врача Украины, члена-корреспондента Национальной академии медицинских наук, директора Национального института сердца Бориса Тодурова можно представлять просто по фамилии, потому что она уже стала брендом. За 28 лет хирургической практики он выполнил свыше 8 тысяч операций, в том числе первую в Украине трансплантацию сердца.

В интервью Укринформу Борис Тодуров рассказал о самом ярком впечатлении от своего общения с Н.М.Амосовым, о том, чем отличаются министры здравоохранения, и пьют ли медики за здоровье.

ДЛЯ МЕНЯ ВЫКЛЮЧИТЬ МОБИЛЬНЫЙ - ЗНАЧИТ, ПОЖЕРТВОВАТЬ ЧЬЕЙ-ТО ЖИЗНЬЮ

- Борис Михайлович, честно говоря, когда я звонила вам, чтобы попросить об интервью, то не особо рассчитывала, что вы возьмете трубку. Вы вообще когда-нибудь отключаете мобильный телефон?

- Нет, никогда. С моей специальностью отключить мобильный телефон - это значит пожертвовать чьей-то жизнью.

- Я читала, что вы делаете 700 операций в год. Вы запоминаете лица своих пациентов? Или, как доктор Хаус из сериала, обращаете внимание только на диагнозы?

- Многих запоминаю, конечно. Среди моих пациентов встречаются очень интересные, колоритные люди, со многими даже потом дружим. Мы примеры особо не приводим, потому что существует такое понятие, как врачебная тайна. Ну, например, с известным актером Леонидом Броневым мы подружились именно так, в операционной.

А что касается сериала "Доктор Хаус"… Я его смотрел, конечно. Там много разных фантазий, хотя для популяризации медицины это хороший фильм - я думаю, что после него многие молодые люди решили идти во врачи. Но как типаж доктор Хаус является выразителем крайней степени врачебного цинизма. У врачей он, конечно, присутствует, но не так акцентировано, как в этом фильме. Компенсируется ли талантом такое отношение к больным? Не думаю. Во врачебной среде такое поведение считается ненормальным, и мне оно тоже не очень импонирует

- А почему вы так много оперируете? Это операции какой-то особой сложности, которые, кроме вас, никто не может выполнить?

- Большинство операций, которые я делаю, самые сложные в институте. То есть все повторные операции, расслаивающие аневризмы, клапанное протезирование, множественные пороки я стараюсь брать на себя.

Кроме того, есть категория больных, которые приезжают "на какого-то хирурга" и хотят прооперироваться только у него. В медицине важна определенная степень доверия пациента к врачу, а в хирургии это выражено в большей степени. Если человек приехал в клинику и готов отдать свое сердце кому-то в руки, то он хочет быть уверен, что этому специалисту можно доверять. Поэтому есть востребованность не просто в хирурге, а в каком-то конкретном хирурге, которому люди хотят доверить лечение.

- Кого вы считаете своими учителями?

- Первым моим учителем был мой старший брат Ваня, который сейчас профессор общей хирургии в Институте имени Шалимова. Своими учителями я считаю Николая Михайловича Амосова, моего первого заведующего Александра Степановича Валько, немецких профессоров Керфера и Браймана. На моем профессиональном пути было много хороших людей, у которых я взял что-то полезное.

- А какое ваше самое яркое воспоминание об Амосове?

- Начнем с того, что он принимал меня на работу в 1987 году, - ткнул пальцем и сказал: "Пойдешь в третью хирургию!" И этими тремя словами предопределил всю мою судьбу!

А, наверное, самое большое эмоциональное общение у нас было, когда я  в 2001 году пересадил сердце. Он позвонил по телефону, уже будучи не очень здоровым, и взволнованным голосом - мне даже показалось, что он плачет, - сказал: "Борис, спасибо большое! Я мечтал об этом всю жизнь, но так и не смог решиться, а ты сделал первую пересадку, отстоял честь всех украинских кардиохирургов", - и так далее. По его голосу чувствовалось, что ему очень приятно, что мы сделали такой прорыв. Это было последнее наше общение с Николаем Михайловичем.

