Украинская Греция начинается с Мариуполя

Украинская Греция начинается с Мариуполя

Укринформ
Они вынуждены жить на линии огня, помогают армии, и Украина для них родная

Недавняя статья в Укринформе «Откуда снова растут «греческие» ноги в украинском Мариуполе» вызвала немалый резонанс. В частности, эмоционально отреагировали на нее в Федерации греческих обществ Украины, главным образом ведущей деятельность в Приазовье.

Федерация существует уже 25 лет, подчеркивает ее руководство, она признана на международном уровне, ее деятельность прозрачна, а работа нацелена на объединение греков за Украину, за единство страны и её процветание. Обвинения в греческом сепаратизме в федерации считают крайне несправедливыми. При этом здесь конечно не отрицают, что несколько обществ греков остаются на оккупированных территориях, в так называемой «ДНР» – в Тельмановском, Старобешевском районах, в Донецке, Горловке и других городах. Но руководство Федерации утверждает, что не имеет на них никакого влияния и финансовых связей, считая греков в оккупации заложниками террористов, как и остальных людей, которые по разным причинам остаются там жить.

Каждый, кто прочитает статью «Откуда снова растут «греческие» ноги в украинском Мариуполе», легко убедится, что в ней нет огульных обвинений «всех этнических греков Приазовья в отрицании исторической принадлежности Юга Украины – Украине», а есть анализ конкретных фактов, публикаций, высказываний и действий конкретных людей в контексте российско-украинской войны. Тем не менее, поскольку в мире существует много цветов, кроме черного и белого, Укринформ с уважением предоставляет слово украинским грекам, живущим совсем рядом с линией фронта. Линия фронта прошла прямо по греческим селам, по людям, семьям и судьбам. Журналисты Укринформа подготовили публикации оттуда.

СИЛА ФЕДЕРАЦИИ ГРЕКОВ

О том, как зародилась и чем занималась в Приазовье Федерация греческих обществ Украины (ФГОУ), что было до войны, и как свою работу она переориентировала, когда беда пришла в греческие села, рассказала Александра Проценко-Пичаджи – глава этой Федерации.

- Федерация греческих обществ Украины была образована в 1995 году, и с этого года я неизменный председатель этой организации. В нее входят 96 обществ из 20 областей Украины. Раньше было больше – 105, но сейчас Крым создал новую федерацию в России и от нас отошел.

Когда мы только организовались, в декабре 1995 года в городе Салоники состоялся Первый Всемирный съезд греков зарубежья, и нашу федерацию приняли в состав Всемирного совета греков зарубежья. Впоследствии это было узаконено в Греции и записано в ее Конституцию. Был также создан президиум этого совета и на съезде меня избрали секретарем Всемирного совета греков зарубежья.

С того времени, можно сказать, мы включились во все программы Всемирного совета, причем многие из них сами инициировали.

Всемирный совет греков зарубежья состоял из 4 периферий: периферия Америки и Канады; Европы; Австралии и Океании, а также периферия Азии и Африки. Мы входили в Европу. Уже позже создали и пятую периферию, куда входили страны СНГ, которую Греция тоже узаконила.

Исторически наши предки вышли из Греции, с островной ее части.

С веками наши корни из Греции были потеряны, поэтому мы всегда считали, что историческая родина у нас Крым. Но, как известно, российская императрица Екатерина II переселила греков из Крыма в Приазовье. Здесь наши предки осваивали эти земли, полили их потом и кровью. И поэтому это наша земля, наша родная Украина.

В 2003 году мы открыли в Мариуполе Греческий медицинский центр, который был построен Всемирным советом греков зарубежья и оснащен Грецией современным медоборудованием. В центре зарегистрирован и работает Благотворительный фонд «Гиппократы». При этом никогда центр не обслуживал пациентов по национальному признаку, он открыт для всех.

Что касается образования, изучения языка, то мы должны были найти понимание в нашем Министерстве образования Украины и создать свои учебники греческого языка, а не привозить их из Греции. И мы создали и программы, и авторские учебники – с 1 по 11 класс. А помогала и редактировала их греческая сторона. Мы подавали эти учебники на конкурс, выигрывали, и сейчас на государственном уровне они печатаются для наших школ.

Вообще в Украине есть три специализированные школы с углубленным изучением греческого языка – в Киеве, и две в Донецкой области – в поселках Сартана и Старый Крым. Кроме того, у нас более чем в 96 школах изучается греческий язык как второй иностранный. В Мариупольском госуниверситете есть кафедра греческой филологии, с ними мы проводим Дни греков Приазовья и другие конкурсы.

