Андрей Лискович, экс-директор платформы Uber Works, один из основателей “Фонда Обороны Украины”
Задача наша очень простая: чтобы над Запорожской ОГА висел украинский флаг
25.04.2022 13:58

В первые дни войны он переехал из Сан-Франциско, где жил и работал, в Запорожье - город, в котором родился, окончил школу и где живут его родители.

Сейчас он один из основателей фонда, который занимается снабжением территориальной обороны. И это его первое интервью украинскому СМИ.

Андрей Лискович жил в Запорожье до 16 лет, в 2001 году уехал учиться в Московский физико-технический институт. Следующие 6 лет жил в Москве, окончил институт и Российскую Экономическую Школу. Затем закончил аспирантуру Гарвардского Университета, и остался в Америке.

Андрей признается, что изначально хотел быть профессором, но во время аспирантуры понял, что его больше интересуют информационные технологии. Поэтому после аспирантуры переехал в Силиконовую долину. До начала войны он жил и работал Сан-Франциско.

- Вы когда-нибудь думали о том, что Россия может напасть на Украину?

- Предполагал, что это может произойти. Считал это маловероятном, но возможным. Мы с родителями обсуждали, что будет, если начнется война, как себя вести. За неделю до начала войны мои родители ”репетировали” эвакуацию. Первая дата возможного нападения называлась 16 февраля. Они сняли на Бабурке (Хортицкий район Запорожья - авт.) квартиру, на случай, если будут разрушены мосты, чтобы можно было уехать. Были опасения, что могут разбить мосты и уехать станет невозможно. Родители не верили, что война начнется. Я большую часть февраля был в Москве. Почти все мои студенческие друзья из России, и я знал, что если война начнется, то я, наверно, больше никогда не смогу увидеть их. Более того, я специально съездил на Кавказ – в Дагестан, Чечню, Ингушетию, Северную Осетию - в те места, которые были горячими точками или где были теракты. Я хотел понять, какие там настроения и как там относятся к России. Меня очень удивило, что многие там говорят о России, как об иностранном государстве. В Махачкале люди спрашивали меня: “Вы из России прилетели?” Они ментально не воспринимают себя частью России.

А в Москве мне хотелось почувствовать атмосферу, понять, насколько люди ожидают военных действий. Из всех моих собеседников, практически никто не верил, что война действительно начнется.

20 февраля я улетел в Сан-Франциско. 23 февраля (по американскому времени - авт.) я услышал заявление Путина в прямом эфире. Стало понятно, что он объявляет войну. Я позвонил своему папе и сказал: “Вставай, началось, буди маму и уезжайте”.

- Они уехали? Послушали вас?

- Убедить было нелегко, но, к счастью, они были подготовлены благодаря тренировке неделей раньше. Они проехали через всю Украину, добрались в Польшу, а сейчас они где-то в восточной Германии.

- Это вы говорили им, куда и как нужно ехать?

- Первый день я занимался тем, что организовывал их эвакуацию, координировал и бронировал гостиницы. Было сложно, потому как все бронировали, а они ехали с собакой, и не везде их готовы принимать.

ОТВАГА АМЕРИКАНЦА И ЗЕЛЕНСКИЙ

- В интернете есть ваше фото, где вы на митинге в Сан-Франциско, завернуты в украинский флаг.

- Да, я сходил на большой митинг. Он был 24 февраля по американскому времени перед мэрией Сан-Франциско, на него вышло более 1000 человек. Было много россиян и белорусов, были люди с плакатами “Я москвич, простите меня”.

- У вас был просто флаг?

- У меня не было своего флага. Мне его дал мой знакомый американец китайского происхождения. Я обернулся в него, сфотографировался, и эту фотографию потом взял Блумберг для своей статьи о работе нашего фонда.

Мне было важно сходить на тот митинг, но было также очевидно, что митинги не окажут немедленного влияния на ход войны, в то время как в Украине счет шел на дни.

Я внимательно следил за тем, что происходило в Киеве и реакцией Зеленского в первую очередь. Когда я понял, что он не уедет, и будет бороться до конца, решил, что обязан немедленно вернуться и помочь всем, что в моих силах.

26 февраля я взял билет на самолет. Каждый, кто в дороге видел мой украинский паспорт, говорил слова поддержки. Никогда раньше не встречал такую единодушную реакцию.

Я доехал до пункта приема беженцев из Украины в Пшемышле. Туда приезжали автобусы, которые буквально штурмовали поляки с плакатами, предлагающими помощь с жильем, транспортом, едой. Не было эмоций, не было рыданий. Рядовые европейцы вели себя так, как будто выполняли свой долг.

- Психологически тяжелая картина, мне кажется?

- Да, это было психологически тяжело, тем не менее, я понимаю, что люди должны выезжать. Мы видели, что произошло в Мариуполе, на тех территориях, где они не уехали.

