Позывной «Маугли», фотокорреспондент Укринформа, боевой медик ВСУ
Сейчас гибнет сто в день? В случае отложенной войны потом будет тысяча…
13.06.2022 14:03

Вот уже три с половиной месяца мы начинаем утро с просмотра ФБ-аккаунтов друзей, которые сейчас в Харькове, под Изюмом, Северодонецком… Лена – первая, с кого стартует утренний скролл, онлайн-перекличка, когда ты хочешь удостовериться: все ли живы-здоровы? И хотя для успокоения достаточно увидеть фотку и смайлик, но на протяжении всех этих лет Маугли поражала нас не только отличными фото (восемь лет съемок на «нуле», она всегда совмещала работу в агентстве с «занятиями» на передовой), но и проникновенными зарисовками войны. Из последнего: «История столь странная штука, что порой сложно понять – толчешься ли ты на месте или бегаешь по кругу, то ли подобно хищной птице взмываешь кругами ввысь». Господи, Маугли, ну что за вопросы?

Я жду ее появления в Сети и уточняю, готова ли она пообщаться. Лена в интервалах между эвакуациями раненых отвечает на вопросы. В какой-то момент она прерывает беседу: «Погоди, что-то въе...шило. Должна проверить». Господи, помилуй. Через 10 минут возвращается: «Все норм, можем продолжать…» Результат этого записанного разговора перед вами.

В ВОЗДУХЕ СТОЯЛ ЗАПАХ, КАК В 2014-м. И Я ГОВОРИЛА СЕБЕ: «ЭТО ХОРОШО, ТАК ДОЛЖНО БЫТЬ»

– Маугли, ты осознавала неотвратимость войны?

– За полгода до вторжения какая-то струна внутри натянулась так болезненно и звонко, что ничем не могла ее расслабить. Просто на все вопросы тех, кому страшно, отвечала: все будет хорошо, но вот то-то и то-то стоит подготовить (одним – джентельментский набор для эвакуации, другим – для войны), а этому надо обучиться… В воздухе стоял запах, как в 2014 году. И я говорила себе: это хорошо, так должно быть. Перед войной ко мне в село приехали журналисты первого канала ФРГ, которые были в составе делегации министра иностранных дел Германии Анналены Бербок. Я согласилась с ними пообщаться, чтобы они могли донести мой месседж о войне, о нашей готовности к сопротивлению. Тогда в Германии в выпуске новостей, в сюжете о визите Анналены Бербок, вышел отрывок нашего разговора, где я говорю – это вопрос времени, когда они будут пытаться взять под контроль Киев. О первых днях войны в полной мере, вероятно, смогу поведать уже после ее завершения. Пока только скажу – они были насыщенными, а в том, сколько мрази смогло пробраться в Киев, пришлось убедиться лично. Я по собственному опыту знаю, как много смелых людей, рискуя жизнью, безоружных, помогали уничтожать вражеские колонны на Киевщине и Черниговщине.

24 февраля я просто проснулась, мы с побратимами и подругами, с которыми воевали еще в АТО/ООС в 2014 году, начали писать друг другу. Мы были собраны и знали, что делать. В какой-то степени нам стало легче – ушло напряженное ожидание.

Самыми сложными были первые дни, когда под оккупацией оказались села моих побратимов, мой волшебный лес (мое село было оккупировано уже 25 февраля), у многих там остались близкие, родители.

И через плохонькую связь они сообщали нам и докладывали об обстановке, а мы звонили "тому парню с байрактаром" и передавали ориентиры уже ему.

В эти первые дни мы видели людей, которые, срывая погоны, сбегали, а еще видели тех, кто нес нам под обстрелами поесть. И говорил – я живу рядом, можно помыться и все такое…

Напряжение было огромным. Мы сорвали план захвата Киева, и это – история отваги и единения. С одной стороны, благодаря профессионализму и смелости наших военных, с другой, россияне недооценили, что военным будут так помогать люди. Колонны на Гостомеле, Бородянке, Макарове – сотни единиц были уничтожены благодаря тем, кто передавал информацию.

Имела возможность послушать перехваты разговоров русских военных, когда они, претерпевая поражение, фактически отдавали приказы на геноцид: “Не церемонится с гражданскими, сделать так, чтобы боялись... Работать на поражение…”.

Или было еще такое: "У вас с собой - минимум, все, что нужно, возьмете на месте". То есть относительно обеспечения, им разрешили откровенно мародерствовать.

