Владимир Петраченков, основатель компании Трансимпекс
Украине необходимо 20 лет для гуманитарного разминирования территорий, на которых велись бои
17.08.2018 09:00 781

Безусловно, Украину еще ждет этот разговор. Разговор о том, что будет происходить после войны (да и сейчас) на заминированных территориях. Разговор, с одной стороны, далекий во времени, потому что территории Донбасса еще будут оставаться определенный период не подконтрольным нам (а там где русские - там и мины). С другой стороны, это разговор и сегодняшнего дня. Потому что уже сегодня мины стали проблемой даже освобожденных территорий.

Как решать проблему с разминированием, проблему, которую еще четыре года назад мы считали лишь ярким гуманитарным проектом покойной принцессы Дианы, сопутствующей темой конфликтов, далеких горячих "точек"?

Россияне минируют территории и учат минировать территории. Что и как делать с огромными территориями Донбасса?

Мы понимаем, что есть много взглядов на эту тему, мы планируем ее продолжить. Но решили предоставить слово руководителю "разминировочной" компании, который в течение 2003-2015 годов утилизировал 7 тысяч тонн боеприпасов, принимал участие в ликвидации последствий взрывов на военных складах в Лозовой, сотрудничая по теме с Министерством обороны Турции, а также с Ливией и Хорватией, и чья компания зарегистрирована в базе данных ООН -Владимиром Петраченковым. (Чтобы получить номер в базе ООН, необходимо шесть лет поработать в субподряде с другой уже существующей компанией гуманитарного разминирования, иметь задел в виде метража разминированных территорий и количество утилизируемых боеприпасов).

- Владимир, давайте начнем с вашего анализа "минной" ситуации на Востоке. Какова площадь заминирована, чем заминировано, что заминировано?

- Если верить цифрам ООН, общая площадь заминированных территорий на Донбассе достигает 7 тысяч квадратных метров. В мире существует определенный стандарт: год войны - это десять лет разминирования. Поэтому можно представить, что Украине потребуется 20 лет для гуманитарного разминирования на территориях, где велись активные боевые действия. "Минные" опасности на неподконтрольных нам территориях Донбасса? Там, безусловно, есть "просроченные" реактивные снаряды, которые остались и в толще почвы, и на поверхности, они там практически всех калибров, там есть противотанковые мины, противопехотные боеприпасы ствольной и реактивной артиллерии. Минирование там происходило скорее всего хаотично, особенно в районах блокпостов, есть много самодельных устройств. Минируют там все. И объекты инфраструктуры, минируют почвы, даже местность жилой застройки. Поэтому, на мой взгляд, разминирование должно происходить путем создания Независимого органа, путем привлечения компаний, занимающихся гуманитарным разминированием. Министерство обороны и Госслужбы Чрезвычайных ситуаций выполняют работы по оперативному разминированию (то есть поступила заявка от жителей, что есть снаряд - они приехали и разминировали), а профильные компании выполняют гуманитарное разминирование уже за счет средств доноров.

-Стоп. А почему Министерство обороны не может проводить разминирование за счет донорских средств? Ну, если посмотреть их глазами на ситуацию: чиновники Минобороны хотят загрузить свои саперные подразделения?

- Давайте разберемся с терминами. Существует несколько видов разминирования. Есть гуманитарное разминирование, а есть оперативное разминирование. Оперативное разминирование, это, скажем так, одна из задач инженерного обеспечения боя. Таких задач у военного сапера много: маскировка, фортификация, дороги, мосты, водоснабжение, минирования и разминирования. Оперативное разминирование - одна из их задач, оно обеспечивает проходы, выполняет инженерные задачи в интересах войска. Пиротехники существуют в Государственной службе Чрезвычайных ситуаций, их тема - разминирование боеприпасов времен Второй Мировой войны. Это также отдельный сегмент. А полное и окончательное разминирование местности с составлением документации после очистки и официальная передача этой территории громадам, так называемое гуманитарное разминирование, оно регламентировано соответствующими международными стандартами и в большинстве стран этим занимаются профильные гражданские компании, в которых работают деминеры, или саперы.

Это рабочая профессия, которая имеет свои уровни квалификации, которая имеет свой код в классификаторе, у нас ей обучали в Каменец-Подольском училище, там есть центр разминирования. У меня есть в штате около трехсот саперов. И возьму на себя ответственность сказать, что гуманитарным разминированием во всем мире занимаются именно такие гражданские компании.

Далее, отвечая на ваш тезис, что Минобороны хочет загрузить свои подразделения. Саперные подразделения загружать не нужно, ибо они и без того загружены на все 100, до краев, их мало, а задач много. И это несвойственная им функция. Не работают в мире военные саперы на гуманитарном разминировании. Потому что гуманитарное разминирование предусматривает контроль качества, внешний контроль качества и акт передачи очищенной земли.

