Евгений Степаненко, командующий Войск связи и кибербезопасности ВСУ
Системы связи, которые мы закупаем, существенно лучше тех, которые россияне производят у себя
27.04.2021 20:51

Если сегодня каждый из нас не может представить свою жизнь без телефонов и других средств коммуникации, то что уж говорить о роли связи для армии. Без преувеличения можно сказать, что от качественной системы связи зависит жизнь всех родов войск в целом и каждого защитника в отдельности. С началом реформирования в оборонной сфере изменения коснулись и связистов.

Итак, как теперь организована система связи в украинской армии, чем и как она оснащена, почему курсант-связист должен отработать 5 лет после окончания вуза, хорошо ли оснащена российская армия средствами связи – об этом и другом мы узнали у командующего Войск связи и кибербезопасности Вооруженных Сил Украины генерал-майора Евгения Степаненко.

- Евгений, давайте сначала объясним для наших читателей - что собой представляют сегодня войска связи и каковы их главные задачи в разрезе других родов войск?

- Хочу напомнить, что 5 марта 2020 года в Вооруженных Силах Украины состоялась трансформация системы управления и, через призму командования Войск связи и кибербезопасности я попытаюсь объяснить, что сейчас происходит. Смотрите, у нас раньше в войсках связи в Генеральном штабе существовал такой орган, как Главное управление связи и информационных систем Генерального штаба Вооруженных Сил Украины. Этот орган сочетал в себе четыре основных функции: планирование, применение войск, генерирование сил и развитие, в том числе и автоматизации.

Что произошло? По сути, сегодня эти все функции отделены друг от друга и существуют в разных вертикалях. Что касается функции применения, то она принадлежит сугубо командованию Объединенных Сил ВС Украины, которое возглавляет генерал-лейтенант Сергей Наев. В этом командовании есть Центр связи, основная задача которого – применение сил и средств связи в той или иной операции при выполнении миссий. Кроме того, есть структура в Генеральном штабе, которая по стандарту НАТО называется J-6. Она выполняет функцию стратегического планирования, планирования связи на стратегическом уровне, планирования связи в операциях и тому подобное, а также определения (это очень важно!) способностей, которых должны к определенному сроку приобрести войска. Третье подразделение, которое сейчас в структуре главнокомандующего Вооруженных Сил Украины, - это Управление развития автоматизации, у которого свой функционал. А четвертое - это командование Войск связи и кибербезопасности, которое отвечает за функцию генерирования, а также содержание и развитие постоянно действующей системы связи.

- После реформирования и создания новых структурных подразделений, на ваш взгляд, не дублируются ли функции этих подразделений? Кроме того, использовали ли вы опыт аналогичных натовских структур?

- При условии выполнения только своего функционала, никакого дубляжа здесь нет, и это именно натовский принцип. Единственное, что у нас, так сказать, несвойственно натовской структуре, это то, что в составе командования Войск связи и кибербезопасности есть такое понятие, как постоянно действующая система связи. Это так называемая стационарная компонента, по-другому ее можно назвать «военный провайдер». Она функционирует постоянно в Вооруженных Силах Украины в стационарном виде: это стационарные узлы связи, волоконно-оптические, радиорелейные линии связи, линии привязки и т.д., сети и направления радиосвязи. Это как раз та постоянно действующая система связи, которую необходимо содержать и развивать. Именно этим сейчас занимается командование Войск связи и кибербезопасности.

Кстати, постоянно действующая система связи в НАТО - это отдельно выведенная структура - Агентство по связи НАТО (NATO Communications and Information Agency). В США – это так называемая DISA (Defense Information System Agensy) – Агентство оборонных информационных систем. Именно они занимаются системами, которые постоянно действуют, независимо от того, проводится какая-то операция или не проводится, происходит какая-то миссия или не происходит.

- Сколько на сегодня у вас подчиненных?

- Достаточно для выполнения задач по назначению. Речь идет о частях непосредственного подчинения командующему Войск связи и кибербезопасности. Кроме того, у нас разветвленная система связи в других видах и родах войск, которая по своей организационно-штатной структуре подчиняется другим командующим. Но, если речь идет о развертывании системы связи – это моя сфера управления, а если речь идет о применении в миссиях и операциях, то этим руководит начальник Центра связи командования Объединенных Сил ВС Украины, которому части и подразделения связи подчиняются на период проведения миссии (операции).

- Если речь зашла о кадрах, то хотелось бы узнать, какова на сегодня ситуация с обеспеченностью профессиональными кадрами Войск связи и кибербезопасности? Есть ли проблемы?

- Понимаете, я не знаю ни одного государства, в котором нет проблематики обеспечения мотивированным и качественно подготовленным персоналом. Она существует во всех странах. Другое дело, каковы размеры этой проблемы, в каком объеме привлекаются силы и средства, ресурсы для реализации задач по устранению этой проблематике, какими путями это решается.

