Любите ли вы войну?

Любите ли вы войну?

Укринформ
Любите ли вы войну? - Дурацкий, провокационный, некорректный вопрос.

Как можно любить то, что приносит столько страданий?

А вот легендарный американский генерал Джордж Паттон был ею очарован. И признавался в своем дневнике, как «сильно» он «любит войну». И Уинстон Черчилль был от нее без ума и писал в 1945 году, что приближение конца войны заставило его почувствовать себя человеком, совершающим самоубийство. И еще один американский генерал - Роберт Ли говорил в свое время: «Хорошо, что война так ужасна, иначе мы любили бы ее слишком сильно».

За что? За что можно любить войну?

Израильский историк нидерландского происхождения Мартин ван Кревельд в своей культовой книге «Трансформация войны» попытался ответить на этот вопрос.

Мы, мирные, гражданские люди воспринимаем войну как трагедию, в лучшем случае, как жестокую необходимость для достижения какой-нибудь благородной цели. А для настоящего солдата, пишет ван Кревельд, война – и есть цель. «Как бессмысленно задавать вопросы «почему люди едят», или «зачем они спят», так и сражение (для воина) во многом не средство, а цель», утверждает историк. Причем настоящим воинам «война доставляет огромное наслаждение».

Да, она смертельно опасна. Но именно «опасность…относится к числу наиболее притягательных свойств войны…Если бы война не подразумевала бравирование опасностью, игру и жизнь с нею, то война стала бы невозможна.» (Вот такой парадоксальный вывод!)

Настоящий солдат идет на войну исключительно потому, что ищет опасность. А ищет, чтобы победить ее. И для этой победы необходимы смелость, гордость, преданность и решимость. «Опасность может заставить людей превзойти самих себя, понудить их стать чем-то большим, нежели они есть на самом деле. Противостояние опасности приносит огромную радость и наслаждение благодаря ни на что не похожему чувству свободы, которое с ним связано».

А вот в другом месте:

«Бой требует от участника предельной концентрации, уточняет Кревельд. Воину дано приблизиться к границе, разделяющей жизнь и смерть, или даже ее пересечь. В этот момент будущее исчезает. А тот, у кого нет будущего, свободен от забот».

И дальше:

«Возбуждение, испытываемое на войне во время боя, вероятно, даже сильнее, чем сексуальное. На войне как лучшие, так и худшие человеческие качества проявляются во всей полноте. Ибо только тот, кто рискует жизнью охотно, даже с радостью, до конца может быть самим собой, живым человеком.»

Уникальность войны, пишет историк, состоит именно в том, что она всегда была и по-прежнему остается единственным творческим видом деятельности, в котором требуется неограниченная отдача всех способностей человека. Это объясняет, почему на протяжении всей истории человечества войну часто считали последней проверкой того, чего стоит человек, и даже - судом Божим!

Стоп, скажете вы. А как же такие понятия, как долг, патриотизм, защита идеалов и духовных ценностей? И на это есть у израильского историка свой ответ:

«Бог, страна, нация, раса, класс, справедливость, честь, свобода, равенство, братство относятся к одной и той же категории мифов, ради которых люди готовы пожертвовать своей жизнью и всегда жертвовали». Потому что порой не могут или не хотят себе признаться, что причиной всему игра с опасностью, со смертью.

Что еще более удивительно, эта формула работает и в обратном направлении.

«Чем больше крови пролито во имя какого-либо мифа —тем священнее этот миф. Чем более он священен, тем меньше мы склонны рассматривать его в рациональных терминах. Человеческое желание придать кровопролитию великий и даже священный смысл настолько непреодолимо, что разум становится практически бессилен.»

Вот так откровенно и прямо.

В нашей стране и в наше время все это может звучать кощунственно. И вызывает протест. И недоверие.

Но Мартин ван Кревельд вырос как историк войны на земле Израиля, которая испытала слишком много воен. Он общался со многими из тех, кто поднимался в атаку (и поднимал других), кто останавливал когда-то советские (построенные на советских заводах) танки и молил Бога о спасении под советскими «градами». Подтвердить или опровергнуть его мысли могут наши атошники, если рискнут себе в этом признаться.

Но если все, действительно, так, если историк прав, то не в этом ли заключается страх перед «несправедливым миром», к которому нас завлекает Меркель с Трампом и Макроном? Не идут ли многотысячные марши по Крещатику с лозунгами «Нет капитуляции!», и не высаживается ли ветеранский десант в Золотом еще и потому, что для кого-то жизнь после Штайнмайера лишена смысла?

