Елена Худякова, фотограф Укринформа, участница боевых действий
На передовой возраст, пол, политические предпочтения окрашиваются в камуфляж
14.10.2021 09:00

На российско-украинской войне много фантастических женщин. Снайперы, медики, повара. Среди них – наша коллега Елена Худякова – защитница с позывным Маугли. Ее профиль: философ и журналистка, разведчица и военный медик, писательница и фотограф (феминитивов на все ее регалии еще не хватает).

Сейчас в стенах Верховной Рады открылась выставка фотографий Елены Худяковой с фронта. Собственно, именно по такому уникальному фотоархиву когда-нибудь будут исследовать эту войну.

Накануне праздника защитника и защитниц Отечества мы говорили с Еленой о ее работе и службе.

КАК ТОЛЬКО Я ПЫТАЛАСЬ ВЗЯТЬ СВИТЕР ИЛИ РАЗМЯТЬСЯ, НА МЕНЯ НАПРАВЛЯЛИ АВТОМАТ

- Елена, как для вас начиналась война?

- Личная война с Россией для меня началась с 2006 года. Когда внешняя разведка России и ФСБ принялись усердно вербовать моего отца, в то время специалиста Департамента информационной безопасности (тогда он был в ведении СБУ). Он наотрез отказался от денег и должностей, которые ему предлагали в РФ, тогда они решили испортить мою жизнь. О том, через что я прошла, какие были методы силового воздействия и провокации – это другая история.

Они вернулись в мою жизнь 8 марта 2014 года. Завершился Майдан, Совет министров РФ принял решение фактически об аннексии Крыма. В Укринформе коллеги в марте просили командировку в Крым, но руководство боялось рисковать. Тогда выпало три дня выходных, в Крым еще ходили поезда, я собралась и поехала ночным симферопольским поездом. В Армянске заходили «казаки», они уже фактически контролировали часть маршрута, шли по вагону, проверяли документы. Женщины тогда еще их не интересовали, они проверяли мужчин. Я проскочила. На первом же троллейбусе Симферополь-Алушта доехала до Перевального. Это был хорошо знакомый мне маршрут, я так часто ходила в горы. Вышла раньше остановки "Военный городок" (который тоже в Перевальном – ред.), поднялась в горы и уже оттуда спустилась на полигон воинской части. Она уже была захвачена. СМИ уже облетели кадры «зеленых человечков», которые заблокировали военный городок, и крымских татар, которые привозили туда гостинцы для украинских солдат. Уже на территории мне повезло встретить солдата-срочника, которому дали разрешение на перемещение между казармами и зданиями части (так как другие были заперты в казармах). Он успел рассказать мне, что сам он из Херсона, что их заставляют перейти на сторону РФ. На мой вопрос, какие настроения большинства, он ответил: напуганы, но России присягать не хотят. На этом моменте нас окружили российские спецназовцы. Это были уже взрослые, с опытом боевых действий мужчины, одетые не в одинаковую «цифру», а в «горки». Среди них был снайпер, которого упрекали, что он пропустил мое появление. Сначала нас положили на землю, начали кричать. В конце концов, солдату приказали уходить, он не хотел, но я сказала: иди, я разберусь. Мне разрешили сесть. Дальше (они, вероятно, ждали приказа от командиров в отношении меня) началась своего рода психологическая битва. Я показала документы. Увидев, что я из Киева, бросили вопрос: «И не страшно вам в Киеве? Там фашисты, людей убивают». Я говорю: это вам по телевизору фигню показывают. Он посмотрел на мои «хайксы» и иронично говорит, мол, уже американцы гуманитарку выдают. А я, показывая на их снайпера, говорю: «А у него шарф тоже не советский». Так продолжалось около двух часов. Я была в одной футболке, замерзла, затекли ноги. И несмотря на то, что все вежливо улыбались, пошевелиться или одеться я не могла. Но как только я пыталась взять свитер или размяться, на меня направляли автомат. Разрешили только закурить. В конце этого психологического поединка тот, кто был за старшего и держал мой паспорт, сказал: «Написано украинец – надо убивать». Тогда я замечаю: у нас в паспорте национальности нет. В ответ он поднял мой паспорт и сказал: «Тогда просто за это – убивать. А Киев мы освободим». Я вместо этого ответила: "Не думай, что вас некому обломать". Тогда после команды по рации мне ответили: уходите отсюда, вы нам мешаете. Я уже пошла через территорию военного городка, сняла российских военных и направилась на остановку. На следующий день я сидела на холме над воинской частью и наблюдала, как они подогнали машину с колонками и часами крутили русскую патриотическую музыку. Для меня это было прощание с Крымом, я лежала в траве и на неопределенный срок прощалась с любимыми местами.

