Марк Фейгин, адвокат Романа Сущенко
«Создается ощущение, что у ФСБ в отношении Сущенко есть планы на обмен»
28.10.2016 20:49 1180
  •  
  •  
  •  

Поначалу были надежды на то, что нашего коллегу Романа Сущенко удастся вызволить из российского СИЗО по горячим следам – из-за отсутствия каких-либо доказательств вины, из-за беспрецедентности самого факта ареста аккредитованного журналиста-международника. Увы, этого не случилось. А значит, нужно готовиться к затяжной борьбе за его освобождение. И журналисты, общественность здесь - не посторонние зрители. От нас тоже много зависит.

Укринформ обсуждает последние новости с адвокатом Марком Фейгиным.

НА ВСТРЕЧУ К ПОДЗАЩИТНОМУ – ПО ЖЕРЕБЬЕВКЕ

-Рабочая неделя закончилась в пятницу поездкой в Следственное управление ФСБ, где вас и Романа Сущенко знакомили с выводами назначенной экспертизы. Каковы итоги?

-Существенной новой информацией поделиться не могу. Мы с Романом писали ходатайство относительно разных аспектов самой экспертизы. Сугубо процессуальные детали. И наше общение по этому поводу предварительно перенесено на понедельник. Но точное время не назначено и еще возможны дополнительные уточнения.

-Но вы же планировали в понедельник быть в Киеве?

-Да. Поэтому если не будет переноса и следующая встреча в Следственном управлении ФСБ по поводу экспертизы состоится в понедельник, то, скорее всего, в ней, кроме Романа Сущенко, будет участвовать мой коллега.

-Уточните, пожалуйста, ваши планы на всю следующую неделю.

-Я принял участие в жеребьевке для адвокатов, клиенты которых находятся в СИЗО «Лефортово». На следующей неделе обязательно попаду к Роману Владимировичу. Хочу напомнить, что 4 ноября в России - праздничный день, выходной («День национального единства», - ред.). Поэтому посетить Сущенко планирую во второй половине дня в четверг. А из Киева вернусь в четверг утром.

-У вас там будет три полноценных рабочих дня?

-Мы с Романом возлагаем большие надежды на эту поездку. Я планирую поговорить с руководством Укринформа, с руководящими лицами МИДа Украины. Нужно понять конфигурацию проблемы, выработать какое-то общее понимание, чтобы приходить к конкретному решению. Повторюсь, с российским судопроизводством надежд на оправдательный приговор нет. Вся надежда на обмен. Значит, должно быть давление с разных направлений: юридического, дипломатического, политического, правозащитного (сейчас идет процесс признания Романа Владимировича политзаключенным). И все это должно как-то совпасть, иначе Романа Сущенко в нынешней ситуации не спасти. Важно уже начинать понимать схему реализации будущего обмена. А для этого нужно реконструировать ситуацию с точки зрения российских спецслужб. Некоторые детали вокруг «дела Сущенко» показывают особую заинтересованность российских спецслужб в этом украинском журналисте… Но если обмен, то на кого? В Кремле любят говорить о «зеркальности». Может, речь идет о ком-то, до того арестованном в Украине в схожих условиях и с похожими обвинениями? Это только предположения, догадки, но они могут оказаться продуктивными. И напоминаю, что агрессивная наступательная позиция защиты – это один из методов, позволяющих не дать замолчать дело или заболтать его в мелочах.

УЛОВЛЕННЫЕ ЭФЭСБЕШНЫЕ НАМЕКИ

-Вы сказали о каких-то деталях, позволяющих предположить, что у ФСБ особые планы в связи с Сущенко.

-В связи с этим хочу вспомнить заседание в четверг, на котором рассматривалась наша апелляция. Итоги суда ожидаемы, предсказуемы. Но был ряд любопытных показательных деталей. Прежде всего – Романа лично привезли в суд. А могли этого не делать, обеспечив его «присутствие» на заседании по видеосвязи, как это делают во множестве других случаев. Далее, когда я подошел к судье с вопросом по поводу протокольной фотосъемки, он был очень вежлив: «Ну что вы, Марк Захарович, конечно. И на оглашение результативной части пригласим в зал журналистов». И такое отношение симптоматично.