Мы собираем базу нуждающихся в помощи людей и оказываем поддержку. Вплоть до того, что помогаем кого-то направить на операцию, или бросаем клич, чтобы собрать со всех наших обществ материальную помощь на лечение и т. д. К слову, мы добились, и нам прислали координатора по вопросам образования при Генеральном консульстве Греции в Мариуполе. Да и сама инициатива открытия этого Генконсульства (в 1996 году) также принадлежит нашей федерации.

Благодаря результативной работе в Украине нас всегда поддерживали правительство Греции и Генеральный секретариат по вопросам греков зарубежья. Мы напрямую работаем с Министерством образования и МИДом Греции, ну и, конечно, у нас связи с посольством и двумя Генконсульствами.

У нас есть спонсоры, в том числе Фонд Бумбураса (греческий бизнесмен и меценат Пантелеймон Бумбурас), который организовал, например, питание школьников, детские праздники, с его помощью мы оборудовали греческие классы, полностью закупили мебель – столы, стулья, классные доски, оргтехнику в наши села.

Мега Юрты

ГРЕЧЕСКИЕ СЕЛА НА ЛИНИИ ВОЙНЫ

- Вообще, когда началась война, это было испытанием для всех людей, для всей Украины, – продолжает свой рассказ Александра Проценко-Пичаджи. – Те наши греки, которые остались в Донецке на оккупированной территории, в «ДНР», оказались просто заложниками ситуации, заложниками оккупантов. Греческий язык там, знаю, продолжают преподавать. Люди оттуда не все смогли выехать по разным жизненным причинам. Но то, что там есть сегодня греки, это совсем не означает, что они поддерживают «ДНР».

Мы же здесь работали с военными, с различными международными организациями, в том числе ООН, оказывали помощь людям, которые пострадали во время боевых действий. Подключались по всем направлениям. На территории Мариуполя и Мангушского района в селах базировались наши украинские военные, которым мы помогали.

В 2014 году шили военным простыни, я сама по утрам готовила каши с мясом и возила на блокпосты.

с. Чермалык. После обстрела
с. Чермалык. После обстрела

Больше всех из наших сел пострадали Чермалык и Гранитное, там сотни разрушенных домов, были погибшие и раненные мирные жители. Мы старались помогать всем: и продуктовыми наборами, и медикаментами, и уголь привозили. У нас с этими пострадавшими селами была каждодневная постоянная связь. Они меня информировали, что происходит, а я информировала представителей ООН. Была в курсе всего – есть ли раненые после обстрелов, какие потери и прочее. Есть ли те, которых нужно срочно везти в больницу…

В пострадавших селах мы проложили 3 километра труб, бурили новые скважины. А пока не было воды, договаривались с военными, они давали нам машины, и мы развозили в питьевых бочках воду по селам.

Вообще это часть сел, которые линией разграничения были отрезаны от Тельмановского района. Их всех потом присоединили к Волновахскому району, но пока этого не произошло, люди были без денег – не получали ни зарплат, ни пенсий.

с. Гранитное. После обстрела
с. Гранитное. После обстрела

Мы тогда обратились к главе обладминистрации, на тот момент был Сергей Тарута, и после решения коллегии стали переоформлять всех людей в этих 22-х селах, чтобы они имели право получать пенсии в Мариуполе. Когда полгода люди не получали денег, естественно, была паника, люди были обозлены, мы ездили по селам, объясняли, успокаивали.

Для меня самое ценное – это мои греки, которые во время войны стали более дружными, они оценили и поняли, что вместе мы что-то собой представляем. И все они сегодня понимают, что они – это народ Украины, просто греческого происхождения.

МЫ ПОНИМАЛИ, ЧТО ВСЕ МЫ УКРАИНЦЫ И У НАС ОДНА РОДИНА

О том, как выживают в войну люди именно в тех селах, что пострадали больше всех – Чермалык и Гранитное, подробнее рассказали Анна Домбай – заместитель главы ФГОУ, председатель общества греков села Чермалык и Леонид Хайтулов – председатель сельсовета села Гранитное, глава местного общества греков.