Я СОБСТВЕННОРУЧНО ПОКУПАЛА ТАЗЫ, КУДА РАЗВЕДЧИКИ, С КОТОРЫМИ ПОТОМ МЫ СТАЛИ ДРУЗЬЯМИ И ПОБРАТИМАМИ, СОБИРАЛИ ДОЖДЕВУЮ ВОДУ, ПОТОМУ ЧТО ЧИСТОЙ ПИТЬЕВОЙ ВОДЫ НЕ ХВАТАЛО

- Ты попрощалась с Крымом. Как начался твой Донбасс?

- Я работала в штатном режиме. С началом АТО начали собирать помощь и для друзей, которые были мобилизованы, и в целом для армии.

- То время, когда воевали в «тапках»?

- Да. Я собственноручно покупала резиновые шлепки и пластмассовые тазы, куда разведчики, с которыми потом мы стали друзьями и побратимами, собирали дождевую воду, потому что чистой питьевой воды не хватало. Во второй половине 2014-2015 годах мы вместе с единомышленниками покупали приборы, бинокли, одежду, лекарства. Стандартные украинские волонтерские истории этого периода. В процессе поездок на фронт подружилась с группой разведки. Поскольку была подготовленным человеком, спортивной и с навыками обращения с оружием, то захотела остаться в армии. На тот момент официально заключить контракт, чтобы быть именно с той группой, где я хотела, было невозможно, поэтому ее командир под свою ответственность дал мне возможность служить «нелегалом». Тогда это была довольно распространенная практика.

Война моя была в форме ротаций. Две-три недели на Донбассе, потом две недели я здесь работаю в Киеве, без выходных, а потом снова еду на Донбасс поездом Киев-Константиновка. Так было до августа 2017 года.

- Какие задачи перед тобой стояли?

- Как у каждого члена группы, которая круглосуточно вела наблюдение за противником.

- Давай уточним.

- Вкапывались в высоты, изредка ходили на ту сторону – вели наблюдение. Все по-тихому, без рукопашки и экшена. Обстрелы экшеном не считались, это была часть быта: в 18.00 – «грады», в 20.00 – минометы, в полночь – 152. Единственное, что все прятались по норкам, а мы высматривали – откуда та дрянь летит. С осени 2015-го самые тяжелые были ситуации, когда смотришь, как е...т по нашим городам и слышишь: "Наблюдайте". Тогда, на моем дежурстве, из центра Горловки грады работали по Торецку, осенью 2016-го – из-под Стаханова по Попасной. Но что я хочу сказать: сейчас раздражает подача информации в духе, будто ВСУ нормального ответа не давали – прям не война, а одностороннее «избиение младенцев». Бывало всякое – и напряженное затянувшееся ожидание, и раздражающая тишина, но я точно знаю – месть была, и наш удар в ответ часто был в разы сильнее того, что прилетело нам. Я не имею права об этом говорить в деталях. Кроме текущих задач, я взяла на себя функции медика, которых тогда категорически не хватало. У меня медицинского специального образования нет, но поскольку в школьные годы я хотела стать врачом, то нахваталась этих знаний. Занималась в Малой академии наук на секции медицины, а потом проходила все медицинские курсы, которые казались мне интересными.

- Расскажи о своем медицинском опыте.

