Андрей Любка, писатель, волонтер
На авто для армии сбрасываются не те, у кого есть деньги, а те, у кого есть совесть
14.06.2022 19:32

Многие известные люди в Украине сменили профессию с началом полномасштабной войны. Украинский писатель Андрей Любка стал волонтером и сейчас покупает автомобили для армии. Вместо того, чтобы писать блестящую публицистику или работать над очередным романом, Андрей собирает средства среди своей аудитории на джипы и пикапы, а затем садится за руль вместе с друзьями и отвозит машины на восток ребятам в различные подразделения ВСУ и ТрО. Говорит, что работа эта утомляет и выматывает: ты постоянно на телефоне, потому что нужно решить кучу задач и скоординировать кучу людей, иногда от сотен звонков за день болит ухо. Андрей мечтает о времени, когда острая необходимость в машинах для армии отпадет и он снова сможет заняться любимой писаниной и семьей. Но до этого, несмотря на усталость, нагрузки и нервы, писатель даже не думает останавливаться. Пока вы читаете это интервью, Андрей либо занимается тем, что приводит в порядок очередной купленный пикап, либо сидит за рулем и едет на восток. "На паломничество к ребятам с передовой" - как говорит он сам об этой работе. О нюансах новой профессии писатель рассказал Укринформу.

НА ПЕРВЫЙ "НИССАН" ДЕНЬГИ СОБРАЛИ ЗА НОЧЬ

- В начале полномасштабной войны ты занимался поселением беженцев в западных регионах, потом волонтерил, месяц назад переключился на автомобили и теперь почти еженедельно отвозишь несколько джипов и пикапов на фронт. Почему именно эту нишу выбрал?

- Все эти фазы, которые я прошел в своей волонтерской деятельности с начала большой войны, как-то сами нашли меня. Сначала, в первые дни недели, люди обращались ко мне и просили помочь — знали, что я живу на западе страны, где не стреляют. В той ситуации это было логично, и я находил для них варианты с жильем.

Позже, когда друзья из Харькова, например, начали говорить о нуждах, которые необходимо было помочь закрыть «на уже» - я сначала консультировался с другими волонтерами и спрашивал, где можно найти лекарства, спальники и т.д. А потом понял, что если хочу все сделать быстро и быть уверенным, что все дойдет — надо самому этим заняться.

И так же было с машинами. Перед Пасхой мы начали собирать праздничный груз для друзей, к тому времени уже воевавших на востоке. У нас возникло желание устроить им нормальную Пасху, давайте купим 100 кг колбасы, шовдаря (копченое или вяленое бедро свиньи. - ред.) и домашних пасок для наших. Купили, но возник логичный вопрос с доставкой. Пока мы рассматривали разные варианты и говорили с ребятами, как-то в разговоре всплыло, что, мол, нам бы очень нужна машина. Мол, колбаса и шовдар тоже нужны, но авто — больше. Мы решили, что раз им нужно — значит, следует купить. У нас была определенная сумма, но денег было мало на пикап. Поэтому как-то вечером я решил спросить у себя на Facebook, готов ли кто-нибудь из моей аудитории присоединиться и скинуться на авто для военных. Думал, что это будет пассивно происходить, не было уверенности, согласится ли кто-то дать нам денег. Но был удивлен, что на следующее утро после публикации поста в ФБ я имел на карточке необходимую сумму и даже больше.

Вот так всего за одну ночь собрал на первое авто для армии?

– И это был Nissan Navara, пикап в хорошем состоянии.

Этот случай дал мне понять, что это работает. И когда позже опубликовал фото этого автомобиля уже на наших позициях возле Славянска, очень многие начали мне писать, что им в подразделение тоже нужно авто.

Проблема с машинами для армии выходит далеко за рамки друзей и знакомых – это общая проблема для новых подразделений, поскольку мобилизация идет мощная и подразделений новых много, а транспорта либо нет, либо он ломается и уничтожается на фронте.

Словом, так уже сложилось, что это и есть, наверное, именно та ниша, которую мне стоит занять, и это именно та работа, которую я сейчас должен взять на себя.

