Анна, эвакуировавшаяся из «Азовстали» с ребенком
Мы надеялись, что будем ехать с Красным Крестом, но сидели лицом к лицу с русскими солдатами
11.05.2022 10:00

Бункер завода "Азовсталь" на два месяца стал домом и спасительной крепостью для 24-летней учительницы французского языка Анны, её 6-месячного сына Святослава и её родителей. Семья попала в подвалы завода, когда ребенку еще не было 4 месяцев.

Святика в бункере называли ангелом, а украинские военные сказали, что он настоящий козак. Его улыбка заставляла верить в то, что выбраться удастся. Еду для малыша искали военные, манку варили на воде, которую грели в кружке на свечке.

Эта семья приехала в Запорожье на первых автобусах, которые вывезли людей из бункеров завода 3 мая поздно вечером. Тогда в Центре регистрации переселенцев были сотни СМИ, колонну приехала встречать лично вице-премьер-министр Ирина Верещук. Полноценно пообщаться с Аней тогда не было возможности, затем семья уехала в более безопасный регион. Но Аня все же согласилась рассказать свою историю корреспонденту Укринформа.

Все два месяца она вела "дневник войны". В нем есть все о бункерной жизни, страшной тишине, контузии и первой встрече с российскими солдатами.

- Когда вы попали на "Азовсталь" и почему решили прятаться именно там?

- 24 февраля мы слышали взрывы. Как потом поняли, это было наступление со стороны Новоазовска. А 25 февраля утром я услышала взрывы уже недалеко от нашего дома, примерно за 2-3 улицы. Мы решили отправиться в бомбоубежище "Азовстали". Мужу пришла рассылка на мессенджер, что там можно спрятаться.

- Вы знали, какие там бункера?

- Мы просто знали, что они там есть. Когда мы туда пришли, нам рассказали, что есть все необходимое на первое время и можно не переживать.

- Вашему сыну Святославу сколько было на тот момент?

- Три месяца, почти четыре.

- Что с собой взяли?

- Мы взяли документы, какие-то драгоценности, еду на первое время, воду, детские смеси и немного вещей. Мы думали, что пробудем там 2-3 дня, а когда основной удар пройдёт, сможем вернуться домой. Мы даже не брали животных. Собака и три кошки остались дома.

- Когда поняли, что вы там явно на дольше?

- Первое время мы действительно думали, что неделю пробудем - и все. Потом шла вторая неделя, думали, что, ну, эту ещё побудем, просто нужно подождать. Когда мы были в первом бункере, примерно неделю, туда прилетел снаряд (какая-то мощная ракета) и мы поняли, что нужно менять бункер. Перешли во второй и там начали осознавать, что это надолго. Там было больше людей. И ситуация накалялась, взрывы становились чаще. Уже не было возможности выходить на поверхность. На первом этаже здания был туалет и даже обычный поход в туалет был для нас как вызов. Попасть туда, если есть возможность, просто взглянуть в окошко, подышать воздухом и обратно вернуться, - это считалось, что ты очень смелый.

- Как Святослав реагировал?

- Когда были первые взрывы, то он по началу пугался, плакал. Потом уже к этому привык. Ему очень нравилась темнота, потому что большую часть времени мы проводили в темноте, либо при свечах, фонариках, в сырости и холоде. Я очень боялась, что он подхватит какую-нибудь инфекцию, туберкулёз. Потому что помещение плохо проветривается, а людей много. Плюс ко всему - мы находились там, где были бывшие бани, потолок тёк, и сырость на здоровье очень влияла.

Сначала кормила и грудью, и смесью, но из-за стресса молоко перегорело и пришлось переходить на смеси.

24 февраля мы купили смеси и памперсы, потому как поняли, что это самое основное,  и в бункере украинские военные нам помогали.

Смеси нам хватило не несколько недель, а дальше мы не знали, что делать, и военные нам приносили. Где-то их находили. Когда смесей не было, то молоко с сахаром смешивали. Пакетик манки нашли и пытались варить - находили железные кружки, наливали водичку и грели.

МАЛЕНЬКИЙ АНГЕЛ, КОТОРЫЙ ЗАСТАВИЛ НЕ ОПУСКАТЬ РУКИ

- Как держали себя в руках? Уверена, что было страшно.

- Таких моментов было очень много. Особенно тяжелое время утром, когда просыпаешься и понимаешь, что возвращаешься в эту реальность, и это не сон, это какой-то фильм ужасов, а ты в главной роли. Можно было плакать, матюкаться, кричать. Но это эмоциональная разрядка… поплачешь-поплачешь и берёшь себя в руки.