НЕКОТОРЫЕ МИНИСТРЫ БЫЛИ ДЛЯ НАС ПРОБЛЕМНЫМИ

- Борис Михайлович, на мой взгляд, ваша клиника даже внешне производит впечатление европейской. Вам вообще нужна медицинская реформа?

- Нужна, конечно! Нам должны дать законное право зарабатывать своими медицинскими услугами - мы сегодня такой возможности не имеем. То есть нужны законодательные акты, которые закрепили бы приход денег за оказанную услугу. А распределять их мы сами умеем!

- Министерством здравоохранения в разное время руководили и кардиохирурги Илья Емец и Василий Лазоришинец, правда, последний - в статусе исполняющего обязанности. Их отношение к вашей клинике отличалось от других министров?

- Конечно! Каждый раз, когда приходил кто-то из кардиохирургов, у нас в клинике возникали проблемы. Нас даже пытались закрыть.

- Почему? Они как-то это аргументировали?

- У министров всегда найдется аргументация. И потом, существует профессиональная ревность…

Один из названных вами кардиохирургов, например, пришел и сказал: "Мы вас перепрофилируем, вы будете инсультным центром". Мы пытались возражать, что мы же кардиохирурги, но в ответ слышали, что кардиохирургов и без нас достаточно. И только после того как коллектив возмутился и написал открытое письмо премьер-министру, нас оставили в покое. Так что некоторые министры были для нас проблемными.

- То есть конкуренция между кардиоучреждениями существует?

- Да, и это нормальное явление. Но в последние лет пять мы вышли из зоны конкуренции с другими клиниками.

- Вы их настолько опередили?

- Думаю, да. Мы сегодня лидеры, мы получили документ о соответствии международной медицинской аккредитации от британской компании QHA Trent. Кстати, такую аккредитацию мы имеем единственные в СНГ.

- Что это вам дает или даст? Вы уже начали как-то ею пользоваться?

- Во-первых, это вопрос престижа. Украина всеми силами стремится войти в какое-то европейское поле, но интеграция в Европу - это же не просто ситуация, когда нам дадут визы, и мы туда все поедем класть плитку или красить батареи. Интеграция в Европу - это значит выдержать все европейские стандарты, в том числе медицинские. И чем больше медицинских учреждений будет сертифицировано по европейским стандартам, тем больше мы будем интегрироваться в Европу.

Что нам это дает? На сегодняшний день дает право оперировать любого гражданина мира и законно получать за это деньги.

Например, после получения сертификата к нам приехало уже два пациента - один из Англии и женщина из Саудовской Аравии. А за ними следуют выплаты страховых компаний точно так же, как это было бы в Лондоне, Берлине или другом европейском центре.

- Как эти пациенты о вас узнали?

- Их направили страховые компании. Им гораздо выгоднее прислать пациента к нам, чем лечить в Лондоне - у нас это стоит в четыре раза дешевле при том же качестве. Однозначно могу сказать по нашей статистике, что сегодня в нашей клинике риски ниже, чем в большинстве европейских: у нас летальность - около 1 процента при стандартных операциях.

- Наверное, какое-то промо клиники за рубежом тоже нужно?

- Мы сейчас этим занимаемся. Мы ведь только пару недель назад получили сертификат и еще не отошли от этого, потому что это нам далось очень дорогой ценой.

- Получение британского сертификата потребовало больше организационных усилий или финансовых?

- Организационных. Мы должны были выполнить многие санитарные нормы, по потокам больных, по управлению рисками. Кончено, это потянуло за собой некоторые расходы. Кроме того, нам надо было внедрить электронную историю болезни, а для этого мы должны были обеспечить все рабочие места компьютерами, купить большой сервер, разработать компьютерную программу, которая обеспечивает учет данных, чтобы это стекалось из всех кабинетов в одну историю болезни. Это, несомненно, довольно большие расходы, и мы это смогли осилить только за три года.

- Государство вам в этом помогало?