У нас действительно есть вакансии, значит – уже не 100-процентная обеспеченность. Во-вторых, есть определенное количество связистов, которые «дослуживают». Это те, кто учился еще тогда, когда нынешние технологии были неизвестны. К сожалению, не все могут выполнить требования, которые сейчас ставятся перед специалистами в этой области. Кроме того, есть много молодого персонала, который, в принципе, компетентен, но покидает ряды Вооруженных Сил. Ведь мы все знаем, это не секрет, что качественно подготовленный специалист ІТ-сферы – это человек, востребованный в гражданской жизни.

Поэтому проблема существует. Но я не могу сказать, что нам стоит увеличивать количество вузов для подготовки таких специалистов. Это не тот путь решения данной проблемы. Успешное решение этого вопроса заключается в комплексном подходе, но это тема отдельного разговора.

КАЖДЫЙ ВОЕННЫЙ, КОТОРЫЙ ПОЛУЧАЕТ ДИПЛОМ И ПОГОНЫ ЛЕЙТЕНАНТА, ОБЯЗАН ПОДПИСАТЬ КОНТРАКТ НА ПЯТЬ ЛЕТ

- Какие учебные заведения сегодня готовят специалистов для Войск связи?

- Есть разные учреждения, которые готовят специалистов для сферы, о которой мы говорим. Например, если брать Воздушные силы, то там готовят специалистов по своей специфике, в частности, и специалистов ІТ-сферы. Также есть Житомирский военный институт, который готовит отдельных специалистов. Единственное, что, наверное, объединяет разные вузы - это стремление быть успешными в подготовке специалистов кибербезопасности.

Межвидовой вуз сегодня - Военный институт телекоммуникаций и информатизации, потому что он готовит специалистов для всех видов и родов войск ВСУ и других составляющих сектора обороны. Это тот стержень, на котором держится все военное образование в этой области на этапе получения первичного высшего образования. Когда уже вопрос доходит до организации связи и речь идет о выходе на другой уровень – оперативно-тактический, стратегический, то для этого у нас есть Национальный университет обороны Украины имени Ивана Черняховского, который готовит специалистов именно для этих уровней.

- Насколько известно, раньше существовали какие-то предохранители, чтобы курсант, который окончил военный вуз и государство вложило большие средства в получение им образования, не шел потом с дипломом, полученным в военном вузе, на гражданскую работу. Сейчас действует такая система?

- Каждый военнослужащий, который получает диплом и погоны лейтенанта, обязан подписать контракт на определенный промежуток времени. Первичный контракт составляет не менее пяти лет, то есть по факту эта норма существует. Но, к сожалению, существуют основания, которые позволяют избегать этого.

Например, когда после окончания бакалавриата человек возвращает всего лишь 50-70 тысяч гривень за четыре года обучения, а дальше, в магистратуру, уже идет в гражданский вуз. Ведь с тем уровнем подготовки, который мы даем за четыре года, они вполне готовы идти работать в частный сектор и иметь зарплату гораздо большую, чем денежное обеспечение в Вооруженных Силах.

- Есть ли какие-то особые требования к людям, которые собираются поступать в ваш вуз или служить в Войсках связи?

- В первую очередь акцент делается на тех, у кого достаточный уровень знаний и хорошие результаты внешнего независимого оценивания по направлениям математика и физика. Это наиболее актуально для профильных специальностей, например, программирование, автоматизированные системы управления, телекоммуникация и радиотехника. Для них, мы считаем, что третьим предметом должна быть или физика, или английский язык. Это важно для нас.

- Давайте поговорим о техническом оснащении. Можно ли сказать, что у курсантов во время обучения достаточная материально-техническая база, и, если говорить о войсках, какая там ситуация?

- Что касается курсантов, то на сегодня технических средств, которые есть в профильном институте, достаточно для подготовки специалистов по всем 6 специальностям. Еще лет пять назад данный вопрос стоял довольно остро, но сегодня нет критически болезненных вопросов. В то же время есть куда развиваться.

Что касается войск, здесь немного другая ситуация. Вы же понимаете, что связь и в целом технологии – это очень дорогой вопрос. Для того, чтобы переоснастить все войска полностью, нужны колоссальные суммы. За последние шесть лет очень много работы проведено: у нас стационарная составляющая, за исключением, возможно, некоторых аспектов в Воздушных силах, – без аналоговой связи. Что касается стационарной системы, я считаю, что уже процентов на 90 мы работаем только в цифровой интерпретации. Вместе с тем потребность в средствах связи для организации связи в полевых условиях весьма значительная.