Ну а дальше, уже 1 марта, изъясняясь официально, в ходе военной операции были возвращены под украинский контроль села Петровка, Старый и Новый Быков, Гавриловка, Украинка, Макеевка, Терешковка, Галица, Яхновка, Свитанок Черниговской области.

– О, среди перечисленных сел есть твое – с волшебным лесом! Дом уцелел?

- Это не мое. Это село с похожим названием, мое освобождали другие. Но мой дом уцелел. Соседи повесили белый флаг, присматривали. В моем селе обошлось без зверств, а там, куда мы зашли, они свирепствовали.

Если сначала они отбирали телефоны, то позже уже просто стреляли в тех, кто видел проход колонн. Поняли, что хлебом-солью их не встречают, люди пытаются передать нам информацию. Так они привязывали их к столбам, мордовали. Не разрешали похоронить… Когда мы вошли, многие убитые гражданские так и лежали, прикрытые одеялом или кусками шифера.

– В твоих соцсетях есть информация, что сейчас ты работаешь на стабилизационном пункте. Это, как я понимаю, первая «приемная для раненых»?

- Наш экипаж медэвака (медицинско-эвакуационный – ред.) жил на сводном стабпункте с военными врачами. На некотором расстоянии от непосредственной линии ближнего огневого контакта работают передовые хирургические бригады и военные медики, чтобы вовремя оказать помощь. Ведь оттуда до госпиталя еще долгий путь. Тяжелые пациенты промедления просто не переживут. Существует такое понятие «золотой час». Выживание напрямую зависит от времени, за которое раненый получит квалифицированную помощь.

Мы – боевые медики. Поэтому постоянно находились недалеко от своих подразделений во время работы – будь то засада на колонну, будь то работа арты с аэроразведкой. После зачистки мы просто заезжали в конце, первыми заходили штурмовики. Большинство наших медиков имеют боевой опыт и другие военные специальности – у нас есть разведчики, саперы. Потому что все хотят «пиу-пиу», но кто-то должен быть и в эвакуационных группах, уметь оказать помощь.

В начале апреля мы не могли быстро проехать к месту, где были раненые и погибшие наши собратья. Единственная дорога обстреливалась артой и из «вертушек». Пацаны выходили пешком к месту, где их могли увезти джипом. В других случаях все рассчитано так, что менее чем через час раненый попадает в стабпункт. Но ведь ситуация быстро меняется и линия столкновения тоже. В апреле городок, где был стабпункт, на изюмском направлении, не раз пытались штурмовать.

Бои не прекращаются ни на минуту, поэтому понятие тыла пока достаточно размытое. Знакомые мне еще по АТО/ООС города и села, оставшиеся на том же расстоянии от передовых позиций, что и ранее, авиацией и ракетами просто разбирают в клочья.

НАША АРТА ЗА ЭТИ ГОДЫ НАУЧИЛАСЯ РАБОТАТЬ ПРОСТО ЮВЕЛИРНО

– Что изменилось с 2014 года?

- В 2014-м дождевую воду в миску собирали, но по нашим городам, за нашей спиной ракеты не летали. Как бы ни было тяжело на передке, но был защищен тыл. Это просто по-другому все. Мы окрепли духом, разумом, конечно, и оснащение лучше, чем в 2014 году. Выносливость, выдержка, сила внутренняя, опыт – это все дорогого стоит. Так мгновенно собраться и е…шить. Наша арта за эти годы научилась работать просто ювелирно. Во всех военных сферах – профессионалы с опытом. А враги… их тупо много. Они все берут количеством, Чернобаевка – это не про...б, это их стратегия – забрасывать телами. И кое-где она срабатывает.

Неизменная волонтерская поддержка, на которой мы выгребаем реально...

После освобождения Киевщины и Черниговщины было изюмское направление. Здесь было все. Авиация, ракеты, «кассетки», белый фосфор, а когда сталкиваешься со всем, что сыплется с неба, думаешь; нафига я эту винтовку таскаю? Дайте ПЗРК! Много раненых и убитых…

На Благовещение реально произошло чудо… Мы временно разместились на одном из инфраструктурных объектов, кто-то из местных сдал и – авиаудар… Потом мы узнали, что это была ФАБ-250, мощная, но неточная. Враги промазали. В деревне разнесло два дома, воронка - размером с частный дом. Только чудом случилось так, что людей там не было, так что обошлось без жертв.

– Расскажи о настроениях там.