- О чем вы говорите? На это не было выделено ни копейки! Меня просто сочли бы сумасшедшим, если бы я пришел в министерство и сказал: "Дайте мне на компьютеры три миллиона гривен".

- Но вы все же нашли эти деньги. Где?

- Я бы не хотел рассказывать, как мы зарабатываем, потому что к нам сразу появится слишком много вопросов. У меня есть очень богатые пациенты, которые нас иногда спонсируют. Мы не называем их имен, думаю, они тоже этого не хотели бы.

КАК РАСПРЕДЕЛЯТЬ ДЕНЬГИ, МЫ ЗНАЕМ, СКАЖИТЕ, КАК ЗАКОННО ЗАРАБАТЫВАТЬ

- А реформаторские веяния разных министров на вас как-то отражаются?

- В развитых странах многие врачи даже не знают фамилии своего министра, потому что когда работают нормальные экономические законы, то врачам это абсолютно не нужно. Так что вопрос не в министрах - сегодня назначьте самого умного и талантливого, и он не справится с работой, потому что его функции сегодня неестественны.

Скажите, в какой еще стране министр отвечает за закупку вакцин? Для того чтобы провести вакцинацию, нужно дать деньги в региональную детскую больницу, и она купит себе те вакцины, которые ей предписаны по стандартам, причем ровно столько, сколько  нужно. А мы пытаемся купить их на 40-миллионную страну через министерство, и  министр несет за это ответственность. Это глупость, чушь какая-то! Это все равно, что министр транспорта будет отвечать за смену зимней резины на маршрутках!

- Но, тем не менее, уже над министром Квиташвили сгущаются тучи в том числе из-за закупок вакцин.

- Это вообще не функция министерства - делать закупки! Покажите мне хоть одну страну, где министерство здравоохранения проводит закупки!

- Но он тоже хочет от этого уйти - это одна из реформаторских идей Квиташвили. Вы, в принципе, все его идеи разделяете?

- А я не знаю его идей - он с нами не делится! Я только читаю в интернете, что сейчас все наши больницы хотят перевести на хозрасчет, чтобы мы сами распоряжались деньгами. Но каждый врач, каждый коллектив и каждый заведующий знают, как распределять деньги - нам для этого не нужны никакие указы. Но мы хотим понимать, как их законно зарабатывать, а вот механизма зарабатывания как раз пока нигде не прозвучало - вот в чем проблема.

- Судя по тому, как выглядит ваша клиника и по ее результатам, вы все-таки сейчас как-то зарабатываете. В вашем институте есть благотворительные взносы?

- Нет. У нас есть спецсчет, на который больные оплачивают те услуги, которые отнесены постановлением Кабмина к платным, в частности лабораторные и диагностические. Эти деньги поступают на счет института и становятся бюджетными: ими уже никто просто так распоряжаться не может - все закупки через тендер,  все под контролем, мы за эти деньги отчитываемся и так далее.

К тому же, наша клиника недавно построена и в ней еще есть новое оборудование, которое, слава Богу, уже восемь лет пока работает. Но в этом году оно начало активно ломаться, причем все сразу, и уже на следующий год мы будем вынуждены остановить практически целое направление из-за того, что сломался какой-то аппарат. Например, компьютерный томограф сломался безвозвратно - за восемь лет он просто исчерпал свой резерв, надо покупать новый. Бюджетных денег на это нет. Сломался рентген-аппарат, и бюджетных денег на его покупку тоже нет. Завтра выйдет из строя ангиограф, потому что аппарат не может работать восемь лет без всякого сервиса, и это тоже будет проблемой. В результате мы можем стать такой же больницей, как и все остальные.

Поэтому если говорить о реформе здравоохранения, то ее нужно начинать с того, какой процент наших с вами налогов нужно направлять на медицину. Нас с вами об этом никто не спрашивает, это решают другие люди, которые сами для себя определили, что на здравоохранение они готовы отдавать три процента. Меня, например, это не устраивает ни как пациента, ни как врача, который на эти налоги сегодня живет. Почему в США на медицину выделяют 20 процентов,  в Германии - 12, в Польше - 9, а у нас - 3 процента? Мы что, такая здоровая нация? Или мы можем себе позволить умирать в 40 лет от инфарктов, онкологии или еще от чего-то?