(Собеседник подходит к полке, берет оттуда папку и показывает мне акты передачи земли одного из своих заданий, где указано, кто, где, когда проводил разминирование, уровень квалификации саперов и акт передачи земли).

И Минобороны, и ГСЧС могут выехать на разминирование, когда есть сообщение. Но никаких актов передачи земли и очистка территории не предоставляют. И международные донорские организации не выдают серьезного финансирования под силовые структуры.

Есть определенные правила. В странах, где противоминным центром выступает министерство обороны, объемы международного финансирования в десятки раз меньше. Я готов вам предоставить статистику, сколько, например выделяют донорские организации в Хорватию, Боснию и Герцеговину и Азербайджан (там разминированием занимается независимый орган), и Ливию, Иран и Армению, где разминированием занимается министерство обороны. Разница разительная, порядок цифр совсем другой. На программы разминирования для Хорватии доноры потратили за 10 лет 240 миллионов долларов, для Азербайджана - 310 млн долл.

Международный опыт показывает, что страны с меньшим экономическим развитием выбирают путь создания противоминной деятельности на базе минобороны, тогда как страны с более высоким экономическим развитием выделяют гуманитарное разминирование в отдельный вид деятельности, отдают под это независимый орган, что позволяет пользоваться помощью. Всю свою жизнь я занимался противоминной деятельностью, ликвидировал последствия взрывов, я экспортировал эту услугу в другие страны, где налаживал процессы по разминированию. (В мире есть около сорока стран, перед которыми стоит эта проблема). Кроме того, не потянет Украина сейчас по деньгам масштабное гуманитарное разминирование. А мы имеем свой уникальный опыт проведения таких работ практически без использования бюджетных средств.

-Например. Как вы проводили разминирование без денег?

-Мы занимались утилизацией боеприпасов. Мы ликвидировали последствия за счет реализации металлолома. У нас, как вы знаете, взрываются склады. Новобогдановка, Лозовая, Казатин, Калиновка, это даже если не вспоминать Артемовска, Цветохи, Бахмута. По ходу скажу, ни с Новобогдановки, ни с Лозовой снаряды до сих пор не списаны. Когда я работал в Лозовой, мы четко составили документы технического обследования о разминировании. Мы сделали это за счет реализации металлолома. Мы из бюджета денег не брали.

Более того, я тогда выдвинул предложение. Для части снарядов, которая, на первый взгляд, сохранилось, стоит провести техническую диагностику и вернуть их на склады. Разговор тогда свернули, ибо для МЧС выделили средства, и они нас оттуда попросили. Но замечу, что когда работали с нашими документами, в Лозовой не было ни одного взрыва и ни одного погибшего. А в Новобогдановке было 12 подрывов и шестеро погибших. Как только взорвались склады в Балаклее, я предложил Министерству обороны работать над разминированием, причем предлагал не брать деньги из бюджета, а работал бы за металл, как за продукт моего разминирования. Министерство обороны сначала скептически отнеслось к этому, но когда увидело наши с Институтом Патона выводы и рекомендации по возврату боеприпасов (мы убедились, что после технической диагностики некоторые снаряды можно использовать)...

-Как это: «вернуть снаряд»?

-Ситуация в Балаклее такая. Были там штабеля боеприпасов, они взорвались. Но взорвались очень интересным образом. Взрывы в Балаклее отличаются от взрывов в Новобогдановке и Лозовой. Характер взрывов, расположение воронок наталкивает на мысль, что там существовали закладки для датчиков целей, которые создавали воронки.

-То есть там таки были диверсии?

-Это исключительно мое видение, как частного лица и директора компании, лишь моя гипотеза. Но факт в том, что штабель со снарядами полностью не сдетонировал. Там 152-миллиметровый снаряд, взрывчатки немного, стенки толстые, еще и ящик дает расстояние - детонация не передалась, поэтому оно просто разлетелось, его разбросало, а не взорвалось. Поэтому мы предложили провести техническую диагностику того, что просто разбросало (так нам говорит институт Патона) и его можно "вернуть в строй". Например, экстрагировать взрывчатку, а корпус оставить (а цена корпуса 152-миллиметрового снаряда 11 тысяч гривен). А часть снарядов можно просто собрать и сдать в металлолом.

Мы в свое время, когда взорвались склады в Лозовой, анализировали, что если проводить часть работ за счет продажи лома (поврежденных и взорванных снарядов), то можно сэкономить около миллиарда гривен. Но и в Лозовой, и в Новобогдановке шли путем просто уничтожения снарядов. Сейчас они уничтожаются в Балаклее. Так проще: увезли и уничтожили.