- В 2017-м году, когда я готовилась подписать контракт с ВСУ, ушел из жизни наш командир. И чтобы просто выдержать это, я поехала парамедиком к Тайре (военное добровольное медицинское подразделение «Ангелы Тайры»). Так сложилось, что конкретно я больше занималась гражданскими и военными с различными жалобами на здоровье, чем эвакуацией раненых. И это довольно интересный опыт, который, как по мне, позволил посреди войны увидеть такую человечность, которой сейчас не хватает мирному обществу. Когда я слышу сегодня призывы отказывать в медицинской помощи невакцинированным, я вспоминаю, как мы спасали с напарником с позывным Фашист брошенных на произвол судьбы бабушек и дедушек из прифронтовых сел. Конечно, большая часть тех людей в свое время участвовали в сепаратистском референдуме. Когда напарника впоследствии хоронили на Аллее Героев Мариупольского кладбища, за ним плакали жители по меньшей мере пяти поселков на линии соприкосновения.

- Люди, которые вчера ждали Путина, сегодня плачут за Фашистом. Кем он был?

- Именно так. Порой он крыл матом, но его мобильный телефон был для них, по сути, телефоном круглосуточной скорой помощи. Трудно подсчитать количество жизней, которые он спас. Игорь Надолько не был врачом по образованию. Он был комиссованным военным, которому во время службы пришлось временно исполнять обязанности начмеда. Поскольку после тяжелой контузии его больше не брали на контракт, он пошел добровольцем к Тайре.

- Как ты переживала основные события войны: Иловайск, ДАП, Дебальцево?

- Конечно, все трагические события войны прошли сквозь нас. Сильными событиями, которые задели лично, было наше отступление от Луганска, когда казалось, что вот-вот – и мы зайдем в город. Вместо этого отходили под шквальным огнем и с большими потерями, имею в виду Дмитровку, Победу, Лутугино. Веселую Гору. Это конец августа - начало сентября 2014 года. Когда с позиций, которые четыре дня назад были нашими, по нашим городам работают российские грады. Когда на той стороне остались тела (точнее – останки) наших погибших, которые не удалось забрать. Когда офицер мне говорит: передайте там в Киеве, что такими темпами они будут у вас через две недели.

Мы с побратимами следили за всем, что происходило на линии фронта, переживали, особенно в условиях переговоров и отвода артиллерии.

У нас были ощущения (возможно, ошибочные, но болезненные), что данные, которые мы собирали тяжелым трудом, вместо того, чтобы служить для уничтожения цели – превращаются в отчетность штаба АТО.

ИСТОРИИ, ПОЛНЫЕ ГЕРОИЗМА, ТРАГИЗМА И ПОДВИГА В ТОМ ЧИСЛЕ - ЭТО ИСТОРИИ ОШИБОК И ЛИЧНОСТНОГО РОСТА

- Как удавалось сохранять веру в победу?

- Мы просто делали то, что считали правильным. Но на наших глазах происходили большие человеческие и военные переломы. Истории, полные героизма, трагизма и подвига в том числе – это истории ошибок и личностного роста. На моих глазах одни и те же ответственные лица были причастны к провалам из-за собственной трусости, а затем проводили успешные операции, рискуя военной карьерой. Я увидела парадокс, когда военный человек не так боится погибнуть, как боится стать козлом отпущения в случае негативной оценки определенных решений.

– Как это - быть женщиной на войне?

- У каждого – свой опыт и мировоззрение. Я с пониманием и человечностью отношусь ко всем, с кем связали дороги войны. Просто делюсь своим. Передовая была для нас местом, где наш возраст, пол, политические и иные предпочтения – на какое-то время окрашивались в однотонный камуфляж с выписанными по нему правилами и принципами. Это не значит, что мы не обсуждали, не шутили, не спорили порой. Все это было. Однако над этим всем невидимо, но ощутимо стояло то, что объединило, перемешало нас на какое-то время в эту живую пиксельную мозаику. То, что разъединяет - было где-то там, в другом мире, вне войны. Кто-то может бояться, что в этом перемешивании теряется его уникальность, но я чувствовала это так, словно привычное уходит на некоторое время вглубь, и формируется или же поднимается с низов твоей сущности еще грань, ты становишься шире, на самом деле.

