Виктор Толочко, командир первого добровольческого батальона Национальной Гвардии, полковник
"Есть Национальная гвардия, а есть - батальон Кульчицкого"
14.03.2019 20:33

Батальон оперативного назначения имени Героя Украины генерал-майора Сергея Кульчицкого стал первым добровольческим подразделением в составе новосозданной Национальной Гвардии Украины в 2014 году и фактически первым добровольческим батальоном в истории Украины. Генерал Кульчицкий, чье имя теперь носит подразделение, не являлся непосредственным командиром батальона. Но именно он внес неоценимый вклад в дело формирования добровольческих подразделений в составе НГУ, находясь на фронте вместе с бойцами батальона с первых дней и до момента своей гибели под Славянском 29 мая 2014. Нынешний командир батальона полковник Виктор Толочко рассказал "Укринформу" об истории и боевом пути батальона Кульчицкого, а также поделился своими размышлениями о сегодняшнем дне и будущем Национальной Гвардии Украины и добровольческого движения. И хотя не на все наши вопросы полковник Толочко смог дать подробные ответы - много актуальных тем до сих пор остаются «закрытыми» ввиду специфики деятельности батальона и боевых задач, которые стоят перед ним. Однако читатель сможет убедиться, насколько важными   добровольцы остаются для обновленного украинского войска.

- Весной 14-го года, когда самооборона Майдана фактически   начала трансформироваться в добровольческий батальон, почему выбор в его боевом подчинении был сделан именно в пользу Национальной гвардии Украины? Почему ваш батальон не стал, скажем, частью Вооруженных Сил Украины?

- Все очень просто. Тогда единственной силовой структурой, которая взяла на себя ответственность за то, чтобы дать добровольцам оружие и доверить им защищать родину, была Национальная гвардия. Непосредственно этот вопрос лоббировал    Председатель Верховной Рады Андрей Парубий. Он доверял тем, кто защитил страну на Майдане и доверял тем, кто ушел добровольцами для защиты Родины на Донбассе. В то время было много противников добровольческого движения - боялись давать оружие добровольцам.  Позже ситуация уже была другой. Веру общества и власти в то, что   добровольцы могут быть военным подразделением,   которое способно выполнять боевые задачи, а не разбежаться при первых же выстрелах, сформировал именно наш батальон. В дальнейшем доверие укрепили и другие добровольческие батальоны.

- Мобилизованных военнослужащих не было в составе батальона?

- Первый состав формально - это были резервисты. Затем, когда президент принял решение о проведении всеобщей мобилизации, практически 99% личного состава батальона подписали контракты в качестве мобилизованных. А уже после года службы в статусе мобилизованного ребята принимали для себя решение - заключать дальше контракт на прохождение военной службы или нет.

- Что генерал Кульчицкий успел сделать для батальона до своей трагической гибели?

- Генерал Кульчицкий для батальона является идейным символом, символом борьбы против агрессора. Он тот, кто соединил нас вместе с МВД и в дальнейшем с   Национальной Гвардией,   взяв на себя обучение и воспитание личного состава, формирование их как настоящих военных, мотивированных единственной целью - защита Украины.   К тому же   генерал был человеком мужественным, профессионалом, и поэтому с первых дней завоевал у майдановцев уважение и авторитет. Все понимали, хотя вчера этот человек еще был на той стороне, а сегодня он рядом - учит и объединяет вокруг главного для всех украинских патриотов - защиты родной земли.

- Тогда, в самом начале   войны в 2014-м, кто из офицеров непосредственно обучал первых бойцов,   руководил подготовкой первого состава вашего батальона?

- Офицеры МВД. Большинство из них были еще из старой Национальной гвардии, которая соответствующим распоряжением Президента Кучмы была расформирована в 1995 году. В принципе, опытные офицеры, которые там проходили службу, и стали костяком наших учебных центров в Новых Петровцах под Киевом, и в с. Старом, что на Переяславщине. Сегодня полигон в Старом стал международным учебным центром Национальной гвардии. То есть, именно   учения первой группы - 140 добровольцев, которые пришли в батальон в 14-м году, и дали толчок для восстановления заброшенной учебной базы, которая теперь стала одной из крупнейших в Украине.

- То есть вас готовили офицеры Министерства внутренних дел, в то время как вам пришлось участвовать в полномасштабной войне. Не вызывало ли это проблем с подготовкой и навыками?