На сегодня, например, в Вооруженных Силах Украины существует значительная потребность в командно-штабных машинах тактического звена, а закупаем мы их небольшими количествами. Получение готовой командно-штабной машины довольно дорогостоящее, и наш бюджет не позволяет приобретать их желаемыми для нас темпами.

В свою очередь, мы собственными силами на имеющиеся образцы техники устанавливаем новейшие средства, которые закупаем и получаем от наших партнеров в виде материально-технической помощи.

НАШЕ СОТРУДНИЧЕСТВО С МЕЖДУНАРОДНЫМИ ПАРТНЕРАМИ ЧЕТКОЕ И СПЛАНИРОВАННОЕ

- А международные партнеры помогают с поставками какого-то новейшего оборудования?

- Конкретно по нашему направлению нам очень сильно помогают Соединенные Штаты Америки. Если говорить о других родах войск, то там помощь идет и от британцев, и других европейских стран. Однако нашим войскам наиболее масштабно помогают именно США. Мы очень благодарны им за эту поддержку.

На этапе моего знакомства с ODC (Office of Defense Cooperation) – Отделом оборонного сотрудничества Европейского командования ВС США, они в первую очередь спрашивали, каких возможностей мы пытаемся достичь. И мы составили такой план на первые пять лет, показали, и они сказали: "О'кей, ребята, мы понимаем, чего вы хотите". И теперь мы четко получаем то, что нам нужно. То есть, наше сотрудничество не имеет какого-то хаотичного характера - оно спланировано по правильному направлению, и мы используем этот ресурс в качестве одного из основных. Под этот ресурс мы уже сами закупаем то, что нам нужно. Таким образом комплексно решаем вопросы обеспечения.

- Что именно предоставляют нам американские партнеры?

- Мы говорим прежде всего о радиостанциях L3 Harris - это главное, чем они нам помогают. Это оборудование очень дорогостоящее. Если бы мы хотели перевооружить наши войска за счет того бюджета, который сейчас получаем, - это были бы десятки лет, чтобы перевооружить наши основные виды, рода войск. Сегодня мы решаем вопрос перевооружения и с международной материально-технической помощью, и за счет закупки продукции L3 Harris нашими производителями вооружения и техники военного назначения.

МЫ НЕ ИНТЕГРИРОВАНЫ В ЦЕНТР КИБЕРБЕЗОПАСНОСТИ ПРИ СНБО, НО ТЕСНО СОТРУДНИЧАЕМ

- При СНБО функционирует центр по кибербезопасности, вы с ними как-то сотрудничаете?

– У них одни задачи, у нас - другие. Их задачи более глобальные. Вместе с тем у нас есть четкая организация взаимодействия, мы получаем от них определенные данные, информируем их о том, что происходит в киберпространстве. Если есть какие-то трудности, то вместе обсуждаем пути их решения, делимся, так сказать, «секретами» реакции на те или иные вызовы в киберпространстве. Поэтому не могу сказать, что мы полностью интегрированы друг в друга и составляем одну единую систему, но на уровне взаимодействия двух систем – довольно неплохо сотрудничаем.

- А насколько вы информированы о том, что происходит в войсках связи противника? Насколько у них, скажем так, высокий потенциал, чтобы понимать соотношение наших сил?

- Вы должны понять, что Россия нацелена на собственный рынок, то есть она эти все системы заказывает у себя. Не секрет, что мощности и финансирование у нас совсем разные, но вместе с тем, давайте будем честными: технологии Соединенных Штатов, европейских стран и технологии Российской Федерации – это совершенно разные, несопоставимые вещи. Я не хочу озвучивать, что у них там на вооружении, но мы четко понимаем, что системы, которые мы закупаем – существенно лучше тех, которые они производят у себя. Кроме того, не забывайте, что санкции есть санкции, технологии есть технологии, и обмена уже много лет в этом направлении между Россией и другими ведущими странами мира нет никакого.

- Сейчас активно развивается высокотехнологичное оружие, используются БПЛА во время боевых действий. Можно ли сказать, что Украина тоже движется в этом направлении?

- Вы сейчас говорите о войнах другого поколения. Война и ее ожидаемый исход всегда будут коррелироваться финансами воюющей страны.

Помимо прочего, нужно учитывать, будут ли сопоставимы расходы на высокотехнологичное вооружение с затратами на выполнение военной операции. Никто ведь не будет сбивать какой-то коптер дорогостоящей ракетой.

Если речь идет, например, о каком-то тактическом эпизоде, то его могут решать и батальонная тактическая группа, в составе которой есть боевые бронированные машины, танки, бронетранспортеры и тому подобное. Мы должны четко понимать, что под каждое средство есть определенные задачи, и есть такие задачи, которые не могут быть решены только роботизированными системами, хотя к этому нужно идти, конечно. Почему к этому нужно идти? Потому что ни одно железо не стоит человеческой жизни.