Проценко-Пичаджи А.И. и Домбай А.Н.
Александра Проценко-Пичаджи и Анна Домбай

- Я живу в Чермалыке, – начинает разговор Анна Домбай, – до начала военных действий в 2014 году была заместителем председателя Тельмановского районного совета (ныне – Бойковский район), а также возглавляла Тельмановское районное общество греков. Получилось так, что в 2014 году, в первые дни войны были взорваны все мосты, и район разделился пополам. Я осталась здесь, на подконтрольной Украине территории, а райсовет – на оккупированной.

То время было самым страшным для всех нас, когда все шесть населенных пунктов района – Староигнатьевка, Гранитное, поселок Мирное, Андреевка, Новоселовка, Чермалык, Каменка – оказались на линии разграничения, в зоне боевых действий. Здесь, действительно, проходила линия фронта. Мы оказались отрезаны от финансирования, не было ни зарплат, ни пенсий, не за что было купить ни продуктов питания, ни одежды. Постоянные обстрелы, поврежденные дома, страх и отчаяние…

Тем временем была уже осень 2014 года, шло дело к зиме, председатели райсоветов собрались вместе, и в тот момент, знаете, я как никогда поняла, что такое наша Федерация. После того, как благодаря вмешательству главы Сергея Таруты пенсионеров из наших сел закрепили за районными пенсионными фондами Мариуполя, мы взялись за работу. Например, наш Чермалык закрепили за Ильичевским районным пенсионным фондом Мариуполя. В каждом населенном пункте у нас 70% жителей – это пенсионеры. Мы брали машины, привозили представителей банка домой к лежачим больным, фотографировали этих пенсионеров, чтобы сделать им банковские карточки, чтобы они могли снова получать пенсии.

Только через полгода, в мае 2015 года, наши отрезанные в Тельмановском районе села закрепили за Волновахским районом. И только тогда стали финансировать и бюджетников.

Еще с представителями ООН обращались к благотворительным фондам и каждый населенный пункт обеспечивали помощью – продуктами, которые раздавали населению, одеждой.

Помощь людям, с. Чермалык.
Помощь людям, с. Чермалык.

Из-за обстрелов села часто оставались без света. Не было и угля, и единственным топливом стали дрова, добытые в посадках. В Чермалыке электрическую подстанцию разбомбили, но мы смогли где-то через месяц подключиться к другой – в Мариупольском направлении. Не было водоснабжения, скважины не работали. Искали, какие благотворители купят нам трансформатор. Благодаря благотворительным фондам все поврежденные дома и учреждения были восстановлены – и крыши, и стекла в окнах.

А взрывы тогда у нас были везде: и посреди села, и на окраинах. Сейчас военные базируются за территориями сел, но стрельба, конечно, и сегодня слышна, дома до сих пор дрожат. У нас детки, когда слышат свист снарядов, ложатся сразу на землю. Сейчас и школа, и садик восстановлены, все работает, но пули, бывает, попадают в здания и сегодня.

Мы, конечно, очень устали и все в один голос просим и молим Бога только о мире, чтобы нам дали просто жить нормально. Потому что так жить, когда идет война, просто невыносимо.

За эти годы очень сплотилась наша Федерация, она всегда за нас стояла горой и первой оказывала помощь. В том числе, нашим военным, особенно в первое время. Получали из Греции медикаменты и практически все передавали их нашим военным. Запомнилось, что не было тогда ребят военных, чтобы они не кашляли после сырых окопов, нехватки обмундирования. Помню, как они нас благодарили за антибиотики, полученные из Греции.

Так получилось, что в зоне военных действий оказались все греческие населенные пункты. Но когда мы приезжали с помощью в села, никогда не делили, мол, грекам даем, а другим нет, не было такого. Все помощь получали одинаково. Мы понимали, что все мы украинцы, что у нас одна родина. И нынешняя доля, которая нам выпала, это испытание для всех.

Сейчас в селе 260 домов пустых – там, где они были сильно разрушены снарядами, люди уехали. А где разрушения были частичные, например, два-три прямых попадания в дом, мы восстанавливали. В 2014 году был у нас случай – в дом, где жили двое стариков, попали снаряды, две комнаты насквозь прошили, выбили стекла и вылетели, а люди на диване лежали и остались живы. Мы им дом восстановили. А где были серьезные попадания, и люди оттуда выехали, эти дома так и стоят с дырами, пустые...