- Границу перешли и..?

- Ночью 27 февраля я перешел пешком границу. На выезд были огромные очереди, на въезд – почти никого. Но одновременно со мной прошла группа из 6 мужчин, которые ехали воевать, причем один из них - 21-летний парень из Массачусетса. Он не говорил ни слова по-русски или по-украински, и я помог перевести его просьбу к остальным - взять его с собой в армию. Они были приятно удивлены его решимости воевать за Украину, сразу же начали писать о нем своим знакомым. Это пример заразительной отваги. То, что сделал Зеленский (что не уехал), это в каком-то смысле источник этой отваги. Если бы он уехал, я не знаю, как развивались бы события, не знаю, приехал ли я бы. Трудно отмотать события.

- Вас зацепило что-то конкретное в речи Зеленского или сам факт?

- Сам факт того, что он остался. Слова - это одно, а действия - совсем другое.

- Вернемся к вашей дороге. Вы оказались во Львове…

- Переночевал, приехал на вокзал, а поезда все шли не по расписанию. Я собирался поехать в Киев – там была самая тяжелая обстановка в тот момент, но первый поезд был до Запорожья – и я поехал сюда.

ОБОРОННЫЙ ФОНД И СПЕЦЫ, КОТОРЫЕ НАУЧАТ ЛЕТАТЬ НА ДРОНАХ

- Как пришло понимание, что армия нуждается не в людях, а обеспечении?

- Приехал в Запорожье, пришел к военкому. Спросил, чем могу помочь. Желающих держать автоматы в руках было много, но не было снабжения. Приходили парни, как я, в джинсах и куртках, а им выдают "Калаш" и два магазина к нему - и все. Мне дали в сопровождение военный фургон, и мы стали ездить по всем военторгам и покупать всю тактическую одежду, которую можно было найти (флисы, футболки, обувь и т. д.) - все, что можно надеть на военного. Я покупал со своей кредитной карты, пока товар был в наличии, но в первую неделю-две почти все закончилось. Тогда мы начали переключать наше внимание на закупки на Западе.

- Мы - это кто?

- О том, что еду в Украину я сказал нескольким своим близким друзьям, затем слух разошелся среди остальных моих знакомых. Они начали переводить деньги, даже не спрашивая, на мой счет и писали “На помощь Украине”. Эти деньги я сразу тратил на покупку вещей в военторгах. Мне начали писать и спрашивать: “Чем я могу помочь?” Кстати, существенную часть денег получили от граждан России, хотя им грозит 15 лет за любую помощь Украине, но люди понимают, что происходит катастрофа и минимум, что они могут сделать, - перевести деньги.

Я работал в компании Uber 4 года, у меня там много знакомых и друзей. Сформировалась группа, которая начала мне активно помогать с логистикой. Мы основали фонд Ukraine Defense Fund (Фонд Обороны Украины). Он формально инкорпорирован в Огайо, скоро открываем представительство в Запорожье. Это неправительственная некоммерческая организация.

- Фонд собирает пожертвования, закупает критические вещи для военных и участвует ещё в каких-то процессах, которые полезны армии?

- Да. Мы столкнулись с тем, что в случае высокотехнологичных товаров, их недостаточно просто передать в армию. Нужно правильно их настроить, научить людей ими пользоваться, чтобы не получилось, что ими будут гвозди забивать. Сейчас мы открываем центр, который будет заниматься технической поддержкой и обучением. Это совместная инициатива с волонтерским центром "Паляниця". В первую очередь мы планируем фокусироваться на технических средствах связи и разведки: консультировать связистов и операторов дронов. Мы установили прямые контакты с инженерными командами каждого из производителей устройств, которые закупаем на западе, и они  готовы помогать.

- Вы упомянули запорожский волонтерский центр, ранее знали ребят из "Паляниці"?

- Нет. Мы не были знакомы с Василием Бушаровым. Познакомились случайно. Мы ожидали большую поставку медикаментов и думали, как правильно их распределить. Я не доктор и не могу принимать такие решения. Начал спрашивать у знакомых, кто в этом разбирается, и мне посоветовали Ксению (волонтер центра "Паляниця"), мы с ней связались, обсудили. Потом я приехал сюда лично, и сразу стало понятно, что это очень сильная команда. Сюда можно прийти с любой проблемой - и ее тут решат. То, что ребята сделали за несколько недель, невероятно круто, я большой фанат их работы. Их вклад в оборону – огромный.

- Какие новости вы читаете?

- В первые дни войны, я непрерывно читал десяток телеграм-каналов, пытался следить за развитием военной ситуации в мельчайших деталях. Но когда вернулся в Запорожье и начал заниматься снабжением, стало понятно, что мои личные действия почти не зависят от новостей. Нужно было просто делать все возможное, чтобы купить максимум снаряжения для добровольцев, которые каждый день приходили в военкомат. Поэтому сейчас я новости читаю эпизодически, и фокусируюсь на работе.