- На вооружении Национальной гвардии до ее расформирования стояли и танки, и даже самолеты. То есть специалисты по разным видам оружия были. Среди офицеров было много тех, кто, освободившись раньше, восстанавливал контракт и начинал службу в батальоне с началом войны. Кстати, те же офицеры в качестве командиров рот   и выехали на первые ротации вместе с нами. Вообще,   в начале 14-го Вооруженных Сил было недостаточно для того, чтобы дать отпор врагу. И как ни странно,  подразделения МВД были одними из самых боеспособных и укомплектованных. Именно поэтому, по моему мнению, и было принято решение сформировать Национальную гвардию на кадровой основе МВД.

- Почему в 14-м году силовики МВД, которых не очень хорошо воспринимали украинцы в связи с событиями на Майдане, оказались более боеспособными, чем Вооруженные Силы?

- Многое зависело от военного руководства и от того наследия, которое нам оставили предыдущие правительства. Упадок морального духа, отсутствие мотивации, непонятное нам, добровольцам, по отношению к делу защиты родной страны   выражение - «Я даю присягу один раз». И, откровенно говоря, руководство Вооруженных Сил тогда не хотело видеть в своих рядах добровольческие подразделения. Они были им непонятны. Министерство внутренних дел оказалось системно более маневренным, гибким,  активным. Эта система своевременно реагировала на изменения ситуации и была более готова к переменам.

- В процессе боевых действий вам приходилось активно взаимодействовать с подразделениями ВСУ. Не возникало ли проблем в связи с тем, что командные структуры Нацгвардии и ВСУ - это две отдельные силовые ветви?

- МВД, СБУ, Национальная гвардия и Вооруженные Силы собирались на общие совещания, планировали совместные операции, обсуждали задачи взаимодействия и их выполнения. В начале войны была слабая техническая оснащенность подразделений, в том числе средствами связи. Информация, которую передавали руководители, на 90% прослушивалась, предотвратить это было тяжело. Попытки разграничений в руководстве структурами приводили, с одной стороны - к сохранению информации, с другой - к усложнению взаимодействия и общего руководства, но со временем эти вопросы были урегулированы.

- Когда было принято решение вывести подразделения Нацгвардии с линии соприкосновения, как это восприняли в вашем батальоне?

- Очень негативно. То, что Национальная гвардия ушла с передней линии,   серьезно повлияло на боевой дух подразделений. Некоторое время мы не понимали, что происходит. Как такое возможно, чтобы опытное и слаженное подразделение, которое долгое время успешно воевало на первой линии, должно быть где-то в тылу? Конечно, это повлияло и на комплектование подразделений. Некоторые обученные и обстрелянные бойцы оставляли подразделение, переходили в подразделения ВСУ, которые оставались на передовой. Мы срочно изменили штатную структуру подразделения, перестроились на новые способы ведения боевых действий, что позволило сохранить батальон и снова занять свое место в операции объединенный сил ООС.

- Недавно прозвучала новость, что полк «Азов», тоже подразделение Нацгвардии, возвращается на линию фронта. Есть ли возможность вернуться и вам?

- В полку «Азов» немного другая структура и перед ним стоят другие военные задачи. Основные задачи нашего батальона - это, скажем так, работа высококвалифицированных специалистов с максимумом выдержки и отсутствием пиара. Мы нужны в ООС, поэтому мы уже фактически туда вернулись. Главное для нашей успешной работы теперь, чтобы амбиции и интересы некоторых высоких военных начальников ни были выше интересов защиты страны.

- Ваше подразделение отличилось высокой активностью в период борьбы с контрабандной торговлей с оккупированными территориями. Что вы можете рассказать об этих событиях? И как вообще эта борьба проходила?

- Что-то особенно рассказать не могу, к сожалению, не имею права. Контроль путей был среди наших обязанностей - мы несли службу в том числе и на блок-постах. Перед нами стояла задача, чтобы контрабанда не проходила, вот она и не проходила. Всех пропускали только после суровых проверок. Кроме того, у нас работали группы, которые общались с местным населением, со смежными подразделениями. На основе собранной оперативной информации мы проводили уже свои внутренние операции по задержанию контрабандных грузов и т.д.

- Инициатива по борьбе с контрабандной торговлей   больше шла сверху или снизу?   Не было ли противодействия вашим   действиям с украинской стороны?