ЛЮДЕЙ ОБЪЕДИНЯЕТ ПАРОЛЬ "АВТО ДЛЯ ВСУ"

У тебя были для этого какие-то специальные навыки? В принципе, машины мы не каждый день покупаем — это не хлеб в магазине. Тем более когда ищешь авто за границей, должен ориентироваться и как-то в этом разбираться.

– Я, с одной стороны, очень опытный водитель – люблю путешествовать и очень много проехал за рулем. Но с другой стороны — я совсем не разбираюсь в машинах, в их ремонте. Условно: все, что под капотом, для меня иероглифы.

Я выполняю то, что я хорошо знаю и умею. У меня такая чисто писательская функция, способствующая покупке автомобилей. То есть мое дело - рассказать о необходимости в авто и о подразделении, которое в нем нуждается. Моя работа – во взаимодействии с аудиторией. Я должен во что бы то ни стало побуждать людей не быть равнодушными и приобщиться к сбору средств на машину прямо сейчас.

А остальное делает команда. Есть два человека, которые занимаются поиском машин за границей: они их проверяют, тестируют и затем перегоняют сюда, в Украину. Таким образом, мы можем быть более или менее уверены, что эта машина исправна. Это делает, в частности, Илиян Бота. Юрий Куприянчук занимается документальным сопровождением процесса на таможне.

Есть автомастер Иван Мацканыч, который нон-стоп эти авто ремонтирует уже здесь на Закарпатье, меняет масло, колеса, заказывает детали, советует, где и на чем можно сэкономить. Он вместе со своим сыном иногда до трех ночи сидит в гаражном боксе, чтобы машина уже утром могла выехать «на работу». Конечно, делают это они совершенно бесплатно.

Другой мастер Ярослав Печунка на своем автосервисе бесплатно окрашивает нам машины для ВСУ. За время войны он уже выкрасил примерно 50 авто. Кроме того, за свои деньги передал для армии микроавтобус, купил рации и другую амуницию.

Моя задача всех их скоординировать и получить результат. Иногда нужно поменять аккумулятор – и местный магазин «Батерка» бесплатно предоставляет нам восстановленные аккумуляторы. Также нужно еще сделать документы для этих авто, найти водителей, которые отгонят их на фронт, заправить...

Но самое важное в этом деле — все-таки собрать деньги на машину. Это то, что не могли сделать мои друзья или жены военных, которые тоже начинали сбор средств на авто для своих мужей в разных подразделениях. У них нет широкой аудитории в соцсетях и потому не всегда могут собрать нужную сумму, к тому же сделать это быстро. Ведь всегда речь идет о достаточно больших деньгах: в среднем такая машина для армии стоит 5 тысяч евро, если это пикап, а если просто джип — 3-4 тысячи евро. Плюс нужно учитывать еще средства на ремонт, а также на горючее: чтобы на восток Украины из Закарпатья перегнать один джип, который "ест" до 15 л на 100 км, нужно 10 тысяч гривен.

– Ты эту команду подбирал или люди как-то сами находились и приобщались?

- Да не из кого особо подбирать, на самом деле, потому что одна из проблем в том, что местные мужчины не могут ехать за границу и искать там автомобили. Соответственно, мне нужны люди, которые уже есть за границей и готовы тратить свое время и средства на это дело. Также было важно, чтобы эти люди были честными, не обманывали и не зарабатывали, чтобы они торговались на месте и могли сбить цену. Ребята, которые ищут для меня машины в Европе, тоже привозят авто под коммерческое растаможивание и берут за это деньги – это их бизнес, и они так зарабатывают. Но их правило: каждая четвертая или пятая машина, которую они подбирают и везут сюда, до границы, - для армии и идет на нужды ВСУ. Это их персональный вклад в Победу.

Также у нас в команде есть человек, который помогает нам собранные на карту деньги конвертировать в евро за границей по банковскому курсу. Ведь машины мы берем за валюту, а покупать ее на черном рынке было бы очень невыгодно. В последний раз мы сэкономили на этой операции 10 тысяч гривен, это значительная сумма.

На самом деле общество очень мобилизовано, и пароль "Это авто для ВСУ" делает свое дело. Все все понимают и пытаются помочь или содействовать, не надо особо искать, просить или убеждать.