Поэтому сначала давайте определим, сколько мы хотим тратить на здравоохранение. А потом нужно провести стандартизацию и тарификацию лечения, чтобы понимать, какой бюджет нужен больнице, если она работает по всем современным критериям и стандартам и делает, например, 5 тысяч операций в год.

Для того чтобы провести стандартизацию и тарификацию услуг, никакие дополнительные законы не нужны. Нужно просто собрать главных специалистов, лидеров в каждой области, и поставить им такое задание. У нас есть 26 научных академических медицинских институтов - чем они занимаются? Почему за последние полгода не разработано ни одного нового стандарта лечения? Они получают деньги за науку, это их функция!

То есть министр должен был дать такое задание, и в течение трех месяцев мы бы имели все стандарты. Я ему об этом говорил! И на всех совещаниях я выступал и подчеркивал: для того чтобы к концу года ввести страховую медицину, нам нужно сделать две вещи. Первое - провести стандартизацию медицинских услуг - пусть она будет не совсем европейской, а приближенной к нашим условиям, но должны быть наши украинские стандарты, по которым мы имеем право работать. Второе - на основании этих стандартов разработать тарификацию медицинских услуг.

То есть, допустим, есть стандарт лечения: аппендицит оперируется так-то, в  соответствии с ним считаем: ватка со спиртом стоит столько-то, шовный материал, иголка, премедикация, наркоз столько-то. Берем расходные материалы и затраты человеко-часов и получаем сумму, которую будут платить больнице за операцию. Кто - государство или страховая компания - это уже десятый вопрос, но надо хотя бы понимать, сколько нужно денег!

- Еще одна из озвученных министром Квиташвили идей - узаконить гонорары врачам.

- Каким образом? Забрать их из кармана врача и отдать на счет клиники? Это не называется узаконить! Если проблемы медицины хотят решить за счет гонораров врачей, то они не будут союзниками в такой реформе!

Если люди хотят отблагодарить врача за хорошо сделанную работу, это их личное дело - это такой же гонорар, какой вы платите таксисту за то, что он вас хорошо довез, или официанту, который вас красиво и быстро обслужил. Конечно, имеется в виду, что это не вымогательство и не выкручивание рук. Но если ты хорошо сделал операцию и ничего не требовал, а пациент, понимая, насколько она была сложной, и видя, что ты вышел из операционной весь мокрый и провел над пациентом четыре часа, тебя за это отблагодарил, то это гонорар.

А если сегодняшняя реформа будет заключаться в том, что я этот конверт должен буду отдать в счет института и из этих денег кормить весь персонал, и еще покупать медикаменты для своих больных, то это не называется реформой!

ПЛАТНАЯ МЕДИЦИНА - ЭТО НЕ ГОНОРАРЫ В КОНВЕРТАХ

- То есть медицина становится бизнесом. Но ведь у нее ведь есть и социальная функция?

- Вы не поняли: платная медицина - это не гонорары в конвертах, а это когда вы из своих налогов, которые вы уже заплатили государству, получаете бесплатную услугу за ваше оздоровление.

Платная медицина - это не значит, что вы должны прийти и наличными деньгами всунуть доктору что-то в карман. Там, где она существует, это не то что не приветствуется, - у людей даже такого понятия нет, что это возможно, что доктору нужно принести конверт. Во-первых, это унизительно для врача, во-вторых, для больного, в-третьих - это абсолютно неправильные экономические отношения, разрушающие наше государство. В конвертах вообще ничего не должно быть! С каждой заработанной копейки вы должны честно заплатить налоги, чтобы завтра сами, будучи пациентом, точно так же могли рассчитывать на нормальное бесплатное обслуживание.

Поэтому мы не хотим никаких гонораров, если честно. Я хочу законно получать от государства или страховой компании полноценную зарплату, чтобы я никого не боялся и ни о чем не думал.