- Борьба с контрабандой - наша внутренняя инициатива и это мы делали на месте. Были определенные коррумпированные лица, чиновники, которые этому противодействовали и пытались помешать нашим операциям. Ведь контрабанда - это путь незаконного обогащения для всех, в том числе, и местной "элиты". Мы возбуждали уголовные дела, многие люди были уволены, но многие еще не наказаны. До сих пор идет борьба, постоянно возникают конфликтные ситуации по поводу того же вывоза леса, незаконной вырубки, которая идет в прифронтовых   районах. Мы стараемся действовать в законном поле - грузы задерживаем, передаем фискальной службе, вызываем правоохранителей, все преступления фиксируем, докладываем командованию. 2019-й - это уже не горячий 2014 год, сегодня должно быть все четко в соответствии с законом.

- Какая была ситуация с поставками в начале войны? Насколько приходилось полагаться на волонтеров?

- В 2014 году 90% наших потребностей закрывали   волонтеры. Благодаря чему мы тогда   не только выживали, но и помогали смежным подразделениям, тем самым Вооруженным Силам. Кроме того, мы довольно неплохо поддерживали еще и местное население. Наибольшей необходимостью были продукты питания, медикаменты и снаряжение. Форма, которую нам выдали сначала, в камуфляжных цветах старой Национальной Гвардии, была малопригодной для боевых действий. Но свои тогда еще  малиновые береты мы храним до сих пор - это как память о начале войны, о первых боях и потерях. Зимой   2015 наша зимняя одежда вся, по сути, была сшита волонтерами. Уже где-то под конец весны - начало лета более менее   обеспечение форменной одеждой наладилось, а сейчас вообще вопросов нет. Даже больше. У нас очень много военнослужащих, у которых нестандартные размеры, например, 52 размер ноги. Каждого такого бойца наша промышленность обшивает   индивидуально. С защитным снаряжением и вооружением тоже особых проблем нет. Конечно, хотелось бы "по последнему писку военной моды" - американской, например. И чтобы каждому военнослужащему. Но то, что сейчас есть на вооружении, соответствует среднему уровню качества подразделений Национальной Гвардии.

Конечно, волонтеры поддерживали нас сначала и средствами связи, и защиты, и приборами ночного видения, и прицелами. Даже сейчас некоторые приборы, необходимые для работы наших групп, закупают волонтеры. Потому что они очень дорого стоят и их на вооружении Национальной гвардии или вообще нет, или мало.

- В список задач вашего батальона входит антидиверсионная борьба. Включен ли в нее информационный компонент. Например, боретесь ли вы, скажем, с идеологией «русского мира»?

- Конечно. В первую очередь мы работаем в местных школах. Наших бойцов дети знают не только в лицо, но и по имени, потому что мы достаточно часто общаемся со школьниками, все праздники и просветительские мероприятия проводим у них. Имеет место и неформальное общение. Результат нашей работы — это то, что молодые люди, с которыми нам пришлось общаться, часто потом подписывают контракты для прохождения службы в Вооруженных Силах и Национальной гвардии. Люди, которые живут на линии соприкосновения, молодежь и, соответственно, их семьи считают, что их будущее там, где Украина. Я горд тем, что они подписывают контракты в наши подразделения, поступают в наши ВУЗы, а не едут в Донецк, Луганск или в Россию. Более того, я уверенно могу сказать, что сегодня в том регионе, где мы стоим, патриотизма у молодежи гораздо больше, чем здесь - в Киеве. И гражданская позиция у них гораздо сильнее проявляется.

- Национальная Гвардия Украины довольно разнообразная. Есть ваш батальон, есть другие добровольцы, а есть бывшие "беркуты" и "вэвэшники". Не возникали ли у вас, майдановцев, какие-то проблемы внутри Нацгвардии?