В начале 2014 года у нас была армия, но не было воинства. За эти почти 6 лет оно появилось - обожженное в боях, потерявшее многих из своих рядов. С психической травмой унизительных поражений и невозможностью отомстить, но с верой в победу, которую можно будет испить как огромный глоток воды в иссушенной пустыне души.

И еще. В стране, такой небогатой как наша, где социальные лифты давно заржавели, где правят бал не личное мужество и самоотверженность, а ловкачество и пофигизм, война – это возможность возвыситься над теми, кто более богат, умен и образован, но кому инстинкт самосохранения не позволяет умереть героем. Именно в ее условиях возможна формула: кто был ничем, тот станет всем.

Возможный мир может обрушить жизнь солдата. Да к тому же еще и мир, не завершившийся победой. Кому нужен в гражданской жизни солдат непобедившей армии?

Гражданским этого не понять. Потому гражданский, на какой бы он должности, даже самой высокой, не прибывал, всегда будет для профессионального солдата дезертиром, а его желание мира – капитуляцией.

Зеленский не остановит войну. Так же как Порошенко, Забродский или Федына не остановят братание с боевиками и массовое возвращение по домам, если война потеряет для солдата смысл. Можно тысячами ходить с транспарантами: «Только победа!» по Крещатику, но решать – воевать стране или идти на мировую, будут не политики, а люди, сжимающие в руках автомат. И те, кто с эмблемами ВСУ, Нацгвардии на рукаве, и те, кто под экзотическими знаменами добробатов, «национальных дружин», прочих партийных и частных армий.

Порошенко не был за войну. Предвыборный призыв 2014-го - закончить ее за несколько недель слишком многими в Украине был воспринят как обещание мира. Множество раз он разводил войска и объявлял «хлебные», «школьные», «пасхальные» и прочие перемирия. И каждый раз они заканчивались ничем. И была в этом львиная доля вины Кремля…

Но и наше воинство жаждало битвы.

«Война не закончена пока не захоронен последний солдат» – приписывают слова Суворову. И безжалостный полководец понимал их так: солдат всегда найдет для себя войну. Если его увести с фронта, он придет под двери власти.

Помните напугавший многих съезд «Правого сектора» в июле 2015 –го? После него на вече на Майдан вышли 5 тысяч крепких парней в камуфляже. И имя Порошенко скандировалось рядом с именем Путина. И стоял вопрос о немедленном вооруженном восстании против власти. И только авторитетом Яроша вопрос о восстании был снят с повестки дня - «не на часі». И заменен обещанием всенародного референдума об отставке президента и правительства.

Тогда стало понятно, кто конечный бенефициар войны с украинской стороны. И это не власть. И не олигархи. Это – воинство.

А потом была блокада железнодорожных путей в ОРДЛО имени Семена Семенченко, и власть должна была уступить и даже попыталась перехватить инициативу. И стало ясно, кто не слышит солдата, рискует.

Та же судьба ждет и Зеленского. Марши против «капитуляции» и формулы Штайнмайера, собравшие десятки тысяч ветеранов и добровольцев, они ведь по сути против любого мира, кроме победного. А внятной стратегии такой победы никто не изложил, и значит, речь идет о продолжении войны без конца?

Зеленский, как и Порошенко до него оказался на растяжке: 73% - с одной стороны, 200 тысяч профессиональных солдат, способных свергнуть любую власть – с другой. И о том, что будет со страной и государством после очередного свержения, надо думать ему. Ведь дело солдата – воевать. В этом его смысл, его жизнь и его право. И посягнувших на это право Маруся Звиробий предлагает «мочить в сортирах». И ссылается при этом на правоту Путина. (Не потому ли что Путин всегда находит для своих солдат поле боя?)

Мир рано или поздно наступит. С победой или без нее. Но закончить войну сможет только самоубийца. Такой как Черчилль. Или Маннергейм. Или генералиссимус Хирохито. Человек, влюбленный в войну. Потому, что сделает это не из страха и «гнилого пацифизма», а вырывая свою любовь из своего сердца. Такому армия поверит.

Евгений Якунов. Киев

* Мнение автора публикации может не совпадать с позицией агентства

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2019 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-