ЧАЩЕ ВСЕГО ДЕНЬГИ ПРИСЫЛАЮТ ОБЫЧНЫЕ ЛЮДИ - ПО 200-500 ГРН

– Кто сбрасывается тебе на машины? У себя на странице ты писал и о зарубежных коллегах-писателях, и о художниках, присылающих средства, как-то Забужко приобщилась к делу с неплохой суммой…

– Чаще всего бросают деньги обычные люди – это взносы по 200, 500 гривен, а также 1000. Я понимаю, что это люди небогатые, но они хотят присоединиться к общему делу и приблизить Победу. Есть и те, кто перечисляет большие суммы – это преимущественно мои коллеги из-за границы.

– Как быстро собирается сумма? И есть ли еще у людей деньги на благотворительность? Или река понемногу пересыхает?

– Река однозначно будет пересыхать, я уже это вижу, война истощает. В общем, наблюдал, что существует определенная цикличность в том, когда люди присылают деньги. Это зависит от дат аванса и зарплаты - именно тогда больше присылают по 100, 200, 500 гривен. Ну и сбрасываются ведь не все, а какая-то активная часть общества. Я по этому поводу говорю, что к сбору приобщаются не те люди, у которых есть деньги, а те, у кого есть совесть. Как правило, они разбрасывают свои донаты на разные фонды разным волонтерам, каждый раз выбирая приоритеты — это может быть сбор на авто, или на амуницию, или на лечение кому-то, или на какие-то культурные, образовательные акции. Безусловно, между волонтерскими организациями сейчас существует определенная конкуренция за внимание и деньги этого активного слоя общества. Поэтому часть постов о том, как мы покупаем, ремонтируем машины и отвозим их ребятам на передовую, я пишу таким повествовательным способом. Это сторителинг о нашем волонтерстве, не просто отчет с тремя восклицательными знаками. Мне нужно показать людям, как важно то, что они перечислили нам деньги и мы за них купили военным авто. Поэтому навык писателя очень уместен в этом деле - именно чтобы мастерски показать, что вот этот человек сутки не спал, пригнал машину из-за границы, другой человек ночью ее отремонтировал на своем СТО бесплатно, еще кто-то отогнал на фронт, рискуя жизнью и не спав двое суток, а уж там военный на ней выполняет свою работу, защищая нашу страну — и непосредственно вас, скинувшихся ему на авто. Таким образом, через эти истории можно видеть жизненную конкретику, людей, а не просто армию и войну.

ИЩЕМ МАШИНЫ ТЕМ, КОМУ ОНИ НУЖНЫ ДЛЯ РАБОТЫ, А НЕ ДЛЯ КОМФОРТА

– Тебе легко заказать авто? Что для этого нужно? Официальное письмо от части за подписью командира? Достаточно ли просто написать тебе в Фэйсбук? Или для этого нужно быть с тобой лично знакомым и иметь твой номер телефона?

– Нет, официальных писем не надо, и нам не обязательно быть лично знакомыми, достаточно просто написать в ФБ. Но это не значит, что я смогу вам нужный автомобиль купить и предоставить. Главный приоритет – это потребность подразделения, потому что очень часто звонят и говорят: у меня брат или муж в таком-то подразделении, им нужно авто. Да авто всем нужно! Но выполняют ли они на нем боевые задания? Я пытаюсь это проверить — ищу еще кого-нибудь из этого же или смежного подразделения, узнаю, какие именно боевые задания выполняют на фронте эти ребята. И тогда уже либо начинаю искать авто, либо отказываюсь и ищу для того, кому это нужно для работы на войне, а не, скажем, для комфорта.

Сейчас ведь все покупают авто для ВСУ. Это как в свое время с тепловизорами: их покупали все и всем, хотя потом даже не пользовались этими тепловизорами. Так же машина для армии. Вот если спрашиваю, какая машина вам нужна, всегда отвечают: пикап. Но если вы не собираетесь возить на нем оружие, вам не нужен пикап, можно обойтись джипом, который будет дешевле на 2 тысячи евро. Покупать пикап, который гораздо дороже и который гораздо труднее найти, только для того, чтобы возить там рюкзаки — ну, извините, я такого не буду делать.