- В нашем кругу ходит такая поговорка: "Есть Национальная гвардия, а есть - батальон Кульчицкого". Однако особых конфликтов у нас с представителями "другой стороны" не было. Задачи, по большому счету, у нас одни, и страна, которую надо защищать, тоже одна. Спорные вопросы закончились еще в 2014 году, люди, которые были по разным сторонам баррикад во время Революции Достоинства, повоевали в одном окопе. Большинство из нас, самообороновцев, знали многих силовиков в лицо еще с Майдана. Ирония судьбы - когда он стоял со щитом против тебя, а сегодня ты с ним в одном окопе ... В конечном итоге все свелось к шуткам. Поверьте, люди, которые во время обстрелов вместе прячутся в одном окопе и друг друга прикрывают, уже не могут между собой враждовать. Например, в 2015 году вместе с нами стояло одно из подразделений «Беркута». Как-то при минометном обстреле здания, в которых они жили, полностью уничтожили. А это была зима, сильные морозы. Их подразделению некуда было деваться, мы забрали "бездомных" жить к себе. Было интересно, но никаких споров не возникало. Люди пришли так же воевать и умирать за свою страну, и за чужими спинами при этом не прятались. Поэтому и причин для конфликтов не было. Были воспоминания, разговоры между ребятами: а почему, а как, а кто ... Никто не ставил вопрос ребром, что мы майдановцы, а все, кто против нас - наши враги. Главное - те, кто не понимал или не воспринимал Майдан, тоже взяли оружие и пошли на войну защищать свою страну.

- У рядового украинца может возникнуть много вопросов, чем, собственно, является Нацгвардия. Мы знаем американский вариант, где у Нацгвардии есть и собственная авиация, и танковые подразделения, и это, по сути, внутренняя армия. У нас ведь из Советского Союза осталась концепция внутренних войск. В каком направлении сегодня развивается Нацгвардия Украины и какой ее видит наша власть и, собственно, сами нацгвардейцы?

- Сегодня концепция Национальной гвардии в Украине дорабатывается. Во-первых, активно изучаются образцы Национальной гвардии зарубежных стран: как европейских, так и наших далеких партнеров   - Канады, США. В частности, модели, которые больше всего подходят для нашего государства как в финансовом плане, так и в плане законодательства, организации. Конечно, нынешняя структура Национальной гвардии несовершенна. Но постоянно идут изменения. Например, последние реформы - это введение института главных сержантов. Раньше все лежало на плечах офицеров, а сейчас главные сержанты берут на себя довольно значительное бремя их   обязанностей и функций - в обучении и подготовке подразделения. Сейчас происходит распределения функций: кто-то занимается тыловой работой, а кто-то - боевой подготовкой. Сержантское звено будет органично объединять рядовой состав и офицеров. Продолжаются также функциональные изменения. Национальная Гвардия берет на себя выполнение тех функций в ООС, которые не характерны ни для ВСУ, ни для Национальной полиции. Вообще, я надеюсь, что в будущем Национальная Гвардия станет той ключевой структурой, которая будет надежно защищать внутренние дела и спокойствие в стране.

- Каким вы видите будущее батальона имени Кульчицкого? Останетесь батальоном, или разовьетесь по примеру "Азова" в полк?

- К сожалению, мы не можем знать свое будущее. Если на президентских и парламентских выборах победят пророссийские силы, судьба нашего батальона окажется под угрозой. Надеемся, что батальон будет необходим и в дальнейшем и мы будем развиваться. Ведь потерять такое подразделение с таким опытом было бы нелогично.  

- Как вы оцениваете нынешнее состояние и будущее добровольческого движения?

- Сейчас, по моему мнению, очень много должно сделать государство. Во-первых, урегулировать права всех без исключения добровольцев и "завести" их в правовое поле. Если, например у моих бойцов есть удостоверение участника боевых действий и они пользуются определенными социальными льготами, то другой доброволец, например, из Правого сектора, которому в результате боевого ранения отрезали ногу или руку, не имеет никаких льгот от государства. Это абсолютно неправильно. То есть, все те подразделения, которые были задействованы в боях, должны получить официальный статус и защиту от государства.

Второй вопрос касается перспектив   развития добровольческого движения. Нам здесь не надо изобретать велосипед, достаточно взять аналог тех же стран Балтии, где формируются подразделения территориальной обороны. Это практически создание резервной армии. Стрелковые занятия, однодневные сборы, ежегодные учения этих подразделений дают возможность уменьшить нагрузку на бюджет страны в вопросах содержания количественного состава ВСУ, ведь в случае агрессии они сразу готовы выступить на защиту своей страны. Кроме того, идеологический ресурс добровольческого движения следует активно использовать для патриотического воспитания молодежи.

Записал Вячеслав Масный, Киев

Фото: Овсянникова Юлия

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2019 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-