Главное, что меняется в работе – это горизонт планирования. Он увеличивается с каждым новым днем. Если в начале марта я занимался только тем, что можно было сделать "здесь и сейчас", то теперь у нас есть проекты, которые требуют нескольких недель для выполнения.

В марте я в среднем спал по 4 часа 20 минут. Была всего одна ночь, в которую я спал 7 часов. А сейчас я стараюсь спать около 6 часов. Горизонт планирования увеличивается, если я буду спать по 4 часа, просто не выдержу. Рассчитывать нужно на затяжную войну, и если все закончится через две недели - прекрасно. Но пока не закончилось, нужно прикладывать все усилия, чтобы можно было себе сказать потом, что сделал все, что мог.

ИСТОРИЯ ПРО 3 МЛН ДОЛЛАРОВ И СЛОЖНЫЙ ВЫБОР ВОЛОНТЕРОВ

- Родители как отреагировали на то, что вы едете в Запорожье, не отговаривали?

- Они не знали. Я не говорил им, что сюда еду. Если бы они знали, то мама бы не уехала.

- Когда им признались?

- Они узнали об этом из новостей через три недели. Был момент, 28-го февраля, когда они остановились в Тернополе по дороге в Польшу, а я в это время проезжал Тернополь на поезде по пути в Запорожье. Мы были всего в нескольких километрах друг от друга, но я ехал в одну сторону, а они - в другую.

- У вас есть понимание, что Запорожье отстоим?

- Я в таких категориях стараюсь не мыслить. Вместо того чтобы заниматься прогнозированием будущего, я делаю все, что могу, чтобы его изменить в лучшую сторону. Расслабляться точно рано. Готовиться всегда нужно к худшему, хотя это не значит, что оно произойдет.

В начале марта мои знакомые американские военные каждый день советовали мне немедленно уезжать. Говорили, что для украинской армии вот-вот все кончится, и российский спецназ начнет зачищать дома и меня застрелят. Это «вот-вот» продолжалось дней 10, но потом те же самые знакомые завязали с предсказаниями и начали помогать и жертвовать нам деньги. Прогнозирование - дело неблагодарное. Надо просто делать свое дело.

- И тем не менее, вы говорите, что нужно готовиться к худшему?

- Надо, но как – это очень нетривиальный вопрос. Вот например, стоит ли потратить деньги на обустройство бомбоубежищ или те же деньги потратить на то, чтобы здесь не было артобстрелов?

- Вроде бы ответ очевиден…

- Мне – нет. Я с разными военными говорил, и у них нет однозначного ответа.

- А можно и то и то сделать?

- Нельзя. Это стоит больших денег… если грубо оценивать, чтобы все бомбоубежища Запорожья довести до уровня, при котором гражданские смогут автономно прожить в них 10 суток: вода, вентиляция, железные двери, биотуалеты, – то есть даже еды нет в этом списке, – то это стоит 3 млн долларов. Это примерно 500 убежищ.

На те же деньги можно купить военное снаряжение, и вопрос в том, достаточно ли его будет, чтобы предотвратить артобстрелы и сделать масштабный ремонт бомбоубежищ ненужным? Я не знаю правильного ответа. Но такого рода выбор нужно делать постоянно.

Когда к военным приходишь и спрашиваешь, что вам нужно, они говорят: "Неси все". Но это не ответ. Когда ресурсы ограничены, нужно выбирать и выбор делать на основании военной ситуации. Потому волонтерам трудно. Им приходится такие решения принимать за военных, не зная полной оперативной обстановки. Поставьте себя на их место: к вам приходит подразделение, и просит бронежилеты. Вы знаете, что они им нужны, но нужнее ли они им, чем тем, кто под Авдеевкой, например? Нет простого ответа.

- Вас критикуют за неправильные решения?

- Не знаю, не слежу за этим. Я не публичный человек и для меня это очень некомфортная роль, но сейчас она необходима. Есть большой дефицит доверия в Украине. Все подозревают всех в расхищении средств, и из-за этого много бюрократических процедур. Когда я приезжаю в часть, и отдаю какие-то вещи, мне нужно, чтобы их сразу же использовали, а не тратили огромное количество времени на оформление. Но мне также важно, чтобы наши доноры на Западе, понимали что деньги расходуются по назначению. Потому мне приходится быть в публичном поле, и лично отвечать за эффективность закупок.

- Заговорили о деньгах. Сколько фонд уже собрал?

- Мы собрали порядка 700 тысяч долларов деньгами и примерно 500 тысяч долларов товарами. То есть 1,2 млн долларов помощи.

- Если помощь не финансовая, а, к примеру, товары нужно доставить. То логистикой тоже вы занимаетесь?