Например, в Грузии хирургу за операцию на сердце платят почти тысячу долларов. То есть делая 20 операций в месяц, он получает 20 тысяч долларов официальной зарплаты, платит из нее налоги и ничего не боится. Он покупает себе хорошую машину, ездит на ней  и всем смело смотрит в глаза, потому что до этого 15 лет учился, потом еще два года стажировался где-нибудь за границей, а после этого вернулся, и он имеет полное моральное право, спасая несколько десятков жизней в месяц, получать большую хорошую зарплату.

Почему футболист, какой бы он гениальный ни был, может зарабатывать 10 млн долларов в год, а кардиохирург, который спасает 700 жизней, не может рассчитывать на зарплату хотя бы 10 тысяч гривен в месяц? Кто-то может мне объяснить эту ситуацию? Вот и я не могу объяснить, почему у нас ведущие хирурги зарабатывают меньше дворников!

Сегодня зарплата ведущих хирургов 2 тысячи гривен. Это не то что унизительно, это просто какое-то безумие! Почему наше государство платит своим врачам такие мизерные деньги? И люди, понимая, что это унизительно, носят гонорары. Они осознают, что на такую зарплату врач не может даже заправить машину, чтобы нормально приехать в клинику.

- Вы работали за границей и все равно возвращались в Украину. Что вас здесь держит?

- Для меня вопрос отъезда никогда не существовал - здесь выросли мои родители, я здесь родился, это моя родина, и я никогда не собирался эмигрировать.

Я считаю, что мы все достойны хорошей жизни в Украине. Более того, я глубоко убежден, что наша страна очень богатая и что если мы правильно выстроим в течение двух-трех лет свою экономику, мы будем богаче, чем Германия.

- Но кто-то из вашей команды, возможно, предпочел бы уехать. Что вы говорите людям? Потерпите?

- В этом году две семьи оставили клинику и уехали работать в Португалию. Очень жалко, хорошие специалисты - и сестры, и врачи...

Как сохранить коллектив? До какого-то момента можно заразить людей идеей, и, если она правильная,  люди готовы за нее бороться и до какого-то предела терпеть невзгоды. Например, идея стать лучшим институтом и лучшими специалистами в Украине. И если ты это вместе с ними реализовал,  и у них появилось ощущение профессионального превосходства, то это уже очень много. Но на этом нельзя спекулировать до бесконечности - это превосходство должно ощущаться и в материальном обеспечении, и уважении, и признании, и диссертациях, и в своем кабинете, и в окружении, и во всем остальном, и ты как руководитель должен об этом побеспокоиться.

МЫ ОПЕРИРУЕМ ВСЕХ, КТО НЕ ОТКАЗАЛСЯ ОТ УКРАИНСКОГО ПАСПОРТА

- Я знаю, что вы встречались с губернатором Луганщины Геннадием Москалем и предлагали ему свою посильную медицинскую помощь. Чья это была инициатива?

- Моя. Я встречался и с Москалем, и с Кихтенко, сейчас поеду к новому губернатору Павлу Ивановичу Жебривскому. Мы с Донецким и Луганским регионом давно дружим и забираем оттуда пациентов, особенно детей, причем с обеих сторон линии разграничения. У нас в клинике и в данный момент есть дети с Донбасса, потому что им там сейчас никакой помощи не оказывают, и они приезжают к нам. Я с первого дня заявил, что мы оперируем всех, у кого есть украинский паспорт, и не только из Донецка и Луганска, а в том числе из Крыма. Взрослые пациенты из этих регионов лечатся у нас на общих основаниях, а дети бесплатно.

Кроме того, я регулярно езжу на машине в зону АТО, мы забираем оттуда раненых бойцов и здесь оперируем, а туда возим гуманитарную помощь, много общаемся. Это близкий мне регион - я сам из Мариуполя, поэтому как никто другой понимаю этих людей.