Я ребёнком очень вдохновлялась, когда он улыбался, я понимала, что ради него должна держаться. И люди в бункере называли Святика ангелом, говорили, что если мы выберемся, то это благодаря ему. Он настолько всех своей улыбкой, детской непосредственностью, милотой поддерживал и забавлял.

- У Святика, наверное, есть свои первые достижения, которые произошли в бункере?

- Конечно. Он начал кушать манку. До этого была только соска, а теперь мы кушаем с ложечки. Он начал сидеть, говорить "мама". Достижений достаточно для двух месяцев.

- Сколько людей было в вашем бункере?

- 75 человек, в том числе 17 детей. Цифра варьировалась: кто-то уходил, кто-то приходил, были и такие смельчаки. Меня поражает, что некоторые боты из российских СМИ начинают говорить: откуда она знает точное количество людей и сколько было детей? Когда ты 2 месяца живёшь с людьми, ты знаешь все: у кого какая привычка, какие родственники, любимая песня. А детей почему точно знаю, потому что у нас делилась еда: отдельно для детей и взрослых. Деткам могли быть какие-то печеньки и, если удавалось испечь хлеб, то кусочек хлеба. То есть деткам привилегии были.

- Как обязанности распределили? Был график дежурства на кухне например?

- Да. Мы сразу установили дежурство, чтобы все было честно, чтобы не было такого, что одни люди рискуют жизнью и добывают воду, готовят еду, а другие просто сидят и пользуются всем. Ну и если, не дай бог, прилетит ракета, то это было на удачу.

- Добывали воду - это что значит?

- На заводе был горячий цех, и там по нормам вода и молоко должны были бесплатно выдаваться работникам раз в день. То есть там были запасы воды. Молока, разумеется, было мало, а воды - достаточно, но её нужно было искать. Учитывая, что все цеха были полуразрушенные и каждая вылазка туда могла стоить жизни, то воду реально нужно было добывать.

- Когда наши военные впервые увидели вашего ребёнка, какой была реакция, помните?

- Да. Они все были шокированы. Они сразу сказали, что будут что-то делать, потому как настолько маленький ребёнок - это невероятно.

Некоторые брали на руки, играли. Один из ребят спросил, как зовут малыша, когда я сказала Святослав, то парень ответил: "Настоящий козак. Молодец".

ВЫЙТИ ИЛИ ОСТАТЬСЯ В БРАТСКОЙ МОГИЛЕ

- Когда появилась возможность эвакуироваться?

- Мы пытались выбраться ещё с начала марта. Говорили про зелёные коридоры, но к сожалению они все обстреливались.

Было такое, что люди выезжали вроде бы по зеленому коридору, а на самом деле это люди просто выезжали сами. Они добирались до центра города, там колонна делилась на две части обстрелом российских солдат, и одна часть людей смогла вырваться, а вторая - вынуждена была вернуться в бункер. У нас мальчик был с кошкой. Он посадил кошку в одну машину, а сам в другой ехал, и кошка уехала в Запорожье, а он вернулся.

В середине марта мы понимали, что вариантов нет вообще никаких, обстрелы усилились.

В середине апреля нам сказали, что ситуация плохая и наши военные будут делать все, чтобы нас спасти. Начали снимать видео о нас, о том, что нас нужно спасать, мы гражданские, нас много и с нами что-то нужно делать. 25 апреля к нам пришли и сказали, что сегодня эвакуируют. Мы собрались, составили предварительные списки, кто едет в первой партии, кто во второй. Привилегия была у детей, женщин с детьми, раненых (среди гражданских - авт.). Я была в первом списке. Когда мы вышли в холл, нас на автобусах должны были довезти до заводских проходных. Но в этот момент нас с дрона увидели российские военные и кинули мину прямо под наши двери. Четверо наших военных были ранены.

Несколько раз мы пытались выбираться наверх, даже подумали, что может это ошибка была, но нет. Каждый раз как только кто-то входил из бункера, дрон реагировал - и нам посылалась мина. Однажды наши военные не смогли выбраться, остались с ночёвкой. К нам прилетела огромная бомба. Я не разбираюсь, но по той информации, что была, это либо фосфорная, либо трёхтонка.

- Когда эта бомба прилетела, кто-то пострадал или обошлось?