ЛЮДИ НА ТЕБЯ СМОТРЯТ КАК НА ПРЕДСТАВИТЕЛЯ ВЛАСТИ, НО У ТЕБЯ ЗА СПИНОЙ ПУСТОТА – НИ ДЕНЕГ, НИ РЕСУРСОВ

- Я с 1992 года безвыездно живу в селе Гранитное, – рассказывает председатель сельсовета Гранитного, глава местного общества греков Леонид Хайтулов. – Наше село в 2014 году очутилось на острие, потому что линия разграничения, которая проходит по реке Кальмиус, отделила нас от неподконтрольной Украине территории. Село Старомарьевка «зависло в воздухе», но мы добились – оно постановлением Кабинета министров Украины теперь относится к нашему сельскому совету, хотя находится в «серой» зоне.

Фото: Алина Смутко, Радио Свобода
Фото: Алина Смутко, Радио Свобода

А боевые действия в 2014-2016 годах здесь были очень активные. Полтора года в селе не было освещения, а 9 месяцев мы вообще все жили в подвалах.

Здесь в селе от обстрелов с 2014 года 11 человек погибло мирного населения, из них трое детей, а 48 были ранены.

Пострадавших от обстрелов домов у нас было 600. Удалось значительную часть домов восстановить благодаря гуманитарным организациям. И уже второй год область практикует помощь нам со стороны спасателей ГСЧС. На этот год, например, запланировано отремонтировать крыши в 140 домах. Выстрелы, конечно, нам и сегодня слышны. Я вообще живу в 100 метрах от окопов.

Да, в октябре 2014 года мы остались без финансирования – 6 наших сельских советов бывшего Тельмановского района, а это порядка 14 тысяч человек. После прикрепления пенсионеров к Мариуполю стало легче, но обнаружились новые проблемы. Нам ведь с той оккупированной стороны, с Тельмановского райсовета, никаких документов не дали – ни на бумажных, ни на электронных носителях, ничего. Поэтому каждый сельсовет вынужден был своими силами формировать все пенсионные дела и отвозить в Мариуполь. А там были тогда очереди огромные, все люди пожилые, с палочками. Всё это мы выстаивали, переоформляли. Мы тогда у себя в селе переоформили 1200 пенсионных дел.

Вся работа шла под обстрелами: утром стоишь на фундаменте, который остался от дома, а люди контуженные из подвала выходят, плачут и дергают тебя за руки. И ты сразу не знаешь даже, как им помочь и что делать, а они на тебя смотрят как на представителя власти. Но у тебя за спиной тишина и пустота – ни денег, ни ресурсов, ни материалов. Ищешь выход…

Мы полтора года были без электричества. Продукты к нам, конечно, завозились, просто у людей не было денег покупать. Но и те, кто мог, брали понемножку, потому что холодильники не работали. И газа у нас от природы не было, село не газифицировано, и водопровода – ничего... Взял два кирпичика, положил, а между ними веточки поджог, казанок поставил – и что-то можно горяченькое на один раз сварить.

Воду из колодцев брали, из скважин. Так и жили... Вылазишь из подвала зимой, а там буржуйки ставили, поэтому выходишь, как бомж, весь дымом пропитан, ни помыться, ни искупаться негде. Конечно, страшно смотреть на детей, они запуганы у нас и сейчас – хлопнет форточка, или дверь от сквозняка, они падают сразу на пол. Да и сам до сих пор вздрагиваешь от любого удара.

У нас дети уже знают, когда идет обстрел, какой летит снаряд: 120-ка стреляет, или танк бахнул, или 80-ый минометный, – они характеристики всем боеприпасам дают.

Сейчас у нас в школе 170 детей учатся и 80 ходят в садик. Праздники первого и последнего звонка мы проводили не на улице, а в помещении, потому что опасались обстрелов, а такое было в эти дни. Попадания случались возле школы, метрах в 10 от здания. У нас вообще в селе нет ни одного места безопасного…

К нашему счастью, у нас в селе была машина «скорой» помощи, а то бы погибших было больше. Под обстрелами приходилось возить раненых наших людей в больницу в Волноваху. И я сопровождал, потому что фельдшер боялась. А куда деваться, ехать надо – человек раненый, истекает кровью. Эти 55 км с учетом разрывов снарядов на дороге, где-то за полтора часа преодолевали.

Было тяжело, но сейчас чуть полегче, и мы довольны.

Наши люди, которые выезжали и в центральную Украину, и в Беларусь, многие вернулись, потому что никто нигде никого не ждет. И многие, которые выехали и где-то живут сейчас, знаю, сидят и ждут прекращения войны, чтобы вернуться.