- Кстати, о "трудно найти". Встречала сообщения в ФБ о том, что украинцы перебрали уже весь автопарк в ближайших странах Европы. Это правда?

– Да, фактически машин в нормальном состоянии за нормальную цену не осталось. Цены выросли значительно, но украинцы все равно скупают все, что движется. Конкуренция велика. Последний наш пикап пригнали из Англии, на границе я его забрал за 4,6 тысячи евро, это дорого. Сейчас джип покупаем в Румынии, в 600 км отсюда.

Автомобили нужно отыскивать, ездить за ними, это долгий процесс, который утомителен, и к тому же он не всегда результативен. Вот человек едет, а на месте оказывается, что машина в плохом состоянии и ее покупать нельзя. Поэтому нужно оперативно искать что-нибудь рядом, потому что ты уже потратил время и деньги на дорогу туда.

- Отвозить автомобили партиями по 4-6 штук на фронт – это была первоначальная идея? За сколько успеваешь собрать партию?

- В среднем за 7-10 дней. Преимущественно перегоняем четыре машины, но однажды было шесть. Фишка в том, что машину нужно отыскать-купить-доставить, затем еще отремонтировать; если изъян серьезный, запчасть приходится ждать несколько дней. Потом сделать документы. Это все время. Поэтому у меня есть свои 3-5 машин раз в 10 дней и могу ехать. В мае получилось так, что трижды я был на Донбассе.

Также доставка партиями на фронт удобна еще потому, что не проблема довезти машины туда — проблема вернуться оттуда. Мы их везем на участки, откуда не ездит общественный транспорт. Поэтому я собираю партию авто, и еще отдельно с нами едет бус, в котором мы везем гуманитарку, передачи ребятам от родных, а оттуда на нем возвращаются все водители. Мы едем без остановок, поочередно, в дороге не спим – это экономит нам время.

– Облегчает ли вам работу отмена пошлины на ввоз авто или, наоборот, мешают очереди?

- Я не слишком в курсе этих перипетий, потому что если это машина с документом, что она идет для ВСУ, это отменяет все очереди. Таможенники идут навстречу максимально – никто не задерживает на границе.

В ЗНАЧИТЕЛЬНОЙ СТЕПЕНИ МЫ ЗАКРЫЛИ ОСТРУЮ ПОТРЕБНОСТЬ В АВТО

- Есть ли какой-то "спортивный интерес": купить больше машин, доставить их в большее количество подразделений?

– Мой главный интерес – чтобы как можно быстрее эта потребность в автомобилях для армии отпала и я мог заниматься тем, что умею и люблю, то есть писаниной. Я порой просто уже не могу, мне звонят по сто человек в день по разным вопросам, часто болит ухо. Ребята из подразделения, куда едет машина, получают мой номер и начинается: звонят мамы, жены, просят взять передачу своим на фронт... Это бесконечный процесс! Поэтому я хотел бы, чтобы мы уже закрыли эти нужды с машинами, и я бы мог немного выдохнуть и заняться своей работой и семьей.

Но в целом могу сказать, что мы эти потребности понемногу закрываем и их действительно стает меньше. Я начал этим заниматься в начале апреля, и в значительной степени вся Украина (а сейчас очень много волонтеров занимаются поиском и доставкой машин на фронт) эту потребность в автомобилях для ВСУ уже закрыла.

Да, потребность не будет отпадать, потому что машины на передке уничтожают и они ломаются — но такой острой потребности для всех и сразу, как была в мае и есть сейчас, уже не будет.

- Грустно ли тебе, когда вот купил авто — а его буквально за три дня или неделю уже нет, потому что россияне обстреляли, подбили, и подразделению оно нужно снова?

– Поскольку я человек не из этой сферы, для меня авто никогда не имело значения и веса. Важно, чтобы люди, которым я привожу машины, были живы и могли выполнять свою работу. А машина – это железо.

СЕЙЧАС У МЕНЯ ОЧЕРЕДЬ ИЗ ЖЕЛАЮЩИХ СЪЕЗДИТЬ НА ФРОНТ

– Трудно найти ребят, которые поедут на фронт и погонят машину? Или наоборот, "лес рук"?