- Я находилась чуть выше бомбоубежища. Мама со мной была, её взрывной волной откинуло. Потом оказалось, что у неё перелом руки. У меня лёгкая степень контузии - сразу рвать начала. Ребят наших контузило, у некоторых это была повторная контузия. Это ужас. Я видела повторную контузию, это кошмарное состояние, у человека истерика.

Одна женщина была в туалете, а там было зеркало, которое от взрыва посыпалось на голову и долго не могли остановить кровотечение. У неё к тому же был букет сложных болезней.

В этот момент генератор, который у нас был, откинуло на четыре метра, он перестал работать. Мы оказались в кромешной тьме. Нашли свечки и занялись оказанием помощи и гражданским, и военным. После падения бомбы у нас свалилось два марша, два эвакуационных выхода, и мы понимали, что если ещё раз такая прилетит, то будет братская могила.

- А как же обещанный россиянами режим тишины?

- Он был несколько дней… на несколько часов. Была ещё одна попытка эвакуации.  Люди выходили, наши ребята помогали, по цепочке передавали детей, сумки. И мы слышим выстрелы, жужжание самолётов, и мы понимаем, что режим тишины закончился и нам нужно обратно возвращаться в убежище. Честно говоря, после таких попыток мы вообще не верили, что сможем вырваться. Это такой риск был - выходить каждый раз и понимать, что тебя сейчас обстреляют российские военные.

- Чего больше всего боялись?

- Тишины. Звучит парадоксально, но она напрягала больше всего. Когда ты постоянно слышишь выстрелы, то можешь примерно понимать, где они находятся. А когда тишина… За ней всегда следовала мина или бомба. Затишье перед бурей. Мы её не любили.

БУНКЕР И ПРОРОССИЙСКИЕ ВЗГЛЯДЫ

- Наступило 30 апреля - ваш последний день в бункере. Расскажите о нем.

- Мы проснулись. Была тишина, и она была весь день. Часть людей, которые были пророссийски настроены, в этот же день самостоятельно ушли через дыру в заборе. Было много дырок от взрывов. Было много рабочих, которые хорошо знают Азовсталь. Впоследствии многие из этих людей сдали все позывные, все позиции наших. Я очень надеюсь, что сработает "закон бумеранга" и им все это вернётся. То, как наши военные за нас сейчас отдают жизнь, то, как они отдавали нам свою еду...

Чтобы мы связывались с нашими родными, они под обстрелами к вышкам добирались и отправляли сообщения.

Ну как можно быть настолько подлыми… ?

- То есть вы с этими людьми (с пророссийскими взглядами) находились все два  месяца вместе?

- Да. Мы ещё в бункере понимали политические взгляды друг друга, это осложняло ситуацию. Ведь когда люди сообща действуют - это одно, а когда у людей разница во мнениях, но они должны как-то выживать, то получается, как на подводной лодке -  ты никуда не можешь уйти.

ВСТРЕЧА С РУССКИМИ СОЛДАТАМИ

- Вернёмся к 30 апреля…

- К нам пришли наши военные вечером. Сказали, что есть 10 минут. Мы собрались как пули. Пошли к автобусу, пробираясь через все завалы. Очень тяжело было ехать и понимать, какие масштабы разрушений. Завода просто нет. Это как в компьютерной игре, как сталкер. Мы только слышали и не думали, что все вот так. Я ехала и думала, что увижу полуразрушенные здания, а увидела, что зданий нет. Они сложены были и лежали.

Наши ребятки довезли нас до проходных, затем через проходные на Набережную и там нас передали в руки Красному кресту, ООН, и представителям церкви. Как сейчас помню слова одного из представителей церкви, он сказал: "Для вас война закончена". Но это было только начало.

- На этом этапе появились российские военные?

- Мы проехали несколько метров, и в наши автобусы зашли русские солдаты. Один человек с автоматом впереди, один - сзади.

- Вы знали, что так будет?

- Нет! Нет! Мы думали, что будем ехать с Красным крестом, но никак не думали, что будем сидеть лицом к лицу с русскими солдатами. Для нас это был шок.

Когда мы ехали, радость сменилась страхом и непониманием, куда нас везут.

- Ехали на фильтрацию?

- Да, ехали в Безыменное. Туда прибыли ночью. В первой палатке нам сказали раздеваться. Они отбирали худеньких женщин. Думали, что мы можем быть военными или как-то быть связаны с ними. Полностью все снимали и белье. Просматривали. Искали татуировки, шрамы. У меня есть шрам после удаления аппендицита и они спросили, была ли операция. Если татуировки, то значение их нужно объяснять. У меня был медальон с трезубцем и мне сразу сказали назвать имя и фамилию того, кто его подарил.