- Ваши коллеги-кардиологи, наверное, остались и на оккупированной территории Донбасса…

- Многие уехали и работают сегодня в Киеве, в том числе в нашей клинике. Из Луганска у нас сейчас работает заведующий Володя Погребняк, из Донецка - Саша Киреев. А те, кто остался и разделяет эти взгляды, работают там и уже даже медали за это получают. Например, я знаю, что в Донецке ее получил заведующий кардиохирургией.

- А то, что они разделяют эти взгляды, вас разделяет?

- Несомненно! Я этого не могу понять.

- Но ведь они тоже лечат людей…

- Это такой тяжелый  вопрос… Я для себя определился так:  я не имею права осуждать этих людей - это не моя функция, а могу их понимать или не понимать.

Не исключаю, что мы тоже находимся в некоем заблуждении в своих идеалах, которыми мы изначально руководствовались. Мы прошли и Майдан, и войну, а в общем-то, для людей ничего не меняется. Ну, может быть, меняется, но не так активно, как хотелось бы. Поэтому я не осуждаю этих людей: многие стали заложниками ситуации, многих просто обманули, одурачили, ведь пропаганда - очень мощная штука. Где-то, может быть, мы себя неправильно повели и оттолкнули их там, где не надо было отталкивать.

Но я все время думаю о том, что наступит момент, когда надо будет как-то мириться, объединяться. Через это прошли многие страны, и нам тоже придется это пережить. Ведь эти люди от нас никуда не денутся - они же не уедут на другой конец света,  и Россия никуда не денется, и нам надо будет  каким-то образом наладить отношения и жить дальше. Все войны когда-то заканчиваются, и уже сейчас нужно думать, как выйти из этой войны с минимальными потерями и жить в мире с нашими соседями.

МЫ ЖЕ НЕ ПРОСТО ЛЕКАРИ, МЫ УКРАИНСКАЯ ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ

- А с российскими кардиологами вы поддерживаете профессиональные контакты?

- Сейчас нет. Я пытался поддерживать, мы год назад хотели поехать в Москву на конгресс, но нас там не приняли, хотя у меня там был запланирован доклад. Мне позвонили и сказали, что ваше участие нежелательно. Потом я еще раз попытался наладить контакт - меня пригласили на конгресс в Калининград, я поехал и выступил. Но на банкете после третьей рюмки российские профессора стали поднимать тосты за Советский Союз и говорить, мол, чего это вы, хохлы, решили отделяться, вы же наши! И какие-то мои попытки сказать, что я живу в независимом государстве, что никакие мы не хохлы, а украинцы, и нам присоединяться ни к кому не надо, мы самодостаточная нация с полуторатысячелетней историей, в отличие от некоторых, что нам есть чем гордиться, ровным счетом никак не были восприняты. "Вы наши, вы от нас никуда не денетесь и точка!" И это говорили люди с высшим образованием, академики!

Мне стало неприятно, я ушел с этой вечеринки в номер и больше там не появлялся. И больше не поеду, потому что если в России образованные люди могут себе позволить так рассуждать, то о чем тогда дальше с ними разговаривать? О митральном стенозе? Мне об этом интереснее поговорить с американскими коллегами!

- Известно, что вы ездили с гуманитарными миссиями в Египет, Азербайджан, Грузию. Но вы ведь настолько загружены, зачем вы ищете себе дополнительную работу?

- Это такая культурная и научная экспансия. Украина должна этим заниматься постоянно - мы должны пропагандировать и продвигать свой бренд в мире. Мы же не просто лекари, мы украинская интеллигенция, или украинская элита, то есть люди, которые являются носителями морали и какой-то украинской идеи. Культурная и научная экспансия должна быть мягкой, но постоянной. Да, мы пока не можем производить хорошие машины, зато мы можем делать хорошие кардиохирургические операции, и люди должны об этом знать.

Наших хирургов знают в Ираке, в Косово, в Грузии. В Батуми уже есть целая наша школа - там больше ста операций сделано.