– Ну, леса рук нет. Но в общем-то проблем с тем, чтобы найти водителя, у меня не возникало. Есть определенные гарантии безопасности, у нас достаточно хорошо отлаженный процесс доставки. Когда ехали впервые, была тревога, конечно. Но сейчас, когда ты уже знаешь дорогу, процедуры, технику безопасности, то найти водителей легко, и у меня есть такая очередь из желающих съездить на фронт. Бывает так, что сын служит, и отец хочет поехать как водитель, чтобы увидеться. Кто-то хочет на фронт, потому что это такой адреналиновый туризм, типа побывать на войне. Словом, мотивации разные у людей. Но в общем, это очень тяжелое дело: 3-4 суток нужно бодрствовать. Впрочем, все это делают бесплатно, по доброй воле.

– Вот о туризме на фронт: для тебя как путешественника с опытом являются ли эти поездки на войну таким вариантом адреналинового туризма? Поехать, чтобы переключиться, чтобы получить эмоции?

– Нет, это точно не туризм для меня! Это, скорее, знаешь, какое-то такое паломничество — как для чего-то важного. Во-первых, это дает ощущение реальности. Потому что когда ты живешь далеко от войны, в Ужгороде, и едешь туда, где все это происходит прямо сейчас, можешь сравнить эти два мира. Когда возвращаюсь с востока, мне всегда трудно адаптироваться, потому что я видел совсем другую реальность. Мне необычно, что по улицам ездят машины, ходит столько людей, едят мороженое, играет музыка.

В Славянске, Бахмуте, Краматорске, Доброполье пустота в это же время. Эти города мертвы, там нет людей. Они серые. Оттуда уходит жизнь. Там такая удручающая тишина. Знаешь, когда едешь на восток, там особенная музыка, этот звук на дороге, который ни с чем не спутаешь. За Днепром начинается, в Павлограде — трассы, по которым часто ездили танки, на асфальте с такими мелкими полосками, и машина, когда попадает в них колесами, начинает издавать специфический гул. Это такой довольно тревожный звук, который тебя сопровождает там постоянно. Именно он дает чувство, что это не туризм.

Но вместе с тем, думаю, что каждому, кто в Украине занимается волонтерскими делами, хоть раз необходимо съездить туда.

– Чтобы почувствовать это все?

- Чтобы увидеть это своими глазами, не из новостей или соцсетей, и быть мотивированным работать дальше. Оно отрезвляет, потому что ты видишь конкретно, для чего работаешь. Когда ты устал, садится батарейка — как у нас после всех тех глупых абсурдных скандалов с наездами на волонтеров — и хочется махнуть рукой и сказать: «Ну и делайте сами», — вот когда ты видишь, что это реально живые люди, которые нуждаются в твоей помощи, ты собираешься с духом и работаешь дальше. Ты помогаешь не слову "армия", а конкретно живым людям, и это нужно для того, чтобы они и дальше были живы и вернулись домой.

– Что для тебя самый большой кайф в этом процессе?

- Для меня самый большой кайф – чувствовать себя нужным, полезным и задействованным. Труднее всего сейчас было бы понимать, что ты делаешь какую-нибудь работу, которая, возможно, не до конца нужна или полезна. У меня, например, есть куча заказов на написание каких-то текстов, колонок для зарубежных медиа за хорошие гонорары в евро. Но я не могу их писать. Во-первых, трудно сфокусироваться только на написании из-за волонтерства. Во-вторых, такая работа сейчас кажется немного бессмысленной – в то время, когда мои друзья, знакомые на фронте. Я такой же мужчина, такого же среднего возраста, как они.

Вообще, любой мужчина в Украине, у которого есть хотя бы грамм совести, должен помогать фронту сейчас. Любым доступным ему способом. Потому что ребята там на фронте сейчас защищают не себя – они защищают всех нас. То, чтобы они выжили и могли дальше это делать — наш общий интерес, и если ты не на фронте непосредственно, то должен что-то делать для фронта здесь, дома. Поэтому мой главный кайф – что я делаю нужное дело и не протираю штаны.

Татьяна Когутич, Ужгород

Фото Сергея Гудака

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2022 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-