Все личные вещи досматривали. Всё, что острое, вплоть до маникюрных наборов, забиралось.

- Это долго было?

- Очень долго. Плюс ещё с ребёнком на руках и в час-два ночи.

- В этом лагере среди "сотрудниц" были женщины, они никак не реагировали на малыша?

- Они сказали: если хотите, то подержим вашего ребёночка. Я сказала: извините, ни за что на свете вы моего ребёнка не возьмёте.

Во второй палатке проходил скрининг. Там сидит целая группа российских военных с компьютерами. Они брали наши телефоны, подключали к компьютеру и скачивали всю информацию: фото, контакты, смс, соцсети. У моей мамы в телефон вернулись даже те фото, которые она удаляла. Всё достали. Паспорта сканировали. Все, что о нас можно было узнать, все узнавали. Затем мы по одному садились напротив русского военного, который нас опрашивал. Спрашивали про связи с военными, если такие были, то начинался психологический прессинг, говорили что для нас лучше будет все рассказать. Всё в духе КГБ.

НЕ ЗАВТРАКАЛИ, ЧТОБЫ СЭКОНОМИТЬ ЕДУ

- Когда были на Азовстали, вы понимали, знают о вас на подконтрольных Украине территориях или нет?

- Мы не понимали, что знают о нас. Для меня было шоком, когда представитель Красного креста говорит: "Мы подъезжаем к Запорожью, там будем примерно 300 журналистов". Я подумала, что он утрирует. Но когда мы подъехали, я поняла, что там толпа людей.

Мне говорят, что меня искала Катя Осадчая, Подоляк. А я говорю: А кто такой Подоляк? Я два месяца была отрезана от информации.

- Что сделали первым делом, когда уже были в Запорожье, в гостинице, и ночь прошла?

- Позавтракала. В бункере не было завтрака. Первый приём пищи начинался в 2 часа дня, чтобы сэкономить её. Позавтракала, новости посмотрела и поняла, насколько Украина стала сильной, насколько наш народ меняется…

- Сколько в весе потеряли, пока в бункере были?

- 10 кг. Мой отец - 20.

- Ань, перебью, но не могу не спросить. Медальон с трезубцем сохранили?

- Да. Я пронесла те вещи, которые нельзя было проносить. Спасибо ребёнку.

У меня были спички с изображением козака и флага. (Весь механизм, как Ане удалось это сделать, не описываем из соображений безопасности, - ред.). Из-за такого коробка, как я потом узнала, сына моих знакомых остановили, когда он фильтрацию проходил.

- Что хотите в первую очередь сделать?

- Хочу помочь нашим ребятам из Азовстали выбраться. Очень хочется, чтобы третья страна попыталась забрать на корабле ребят. Потому что в соответствии с конвенцией ООН ст. 37, 38, любая страна может взять на себя обязательства их экстрадировать без согласия путина.

- Ань, у истории нет сослагательного наклонения, но все же. Если бы отмотать время назад, зная все это, вы бы пошли в бункер?

- Нет. Ни за что. Я бы сразу постаралась уехать и забрать мужа.

- Я так понимаю, что вы, как и большинство мариупольцев, просто не верили, что город будут убивать?

- 24 февраля, когда я рано-утром увидела пост одного из моих друзей в Фейсбуке о том, что Россия напала на Украину, то прочла и подумала, что речь о 2014 годе. Не придала значения даже. Но потом услышала взрывы и поняла, что война.

- С кем-то из тех, с кем жили в бункере, поддерживаете отношения?

- Да. Есть одна семья: мама и 14-летняя дочка. Мы продолжаем общаться. Они меня очень поддерживали, помогали мне с ребёнком. Самостоятельно с ребёнком в таких условиях очень тяжело.

- Что бы хотели бы сказать нашим военным? Верю, что они смогут прочесть материал.

- Я их очень люблю. Они большие молодцы. Я, моя семья и вся Украина - мы обязаны им нашими жизнями. Мы будем за них молиться, будем делать все, чтобы они смогли вернуться живыми, здоровыми к своим семьям и чтобы ни в коем случае их семьям не пришлось вместо них идти за медалями к нашему президенту Украины, а чтобы они сами поднимались и шли за ними.

Ольга Звонарьова, Запорожье

Фото Дмитрия Смольенко и предоставленные Анной

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2022 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-