Но даже у взрывов и инцидентов могла бы быть своя экономика. Ну, частная компания никогда бы так не сделала. Что бы сделала профильная компания: часть снарядов вернула бы на склады, металлоломом бы оплатила часть расходов, а параллельно создала бы новые рабочие места. Не только за счет гражданских саперов, а еще и за счет местного населения, которое могло бы работать грузчиками.

Просто представьте процесс. Мы проводим диагностику. Если корпус снаряда целый – откладываем, решаем что с ним дальше. Другой корпус снаряда поврежден: мы изымаем взрывчатку и металл. При этом место огораживается, а по периметру работают с тачками местные, просто вывозят продукт, которые отдают им саперы.

-Ну и почему ваше предложение не было принято?

-Сначала вроде всем понравилось. Провели технические совещания в Министерстве обороны, провели распоряжение Кабмина, а потом еще раз пропустили через все структуры.

И вдруг один из отделов увидел здесь коррупционные схемы. Я спрашиваю: простите, а где здесь государственные средства, которые кто-то мог бы присвоить или неэффективно использовать? Коррупция происходит там, где используется государственный ресурс, в нашем случае речь идет об использовании железа, которое планируют утилизировать. Причем не только путем использования в качестве частичной уплаты, но и возвращения государству уцелевшего оружия. Я же за свой счет подключил ученых и своим умом и своим опытом это все допер. И там же, извините, много чего на склады можно вернуть, сотка, сто двадцать пятка, Нона - много всего. Тут просто надо взглянуть: что понадобится в хозяйстве.

-Ну сейчас идет же какое-то разминирование?

-Неправительственные организации и фонды - американские, швейцарские... разминируют у нас. Мне кажется, что это не альтруисты. Что они параллельно занимаются сбором информации. Весь комплекс работ по разминированию они выполнять не могут по закону. Взрывчаткой имеют право заниматься люди, получившие отдельное разрешение. Эти неправительственные организации находят оружие, ставят флажки, а затем разминированием занимается Минобороны и ГСЧС. Есть определенная несогласованность.

Да и у каждой страны есть своя специфика разминирований. В Сомали есть мины и советские, и натовские... В Хорватии также и натовские, и советские. В Армении - Азербайджане, где мы также работали, воевали советскими инженерными боеприпасами, ими же минировали.

-У нас советские боеприпасы?

- Мы подписывали Оттавскую конвенцию о запрете противопехотных мин. Россия не является участником Оттавской конвенции. Поэтому на Востоке РФ использует боеприпасы бывшего Советского Союза, противопехотные мины.

И четыре года фактически происходит бег на месте, словно занимаются территорией, а очистить ее не могут. И я вижу полное непонимание темы.

В чем еще украинская проблема разнимирований? Если смотреть хронику, просто телевизионные кадры, то можно увидеть, как из земли торчат хвосты снарядов. То есть, боеприпас не взорвался, боевая часть не взорвалась. Взрыватель в боевом положении, огневая часть заперта, но он не взорвался. Боеприпас, влетевший в землю и встрявший на полтора метра, торчит из земли. За счет того, что в войне используются "некондиционные" боеприпасы, проблема усугубляется, время идет, цена разминирования растет.

Что еще надо? Эту всю территорию, которая заминирована, пострадала от снарядов, следует разбить на сайты (сайт - участок для разминирования, для наглядности собеседник показывает большую карту предыдущих работ, разбитую на участки). Разбивка на сайты - необходимая составляющая получения международной помощи. Просьба о помощи сопровождается информацией, что средства нужны для разминирования сайта (участка) села N - вот прошение от жителей села: три гектара стоят столько и столько. А просто просьба от государства: дайте средств – дело непонятное и неэффективное.

Далее вопрос: как ввести сюда западную технику для разминирования? Для этого следует заплатить входной НДС. За четыре года пора было это сделать. Но закона нет, государственной программы нет. Изменений закона, которые бы корректировали таможенное законодательство для такого "розминировального" оборудования нет. Мы просто в подвешенном состоянии.

Порой нас спрашивают, а почему бы вам не начать разминировать в виде частной инициативы? На Востоке попытка разминировать без разрешений работает до первого прокурора. Я чту Уголовный кодекс, где сказано, что предоставление несуществующей в правовом поле услуги является мошенничеством.

В конце концов, я сам против хаоса. Здесь не должно быть волюнтаризма и самодеятельности, нужен независимый орган, определение площади и цены. Поэтому, правовое поле и понятный алгоритм - альфа и омега проблемы. Вот почему разминирование Донбасса - один из важных шагов на пути к реинтеграции

Лана Самохвалова, Киев

Фото: Дмитрий Стаховский

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2018 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-