-В чем же?

-Возьмем ближайший пример. Тут же в Лефортово находятся так называемые «крымские диверсанты» Евгений Панов и Андрей Захтей. Как я понимаю, у них сейчас тяжелая ситуация. Адвокатов к ним не пускают (Динзе у Панова, Павлов и Новиков у Захтея). Более того, говорят, что Панова сейчас «уговаривают» отказаться от консульской поддержки Украины. А Захтея и «уговаривать» не нужно – у него есть российское гражданство. Отношение к Сущенко принципиально другое. Это не значит, что его может ожидать оправдание. Это, скорее всего, спокойно реализуемая некая схема – возможного обмена. В случае с Романом решено внешне соблюдать законность. Это очень знакомое поведение силовиков. В одном случае – пытки. В другом – чуть ли не те же опера обращаются на «вы». Всё функционально, технологично, не видят смысла катовать: «Зачем портить вид человека, который все равно запланирован на обмен?». При этом особо обольщаться тоже не стоит. Все это еще ничего не гарантирует. Но, повторюсь, по общей атмосфере, по деталям поведения, создается ощущение, что у ФСБ в отношении Сущенко есть какие-то предварительные планы, заранее поставленная задача.

СТАТУС ПОЛИТЗАКЛЮЧЕННОГО В «ШПИОНСКИХ» ДЕЛАХ

-Но, исходя из этой же логики, по принципу от противного дальнейшие планы российской власти в отношении «диверсантов» Панова и Захтея выглядят достаточно мрачно.

-Пока да. Адвокаты приходили туда, подали необходимые бумаги. Их послали. Для мира, во «внешнем контуре» дела на этом все остановилось. И на данный момент кейсы Панова, Захтея, Сулейманова выглядят безнадежно. Почему я говорю об этом «соседнем» деле? Для иллюстрации того, как важна публичность, максимально возможная открытость даже в «засекреченных» делах. Евгений Панов и Андрей Захтей длительный период находятся практически в изоляции. И большого шума в связи с этим нет. Силовики, следствие получают возможность работать в комфортных условиях. Что они и делают.

-Ранее вы также упомянули о том, что сейчас идет процесс признания Сущенко политзаключенным? Уточните, пожалуйста, на какой стадии сейчас этот вопрос?

-Общаюсь по этому поводу с Сергеем Давидисом (давно и хорошо его знаю), который готовит соответствующие материалы для «Мемориала» Есть формальная проблема. Для «Мемориала» необходим хоть какой-то документ, чтобы иметь возможность установить политическую подоплеку начавшегося дела, преследования по политическому признаку. Однако дело засекречено. Мне пришлось дать подписку о неразглашении. Если я оглашу документы то мне грозит уголовное преследование по тяжелым статьям. Получается замкнутый круг, своеобразная ловушка. В этой ситуации я буду заниматься тем, чтобы следствие само разрешило мне передать какие-то материалы в «Мемориал».

-Такие сложности с признанием арестованного политзаключенным – беспрецедентная ситуация?

-Совсем, нет. Можно вспомнить ситуацию с другими «шпионами», Валентином Выговским, Виктором Щуром. Там был точно такие же проблемы. Отсутствие хоть каких-то документов от суда, от следствия. И насколько я помню, ни тот, ни другой до сих так и не признаны политзаключенными, а тихо, незаметно во «внешнем контуре» отбывают свой срок. Несколько иначе сложилась ситуация с Юрием Солошенко. Там долго все было также совсем засекречено. Но потом доступ был приоткрыт. Правозащитница Зоя Светова получила возможность опубликовать ряд материалов. Дело в большей степени вышло в публичное пространство. И, в конце концов, закончилось обменом. Прямой причинно-следственной связи тут нет. Но все же публичность – это и предпосылка, и одновременно важный сигнал.

Олег Кудрин, Таллинн.

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-