Сельский совет у нас не работал только два дня за этот весь период, когда были прямые попадания, а так – работал без перерыва все эти годы. Мы начали ремонт, а сами перешли в Дом культуры, в правом крыле там занимали две комнаты. Помню, был 2015 год, света в селе нет, и мы для того, чтобы отправить отчеты по бухгалтерии, брали системники от компьютеров и уезжали в соседние села, вглубь от передовой, где есть свет, чтобы отправить эти сведения. В тот день весь сельсовет разъехался по делам, кто в Мариуполь, кто куда, никого не было на месте. И вот нам в 2 часа дня звонят – попали снарядом в клуб.

Потом, когда я зашел в клуб, увидел, что вся мебель, вся компьютерная техника были изрешечены осколками. А у нас в клубе был такой шикарный ремонт... Да, если бы там человек остался, выжить было бы невозможно. Вот тогда у меня был нервный срыв. Потому что я понял, что это просто счастливый случай, что никого в тот момент не было в клубе. И Бога благодарил, что я тогда всех по делам разогнал из этого помещения. Это было просто счастье, осознать, что нас Бог миловал тогда. После такого полностью жизнь переоцениваешь и понимаешь истинную её ценность.

Каждый день ты видишь эту смерть, эту опасность... Я 9 месяцев бегал-бегал в подвалы, а потом надоело. Стал в доме в простенок ложиться: укрывался с головой – и как Господь даст. У меня так: выходишь из кочегарки – метр буквально – и вход в подвал, и пару раз были такие случаи, что я ползком до этой двери полз и не мог встать, чтобы заскочить, буквально один метр. Потому что такие обстрелы были, все ходуном ходило, земля аж шевелилась.

Помню, поехал в Запорожье на совещание по греческой линии, вышел вечером на улицу – а там машины ездят, свет кругом, иллюминация, кафе работают... А у нас же по улицам нигде света нет, нельзя его и сегодня включать, темно всегда. И вот я в Запорожье стою и не могу понять ничего, просто отвык от этого, другая планета...

С военными у нас нормальные, хорошие отношения. Разные, конечно, бывают люди, идет ротация, они приходят, мы знакомимся. Вначале, когда они сюда прибывали в 2014 – 2017 годах, они приезжали с предубеждением, что здесь почти все сепаратисты, им даже запрещали с местным населением контактировать. Но жизнь берет свое. Многие уже поженились тут, нарожали детей, и живут здесь.

Я помню такой случай: как-то из Волновахи подвозил военного к нам, в Гранитное. Едем, а ему кто-то позвонил. Солдат все спрашивал по телефону: «Як там у нас зараз вдома справи?». А потом я понял, что он говорит про наше село, про Гранитное. Я тогда у него спрашиваю – «Что же хорошего в Гранитном, вы там в окопах сидите», – А он отвечает мне: «Я і не знаю. Але мене туди щось тягне вже. Ми коли їхали спочатку сюди, нам казали, що там сепари на 85%, а в мене там на 85% друзів стало». И это хорошо. Я доволен, что так случается. Пусть живут, пусть рожают детей, это ж наше будущее.

Вообще жаль, конечно, что во всех войнах всегда страдают простые люди, становятся заложниками ситуации.

Я скажу свое личное мнение: сегодня живешь и не видишь перспективы, не уверен в завтрашнем дне, и от безысходности ты всегда на выдохе, даже не успеваешь с мыслями собраться – вот такое постоянно состояние…

Хотелось бы, чтобы наше мнение спрашивали, советовались с нами, а не все решала центральная власть. Мы ведь теряем ту часть Донбасса. Каждый прожитый день уводит все дальше от нас людей с оккупированной территории. Уже дети войны пошли в школу, 6 лет уже пролетело, что им там в голову вбивают?..

Нужен мир, а мы все организуем, все сделаем, все восстановим и все наладим.

Греки и украинцы
Греки и украинцы

Мы здесь опасности смотрим в лицо, Украина за нашей спиной. Мы на себе, конечно, вышиванки не рвем, а жизнью и позицией своей доказываем любовь к нашей стране. Мы не ушли со своей земли, хотя нас отсюда и выдавливали. Держимся, проливаем кровь, но стоим. Так что не надо нам рассказывать о патриотизме…

Елена Колгушева, Донецкая область

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2020 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-