- Да, мы занимаемся всем процессом от начала до конца: сбор средств, поиск поставщиков, закупка товаров, доставка сюда и распределение. К примеру, недавно мы из Америки привезли дроны меньше чем за 96 часов. С того момента, как мы взяли их у производителя на складе и до того момента, как их взяли в руки военные, прошло 95 часов.

Каждый день критически важен. Пока мы маленькая организация, у нас есть преимущество в скорости. Естественно госструктуры тоже этим занимаются, но у них очень медленные процессы. А когда все горит, даже от нескольких вовремя привезенных дронов может зависеть ситуация на важных участках фронта.

- Как долго готовы всем этим заниматься?

- В долгосрочной перспективе снабжением должно заниматься государство. Но факт в том, что оно не может это делать с такой скоростью, которая нужна для текущей обстановки, и без помощи волонтеров армии будет очень тяжело. Сейчас идет война логистических цепочек. Вопрос в том, сможет ли Россия подвозить снабжение быстрее, чем Украина и Запад?

Я не рассчитываю на то, что это закончится быстро. Надо работать в полную силу, пока не будет достигнут результат.

ВСТРЕЧА С РОДИТЕЛЯМИ И ПОЖЕЛАНИЕ ПРЕЗИДЕНТУ

- Вы встречались с главой Запорожской ОГА, передавали Starlink. Почему вы?

- Западные доноры передали Украине большое количество терминалов спутникового интернета Starlink но почти все они заехали через централизованные каналы и скорость распределения по ним низкая. А мы взяли терминалы Starlink на складе самой компании SpaceX в Польше и напрямую привезли их в Запорожье, что оказалось намного быстрее.

Конечно можно старлинки получать по запросам через Киев, но это долго, и требует больших усилий. Насколько я знаю, большая часть пожертвованных терминалов до сих пор лежит на складах в ожидании распределения конечным пользователям.

Мы - за работу с властями в той мере, в которой это помогает скорости. Мы работаем и с ОГА, и с горсоветом, и есть многие вопросы, с которыми они помогают. Но если централизованная процедура замедляет процесс, мы действуем параллельно.

- Какую задачу ставите перед собой?

- Задача очень простая: чтобы над ОГА висел украинский флаг. Средства достижения этой цели со временем меняются. Если в первый день это была закупка тактической одежды, то сейчас нужно закупать более высокотехнологичные вещи.

В целом, мы стараемся максимизировать количество товаров,   переданных конечным пользователям (военным). Важно, чтобы товар попадал не на склад, а конкретным людям. С начала нашей работы мы уже передали товаров примерно на 1 млн долларов, и ведем закупки на еще несколько сот тысяч.

- Война продолжается уже два месяца, активность пополнения фонда снизилась?

- И да, и нет. Изменился тип поддержки. Если в начале у нас было много небольших пожертвований, то сейчас мы начали находить больших доноров, которые готовы давать крупные суммы - 100 тысяч долларов и выше. Среди наших доноров есть несколько известных на Западе людей, и интерес к нашей работе продолжает увеличиваться.

- То, чем вы занимаетесь сейчас, похоже на то, чем занимались в Силиконовой долине?

- Да. Uber - это логистическая компания, которой нужно довезти от А до Б человека, еду, груз. Мы сейчас этим же занимаемся. Но все, что мы закупаем, все идет в армию.

- Война идёт, гибнут военные. Наверняка среди них есть те, с кем успели познакомиться. К этому нельзя привыкнуть или приспособиться. Как удаётся не впадать в депрессию?

- Боюсь, что сейчас некогда рефлексировать. Это оттягивает время и усилия от работы. Закончится война - и можно будет думать обо всех этих вещах. Для меня лучший способ восстановить эмоциональный фон - поспать. Утро вечера мудренее.

- Что бы хотели сказать своим друзьям?

- Помочь может каждый. Не нужно думать, что, если я один, то ничего не могу сделать. Путин рассчитывал, что так будет думать подавляющее большинство и он не встретит системного сопротивления. Каждый на своем месте может доказать обратное, и если это сделают все, мы победим.

- Что бы вы сказали Зеленскому?

- Ему не до меня, но он невероятно храбро себя повел в первые недели войны. Я ему желаю личной энергии, чтобы было время спать и продолжать борьбу.

- Какой представляете встречу с родителями?

- Пока не знаю. Все будет зависеть от военной ситуации. Моя мама очень не хотела уезжать, для нее это личная трагедия. Она очень хочет быть здесь, она занималась волонтерством с 2014 года.

Но для меня важно, что она в безопасности и мне не нужно думать об этом. Это дает мне больше времени работать.

Но придет время, и родители обязательно вернутся. Тогда и увидимся.

Ольга Звонарева, Запорожье

Фото Дмитрия Смольенко

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2022 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-