В Грузии, например, знают, что когда приезжает украинская бригада, то практически никто не умирает на столе - из ста человек мы потеряли одного тяжелого пациента. Пусть сегодня кто-нибудь приедет в чужую страну, в чужой город, в чужую операционную и  сделает сто операций с таким результатом! Они отказались от москвичей, турок и многих, кто раньше к ним приезжал, и сегодня, кроме нас, в Батуми никто не ездит - мы оказались самыми дешевыми, самыми продуктивными и самыми безопасными. Разве это плохо?

ПРЕДСТАВНИЕ О ТРАНСПЛАНТОЛОГИИ У МНОГИХ СФОРМИРОВАНО ФИЛЬМАМИ УЖАСОВ

- Я знаю, что трансплантология является болезненной для вас темой. Какие у нее перспективы в нашей стране?

- Я не вижу никаких! Пока не поменяют закон о трансплантации и не примут такой, как в Белоруссии (предусматривающий презумпцию согласия на посмертное донорство органов. - Ред.), перспектив нет. 

- Но несколько лет назад медики, в том числе и вы, начали разъяснительную кампанию относительно того, зачем нужно менять закон. Изменилось ли общественное мнение в этом плане хоть немного?

- Увы, осталось такими же примитивным! Это представление о трансплантологии сформировано фильмами ужасов. Люди даже не пытаются что-то узнать на эту тему. Трансплантология сама по себе вызывает некое брезгливое отношение у большинства даже высокообразованных людей.

Когда начинаешь говорить о трансплантологии, многие говорят: "А где гарантия, что вы завтра под какого-то богатого реципиента не зарежете какого-нибудь бедного украинца?" Я тогда спрашиваю "А где гарантия, что вы, например, завтра не зарежете своего соседа? Или что вы завтра не напьетесь и не собьете женщину с коляской на переходе?" Ведь никакой гарантии нет? Давайте тогда запретим алкоголь, передвижение по дорогам на машине! Почему вы нам говорите: "Где гарантия, что вы не совершите преступление?" У вас есть прокуратура, СБУ, милиция, судебно-медицинская экспертиза - контролируйте, чтобы люди не нарушали закон! А просто взять и запретить нам спасать других людей - это же не выход из ситуации! А вы взяли и запретили! Якобы для того, чтобы была гарантия, что завтра никто не исчезнет на улице. Это чушь! Сердце живет вне организма всего три часа, а мне рассказывают, что я буду продавать его в Германию! Да вы его в Житомир не успеете довезти - это будет уже просто протухший кусок мяса, который можно будет выбросить. Но этого никто не хочет ни слышать, ни понимать! У людей представление, что можно набрать ведро почек где-нибудь в зоне АТО и продать в Австрию. И какие-то идиоты это активно обсуждают!

- А как себя чувствует ваш пациент, первый в Украине человек с пересаженным сердцем Эдуард Соколов?

- Плохо! Он на грани смерти - у него нет иммунодепрессантов, которые предотвращают отторжение сердца, а государство их в течение года не закупает. 

- И какой выход из этой ситуации?

- Закупить, а не рассказывать о том, как правильно делать закупки. Все очень просто: сначала нужно обеспечить людям жизнь, а потом рассуждать, как организовать закупки в идеале!

МЕДИКИ - САМЫЕ ЗАПУЩЕННЫЕ И НЕДИСЦИПЛИНИРОВАННЫЕ ПАЦИЕНТЫ

- Мы с вами беседуем в канун профессионального праздника медиков. А сами врачи хорошие пациенты или плохие?

- Самые тяжелые и недисциплинированные! Они всегда самые запущенные, все знают, никогда не лечатся и не выполняют никаких рекомендаций!

- А врачи пьют за здоровье?

- Пьют!

- Много?

- Кто как хочет! У врачей всегда есть возможность выпить, потому что многие презенты делают традиционно бутылками и в баре всегда есть спиртное. Другой вопрос, что сейчас это стало немодным. Во времена моей молодости, когда я начинал работать кардиохирургом, выпивали иногда и на работе, и на дежурстве, и после работы шли куда-нибудь. Сейчас врачи пьют все меньше и меньше.