Если же о забавных случаях, то вспомню такое. С короткой стрижкой я выглядела как какое-то недокормленное дитя войны. И поводом для живых анекдотов становились мои диалоги с душевными бухариками из пехоты. Придет такой дяденька и сидит, ждет, когда мы в город поедем. А тут я выползаю покурить и кофе выпить. Киваю ему, жму руку, сажусь напротив, а он всматривается мне в лицо, потом поворачивается к командиру и говорит: "Вот малых вам наприсылали, ниче – вот бороду отпустит и будет норм". Апогеем был случай, когда ехали на вокзал в Констаху, набившись в джип, как те бычки в банке, и другой боец, который сидел вплотную ко мне, дыша смесью лука, дешевых сигарет и перегара, прошипел: "Что, малая небось ждет – вон как побрился в отпуск".

- Тебе приходилось хоронить друзей?

- Смерть на войне, на словах – часто имеет привкус романтики, а на практике – это совокупность сверхтяжелых для восприятия деталей. И в наших реалиях все моменты – от сообщения близким, организации транспортировки и похорон часто становились для побратимов большим стрессом, чем сам момент гибели товарища. К тому же в оценке смертей есть определенное неравенство. Боевые потери почти сакрализируются, безотносительно к личности погибшего. Но мне довелось знать настоящих героев, благодаря таланту и решениям которых было сохранено много жизней и проведено немало успешных операций, но которых убила не пуля. Они, выкладываясь до конца, отдали все свои жизненные силы, и в их графе «причины смерти» указаны различные болезни, а по сути – это та же цена мирной жизни части общества.

- Экспозиция, которая сейчас демонстрируется в Верховной Раде, содержит эти все события?

- Это зарисовки службы разведгруппы 2014-2017 годов. Я специально отобрала фотографии с минимумом крупных планов, не подписывала конкретные локации. Но на следующий день после того, как выставка была представлена в Укринформе (сначала она демонстрировалась в нашем агентстве), Главное управление разведки и бригада написали, кто на фото. Ну, раз посчитали нужным, пусть так и будет. Там мне побратимы подарили «разгруз», на котором был подсумок для использованных магазинов (обойм), и я носила в нем камеру. Но когда ты боец, то в самые яркие моменты тебе не до камеры. Смартфона тогда у меня не было. На фото нет жести, это другая сторона войны. Каждый рассвет или закат много значит для меня и тех, кто был рядом. На одной картинке - мехвод, который всматривается в радужный мостик и говорит, что один край радуги сейчас над тем местом, где погиб парень из 30-ки. Там - наши офицеры в моменты, когда играют на баяне. Порой наши побратимы кажутся там счастливыми. Потому что в тот момент они были счастливы. От нас ждут драматических историй, выспрашивают подробности, словно роясь в криминальной хронике. А я листаю свой архив, будто семейный альбом, и думаю, что наши разговоры порой – это разговоры не воинов, а ботаников, которые даже фазану, который будил нас утром, дают имя.

- Стало ли для тебя 14 октября праздником?

- 14 октября зашло. Особое ощущение, когда по одну руку идут побратимы из Правого сектора, которые много лет в прямом смысле боролись за этот праздник на улицах городов, а потом на фронте, а по вторую – побратимы из ВСУ, которые, как и я, осознали значение 14 октября на войне. Теперь это наш общий праздник.

- Что бы ты пожелала побратимам в день 14 октября?

- Не про...бать друг друга. Давайте будем внимательны, давайте помнить, что многие из тех, кому действительно нужна помощь на позавчера, не кричат «хелп» и не пишут под каждым постом номер карты. Звоните, проведывайте, загляните в глаза побратиму, который сдержанно отвечает в мессенджере: "Все норм". Говорят, война - это ад. Но мы превращали его во что-то другое, потому что стояли плечом к плечу, а в настоящем аду каждый страдает в одиночестве. Разве мы выстояли там, чтобы попасть в этот настоящий ад здесь? Только так, плечом к плечу, мы можем что-то изменить.

А еще я хотела бы пожелать удачи всем тем, кто сейчас держит линию фронта, кто выучил язык огня и умеет ждать. Кто стоит в этой степи, чтобы то, что навсегда меняет часть их самих, превращая какую-то грань души в ожог или сплошной шрам, не просочилось дальше и не разрушило все на своем пути.

Лана Самохвалова, Киев

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2021 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-