- Показательный эпизод. По пути остановились заночевать, нас пустили на один инфраструктурный объект. Стою утром в наряде (охраняли машины), подходит женщина: "А шо, ваенных сюда пустили? А мы к себе не пустили". Потом другая: "Зачем вы здесь, мы вас не звали, вы здесь всем мешаете". Потом еще два человека в том же духе… Ну, мы между собой говорим – хана, ночью нас накроют. Но ничего, ночь пережили. Утром прилетело... На Донетчине и Харьковщине просто чаще сталкиваешься с упреками: "Если бы не защищались, если бы ВСУ не было, то и те бы не стреляли, а пофиг какой флаг...".

- Сдают потомки тех, кого заселили туда после Голодомора...

– Мы спасали одного из гражданских. Его жена нас проклинала за то, что если бы не вы или вы бы не сопротивлялись, то мы бы спокойно жили. Есть и такие настроения, зачем лгать. Но не только там. На Черниговщине как-то остановились, зашли в магазин, а продавщица говорит: "Ой, зачем вы сюда приехали, нас теперь будут бомбить..." Люди разные. На Харьковщине были люди, готовые нас обнять. Мы их просили уехать, они отвечают: куда я поеду, лучше здесь умру, только вы не уходите. Одна женщина под обстрелом бежала к нам по улице и звала к себе в подвал. Но предатели были и на Киевщине, и на Черниговщине. Такие прямо откровенные, которые колонны через мой лес в мое село провели, которые ТРО местную сдавали…

– Хватает продуктов-лекарств?

– Да. Потому что люди помогают постоянно. Иногда готовим сами, если нет возможности, то едим консервы, сухпаи, когда вместе с другими подразделениями, бывает, повара готовят. Это о еде.

А что касается оружия, то уже и западная артиллерия работает. Ракетные установки нужны – больше тяжелого. Наши потери это точно снизит, а их увеличит. Пот артиллерии бережет кровь пехоты, ты же знаешь…

– Как вы переживаете, когда приходится отходить?

- Если это тактическое отступление, то мы понимаем, что положить кучу людей за три улицы просто стертого с лица земли села, нет смысла. Поэтому где-то приходится отойти на более выгодные позиции, выровнять линию так, чтобы эффективнее арта и реактивка могли работать. Все-таки на 90 процентов это война технологий. Авиация, арта, ракеты… Поэтому для нас настолько важно тяжелое вооружение. Нам необходимо полное восстановление контроля над нашей территорией. Если мы оставим хоть какой-то анклав, то это новая волна и новая отложенная война. Сейчас гибнет сто в день? В условиях отложенной войны потом будет тысяча… Крым придется растянуть во времени, а остальные – Запорожье, Херсонщину, Донбасс, побережье – вернуть сейчас.

– Бои не прекращаются ни на минуту, а фронт не движется. Как это?

– Движется туда-сюда. В нашей ротации под Изюмом было так: мы заехали, когда они наступали стремительно, было тяжело, потом их остановили и местами отбросили. Ситуация все время меняется: это и о контроле над дорогами, и о населенных пунктах. Сегодня есть село, завтра две улицы от села едва уцелели…

– Как бы ты оценила, так сказать, качество их солдат?

- Качество очень разное, в целом сброд деклассированных элементов.

– Вас не смущает то, что в Беларуси разворачивают армию?

– Сама по себе белорусская армия – это ни о чем, но это оттягивание наших сил и средств. Это бы растянуло наши войска и ослабило.

Сейчас это скорее психологическая операция, подготовительная, смотрят кто и как будет реагировать. И если темы о помощи из стран НАТО и увеличении поставок оружия утихнут, могут полезть. Думаю, что военное руководство просчитывает все варианты, идут переговоры с партнерами, и этого не произойдет.

- Мы недавно подытожили события ста дней войны. Как бы ты сама охарактеризовала их?

- Война прокатилась за несколько часов сотнями единиц тяжелой техники, по волшебному лесу, пытаясь добраться до Киева. Она навсегда и для всех поменяла все, что в эти годы было глубоким тылом. Мы поняли, как болезненно отступать хоть на шаг, как тяжело удерживать распространяющееся зло. Будто большая вода прорвала запруды, построенные тяжелым трудом и дорогой ценой.

Но мне постоянно хочется говорить о том, что осталось неизменным, невзирая на масштаб, неопределенность, отчаяние, страх и тревогу в обществе. Это помощь, поддержка такого уровня, которая полностью способна обеспечить существование подразделений, еще не получивших государственное финансирование. Это детские рисунки и ангелы, письма, неожиданные подарки от незнакомых людей, объятия и теплые слова.

Это ощущение единения, связей материальных и духовных, помогающих найти силы в сверхсложных ситуациях и сохранять веру, что сможем выстоять и победить.

Беседовала Лана Самохвалова

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2022 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-