С другой стороны, совсем не пить тоже плохо, раз хотя бы в две недели надо выпить немножко водочки - это один из лучших способов снять стресс. И в том, чтобы в пятницу вечером выпить сто граммов водочки под хороший борщик и кусочек сала, нет ничего плохого! Главное - не сесть за руль после этого, а так почему бы и нет? Пока лучшего антистрессового препарата, чем алкоголь, никто не придумал. Только не злоупотребляйте! Сто граммов красного вина в день достоверно продлевают жизнь. Почему же его не пить, если это не какой-то шмурдяк, а хорошее итальянское вино из натурального винограда?

Фото: heart.kiev.ua

- А у вас есть какие-то слабости?

- Наверное, есть, как у всех людей, но мы 24 часа в сутки и семь дней в неделю должны находиться в режиме постоянной боевой готовности. Я не могу отключить телефон, потому что в клинике лежит двести человек, и в любой момент мне могут позвонить и вызвать на работу оперировать и все такое прочее.

- Ваши дети пошли по вашим стопам - дочь уже стала кардиохирургом, сын учится. Вы их не отговаривали от этого?

- Наоборот, я очень этого хотел! Я считаю профессию врача очень благородной, нужной и полезной. Врачевание - это богоугодное дело, и за это их всю жизнь будут уважать и любить, они будут элитой уже в силу того, что спасают человеческие жизни. Мне очень нравится, что в рабочее время за государственную зарплату ты занимаешься богоугодным делом и еще и получаешь от этого удовольствие. Так что все нормально, хорошая работа!

- Что бы вы коллегам в День медика, кроме здоровья?

- Чтобы они почувствовали себя достойными членами общества во всех отношениях: уважаемыми, хорошо оплачиваемыми, защищенными социально и во всех отношениях от любых неприятностей. До сих пор врачей пока ни общество, ни государство не ценит - это я вам могу констатировать как человек, который уже 30 лет стоит за операционным столом.

- Мне кажется, что после Майдана и волонтерства врачей в зоне АТО в обществе все-таки отношение к врачам стало более уважительным.

- В чем-то вы правы… Действительно, нашлись энтузиасты, которые на Майдане работали бескорыстно, под пулями, и сейчас так же несут вахту в зоне АТО. Мы тоже туда ездим - я не бываю на передовой и ни разу в руки не брал оружия, мы просто забираем оттуда раненых. Буквально неделю назад оперировали бойца - доставали застрявший в сердце осколок, и довольно приличный.

Но уважение общества к своим врачам заключается не в этом, а в достойной оплате и достойных условиях жизни. Врач должен чувствовать себя в привилегированном положении уже в силу того, что он берет на себя ответственность за жизни других людей. Он не должен ездить на общественном транспорте. Не может хирург, который будет шесть часов стоять у стола, час ехать на работу в троллейбусе или холодной маршрутке. Он не должен держаться за холодные поручни и на него не должны кашлять другие пассажиры. Врач должен приехать на работу в таком состоянии, когда он еще способен отвечать за другого человека. Он должен полноценно отдыхать и полноценно питаться, иметь пару дорогих костюмов, потому что ему хотя бы три-четыре раза в год надо поехать на научную конференцию и послушать доклады, а, может быть, сделать свой. Он должен выписать себе хотя бы пять-шесть зарубежных медицинских журналов, подписка на которые стоит 200-300 долларов, а на некоторые - 400 и 600. А сейчас у него нет этой возможности. И так далее…

Вот в чем заключается достойное положение в обществе. И хоть какое-то признание. Вы помните, когда в последний раз врачей награждали государственными наградами? Вот и я не помню! Возьмите список Героев Украины - много ли врачей вы там найдете?

И дело не только в этом. Когда врачам последний раз давали бесплатную государственную квартиру? Или когда медсестрам в последний раз давали в Киеве хотя бы общежитие? И такие "когда" я могу перечислять очень долго! Сегодня врачебная и сестринская специальности должным образом не оценены ни в чем. О зарплате я уже вообще не говорю!

Надежда Юрченко, Киев.

Фото Елены Худяковой.

Полная версия сайта
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-