- Наверное, для высокотехнологичного оружия должен быть и высококвалифицированный персонал, как в Войсках связи и кибербезопасности?

- Хочу отметить, что подготовленный высококвалифицированный персонал в сфере информационных технологий - это не только связь. Потому что, например, тем же беспилотником управляет пилот, который сидит на земле, но управляет с помощью определенной аппаратуры, и это точно не связист. Поэтому знания, навыки, умение пользования, понимание физических процессов, которые происходят – это тоже в той же сфере, но в другом направлении применения. Если брать классику, то должны развиваться все полностью отрасли по направлению высоких технологий, и это отнюдь не только связисты.

НАМ ПОПАДАЛИ В РУКИ ОБРАЗЦЫ ТАКТИЧЕСКОЙ РАДИОСВЯЗИ РОССИЯН, ПОЭТОМУ МЫ ПОНИМАЕМ, КУДА ОНИ ДВИЖУТСЯ

- А какие сегодня есть разработки у россиян, вы знаете что-то о «вражеских новинках»?

- На самом деле, я не хочу сейчас эту информацию распространять, поскольку у нас есть четкое взаимодействие с Главным управлением разведки.

В то же время мы владеем определенной информацией и даже держим в руках некоторые образцы, когда нам удается что-то захватить. Сейчас это не так часто происходит, а вот когда были активные действия пару лет назад, довольно часто нам попадали в руки, в частности, средства тактической радиосвязи. Поэтому мы понимаем, куда они движутся. Я вам скажу, что это общие мировые тенденции. Но повторяю, россияне не все способны освоить из-за нехватки технологий. Технологии правят всем.

МЫ ВЗЯЛИ ЗА ОСНОВУ АРХИТЕКТУРУ СЕТЕЙ СВЯЗИ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ АМЕРИКИ

- Каким вы видите будущее Войск связи и кибербезопасности?

- С точки зрения оснащенности наших войск, то руководство ВС Украины четко определилось, куда мы должны двигаться. Если взять по сегментам, например, автоматизированные системы, то это одно направление, если мы говорим о транспортных системах или архитектуре построения сетей – это другое направление, но их развитие происходит по единому замыслу.

Главное, что благодаря помощи специалистов США за последние три года мы архитектурно правильно построили элемент системы, по образцу Соединенных Штатов. Мы ее изучили, мы ее сейчас адаптируем к нашим условиям и уже Генеральным штабом определено, что мы это возьмем за основу.

- Сколько в идеале необходимо времени для создания завершенной архитектуры сетей?

- Когда вопрос касается времени, мне всегда хочется ответить так: в зависимости от того, насколько мы этого хотим и сколько мы для этого выделяем ресурсов. Если Соединенные Штаты Америки такими же темпами будут нам помогать и обеспечивать, например, необходимыми радиостанциями, и мы будем такими же темпами, как сейчас, закупать эти радиостанции, а производитель нашего оборонного сектора будет тоже четко подпитывать эту составляющую, то сегмент в УКВ-диапазоне радиостанций в масштабах всех видов и родов Вооруженных Сил Украины будет увеличиваться довольно стремительно. И мы говорим о том, что за несколько лет мы закроем основные наши направления.

Если же мы будем, например, снова каким-то образом менять вектор движения в отношении производителей, перестраивать, убирать, игнорировать материально-техническую помощь Соединенных Штатов, появится чье-то лоббирование интересов других каких-то производителей тех же радиостанций, то это уже речь пойдет о десятках лет на переоснащение.

- У вас есть четкое понимание, в чем и сколько нуждаются Войска связи и кибербезопасности? И на сколько процентов от потребности государство может это обеспечить?

- Формирование потребностей и вообще процедур, которые происходят в оборонном планировании, – это совершенно разные вещи и это отдельная тема для разговора. Что касается потребности, то хочу сказать, что в этом году впервые главнокомандующий ВС Украины поставил задачу всем командующим, абстрагируясь от финансового ресурса, существующего в государстве, определить свою полную потребность с 10-процентным резервом по всем своим направлениям, по всем видам вооружения. Мы это сделали. Поэтому мы видим нашу потребность, мы ее четко понимаем. А потом, исходя из того финансирования, которое нам выделяет государство, мы уже определяем приоритеты.

Я считаю, что ключевым моментом в этой ситуации должна быть системность. Чем больше мы будем метаться справа налево, тем хуже будет для достижения конечного результата. Сегодня мы четко понимаем способности, которых мы должны достичь, и видим проблемные моменты, на которые необходимо обратить внимание.

Ирина Кожухарь. Киев

Фото: Евгений Котенко

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2021 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-