Сергей Гайдук, экс-командующий ВМС Украины
Украина должна изменить статус Керченского пролива на международный
06.12.2018 16:35 342

25 ноября в керченском проливе российские военные обстреляли и захватили три украинских корабля, а также взяли в плен 24 моряков. Захваченных сначала "судили" в оккупированном Крыму, а затем перевезли в Москву – вопреки положениям Женевской конвенции и статуса военнопленных.

Укринформ встретился с бывшим командующим Военно-морских сил Украины (с марта 2014-го по апрель 2016-го годов) вице-адмиралом Сергеем Гайдуком и задал пять вопросов относительно российской агрессии в украинском морском пространстве.

- Существует ли сейчас реальная возможность нормативного закрепления линии морской границы между Украиной и Россией?

- В этой ситуации мы должны понимать, что есть так называемый "Большой договор между Украиной и Россией 1998 года" и к нему идут все приложения договора – начиная от Договора о государственной границе, Договора о сотрудничестве в Азовском море и Керченском проливе. Уже есть по этому поводу заявления, мы предупредили Россию о непролонгации Большого Договора. Но срок его действия продлится практически до середины следующего года.

Договор о сотрудничестве, скажем так, это один из аргументов в фиксации агрессии по отношению к Украине, открытой агрессии, которая состоялась 25 ноября. В то же время, есть и международно-правовые документы, которые фиксируют эти нарушения.

Поэтому в данной ситуации, на мой взгляд, нужно проводить очень интенсивную работу в том числе и по привлечению международных институтов – ООН, Международной морской организации и других институтов.

И второе: все-таки нам надо делимитировать и демаркировать государственную границу в Азовском море, а также изменить статус Керченского пролива на международный. Мне кажется, если это будет выполнено, оно станет действенным фактором для урегулирования дальнейших проблем.

А сейчас Россия диктует всему международному сообществу, не только Украине, но и судам Европейского Союза и других стран, правила прохода.

- Насколько реально привлечь международные организации к этому процессу, учитывая, что уже пятый год подряд, с момента оккупации Крыма, туда не допускают международных представителей и мониторинговые миссии?

- Мы уже, по большому счету, – и Украина, и международные институты – опаздываем. И опаздываем на пять лет. Этот процесс должен был начаться в 2014 году, после оккупации Крыма.

Когда начинали строить Керченский мост, кто-то не понимал, что будут возможные последствия этого процесса. К сожалению, мы относительно собственной морской политики и с учетом того, что мы потеряли инициативу – "бьем по хвостам". Очень сильно проигрываем, в том числе – в нормативном плане.

Поэтому мы "догоняем" ситуацию, и эти решения будут не очень быстрыми. Надо надеяться, во-первых, на себя, а во-вторых – искать союзников, с которыми можно вместе противодействовать российской агрессии, в данной ситуации – в Черном и Азовском морях.

- До момента оккупации процессом прохождения через Керченский пролив занималась украинская компания "Дельта-лоцман", как этот процесс проходит сейчас?

- В 2014 году, после того, как был выдан соответствующий распорядительный документ Кабинета министров Украины о закрытии крымских портов, мы закрыли крымские порты, а Керченский пролив и Керченский канал находились в зоне ответственности Керченского морского торгового флота.

Что получается: нет порта, нет регулятора судоходства. Понимаете, россияне этим воспользовались, они заполнили нишу, выдали соответствующий нормативный "документ" Министерства транспорта Российской Федерации и сейчас единолично осуществляют регулирование.

При Украине это было двустороннее движение, при России сейчас – одностороннее движение. Представьте себе улицу с односторонним движением – и с двух сторон стоят светофоры: этих, если захочу – впущу, этих – не пущу. Хочу – включу, не хочу – не включу. Здесь срабатывает и политика, здесь срабатывают и экономические факторы, здесь срабатывают моральное и психологическое давление, здесь срабатывает и человеческий фактор.

Скажем так, у кого в руках кнопка от этого "светофора", тот и решает единолично эти проблемы.

- Неоднократно украинские суда в Азовском море блокировались, проводились осмотры. Есть случаи, когда рыбаков фактически перевозили на российскую территорию и провозглашали, что они "нарушили российскую границу". Таких случаев стоит ждать и в дальнейшем?

- Есть уже большие риски. Кстати, это будет одним из элементов нашей дальнейшей работы. Мы не ограничимся освобождением 24 пленных, мы сейчас говорим о ветеранах флота, так называемых "крымских диверсантах".

Следующим шагом будет наша работа относительно гражданских рыбаков, о которых, к сожалению, забыли. Я мониторил медиа и могу сказать, что упоминания о рыбаках, которых задержали в районе мыса Тарханкут, были примерно полгода назад – о том, что они содержатся в следственном изоляторе Балаклавы. Сегодня – полная тишина.

Меня удивляет позиция общества: мы почему-то забываем своих. Мы не должны своих бросать, и не важно – военный он или гражданский.

Это как раз и является одним из элементов государственной морской политики: мы должны знать каждого поименно – по фамилиям, по именам и отчеству, знать о семье, какая им нужна помощь, где человек содержится и что государство должно сделать для того, чтобы вытащить из "ФСБшного" плена.

- Учитывая активную стадию российской агрессии, каковы перспективы развития нашего флота?

- Это очень важный вопрос, и касается он, опять же, государственной морской политики. На данный момент у нас нет ни одного государственного морского документа, нет ни морской доктрины, ни государственной программы кораблестроения, нет стратегии по видам морской деятельности.

Мы должны на море смотреть не с точки зрения, например, военного моряка, мы должны смотреть и на морские перевозки, речные перевозки, порты, судостроение, шельфовую деятельность и образование морское.

Это очень широкий спектр сфер внимания государства, и во многих случаях на него реагируют "по остаточному принципу". Нам срочно нужно создавать правила игры – руководящие документы, архитектуру систем управления, чтобы этим процессом кто-то руководил и отвечал за это.

И срочно формировать позицию государства: каким образом на краткосрочную, среднесрочную и долгосрочную перспективу наполнять морскую составляющую нашего государства.

Это может быть собственное строительство, то, что мы еще способны строить. Это, возможно, строительство по лицензии в кооперации, это, возможно, закупка за рубежом.

Морская политика государства – это одна из тех политик, что тянет за собой другие отрасли. То есть на одного судостроителя – 5-6 смежников. Вы же понимаете, насколько это непростая конструкция. Это не просто строительство корабля – это наполнение его тем оборудованием, которое необходимо для использования, механического устройства, связи и т. д.

Александра Жаркова, Киев

Фото: Даниил Шамкин, Укринформ

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2018 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-