Мариуполь: 23 дня в аду. Моя история

Мариуполь: 23 дня в аду. Моя история

Укринформ
О том, как выживали, что ели и где прятались в блокадном Мариуполе

…Мы прижимались друг к другу в тесном коридоре родительской хрущевки. Нас трое: мама, папа и я. Гул приближающегося самолета заставил вжаться в пол и молиться. Первый взрыв. Дом качнуло. Второй. Глухой удар в дверь и звон разбитого стекла. Родители накрыли меня собой, слезы потекли ручьем, правая рука предательски затряслась, а в голове застучало: «Неужели конец? Неужели это конец?»…

Я родилась и выросла в Мариуполе. В 17 лет переехала в Киев, но в родном городе, как правило, проводила отпуск. В середине февраля собрала чемодан и отправилась «лечить нервы» к морю. Так я оказалась в Мариуполе, где провела самые страшные дни своей жизни, 23 из которых - под землей.

Война. Начало

В ночь на 24 февраля мне приснился сон: город окружили, повсюду паника и страх. К жилым домам подгоняют автобусы для эвакуации. Слышны автоматные очереди и залпы тяжелого оружия. Я мечусь по квартире в поисках документов и вдруг просыпаюсь. Открывая новостную ленту, я уже знала, какие заголовки увижу. «Почему сразу не уехала? Почему осталась в Мариуполе?» - спросят меня позже. Не верила, что сон станет явью.

В первые дни Мариуполь обесточили - перебили высоковольтные линии. Связь еще ловила, но и та вскоре пропала. Улицы ночью погружались во тьму, отопление отключили - спали в шубах и кутались в одеяла. Позже не стало воды и газа. Из всех щелей поползли мародеры: грабили магазины, аптеки, киоски. Все, где можно было поживиться. Выносили спортивные мячи, детские игрушки, костыли. Еду вывозили тележками, багажники забивали до отказа. Магнитные бирки с одежды срывали прямо на улице, не стесняясь. На защитном роллете одной из аптек кто-то красным маркером, взывая к совести, написал: «Люди, нам же еще здесь жить». 

Evgeniy Maloletka
Фото: Evgeniy Maloletka

Еду готовили на кострах. Уже тогда мариупольские дворы напоминали живые декорации для фильмов про апокалипсис. Самые длинные очереди выстраивались за водой, еще работал оптовый рынок, где можно было купить овощи, фрукты и сыр. Хлеба нигде не было.

Те, у кого еще уцелели окна, клеили кресты из скотча. А кто-то уповал на Бога и ставил на балконах иконы. Сирены выли пару дней, не переставая. А потом замолчали. Навсегда. 9 марта россияне сбросили авиабомбы на пятый корпус ПГТУ (Приазовский государственный технический университет) в двухсот метрах от нашего дома. Именно эти взрывы мы пережили, когда прятались в коридоре. Взрывная волна была такой силы, что выбила окна в подъезде, а в соседнем доме «с мясом» вырвала балконы. Мы приняли решение ночевать в бомбоубежище.

5-тый корпус ПГТУ после авианалета. Фото: Инна Лапина
5-тый корпус ПГТУ (слева). Фото: Инна Лапина

Под землей

Спертый воздух, узкие коридоры и кромешная тьма. Людей в бомбоубежище набилось столько, что было трудно дышать. Старики лежали на столах, кто помоложе - подпирал стены или сидел на ящиках. Места нам не хватило. Возвращаться в квартиру было страшно, инстинкт самосохранения подсказывал искать укрытие. Мы обошли все корпуса ПГТУ, люди занимали первые этажи и подвалы. Все обозленные и напуганные. Нам отказывали везде.

Отчаявшись, решили вернуться во второй корпус и ночевать на ступеньках. Навстречу нам выбежала женщина и сказала, что открыли заброшенное бомбоубежище. Внутри - голые бетонные стены и пол, а еще жуткий холод, от которого в жилах стыла кровь. Нашими соседями стала семья с дочкой-инвалидом. Папа занес девочку на руках, ребенок не мог передвигаться самостоятельно. Мама ласково называла девочку «котя». Для «коти» и ее родителей холодный подвал стал уже третьим пристанищем, они бежали с 23-го микрорайона в Мариуполе к дяде в «тихий» центр, но война догнала их и здесь.

На «экскурсию» к нам потянулись из других корпусов, мужчины сразу проверяли наличие второго выхода, если главный завалит. Никто из них не остался. Отпугивали холод и отсутствие каких-либо условий. Всю ночь мы не сомкнули глаз. Чтобы согреться, ходили кругами и разговаривали. Казалось, хуже этой ночи уже не будет. Никто из нас тогда не догадывался, что под землей мы проведем еще 22 дня.

«Противогазы»

На утро холод переборол страх, взрывы утихли - мы побежали домой. И снова авианалет на центр города. И снова мы жмемся друг к другу в узком коридоре, моля Бога о спасении. Смерть пролетела мимо, но играть с ней больше не хотелось.

Мы понимали, что шансов выжить на пятом этаже кирпичной хрущевки у нас не было. Собрав одеяла и раскладные пляжные кресла, мы побрели обратно в укрытие. На этот раз нам повезло больше, люди все прибывали и охранники из университета вскрыли еще две подвальные комнаты возле бомбоубежища, соединенные между собой узким коридором. Мы заняли первую, в которой не было окон. На деревянных полках вдоль стен хранились противогазы (в дальнейшем наш отсек проходил под ником «противогазы»), на стенах плакаты советских времен «учили», как правильно ими пользоваться. В десятиметровую комнатушку нас набилось 15 человек. Четверо детей, одиннадцать взрослых. 

8-летняя Леночка с тремя братьями (младшему - 10 месяцев, старшим 13 и 16 лет), мамой, папой и бабушкой пришла в подвал после того, как осколок снаряда попал в их дом и пробил крышу над детской комнатой. В тот момент там находилась бабушка. Галину Васильевну контузило, сын доставал ее из-под завалов. В бомбоубежище ПГТУ они бежали, прихватив кашу для малыша, документы и сумки с вещами. Бежали, а над головой свистели пули и грады, когда было совсем страшно, падали на землю под елками.

Первые дни Леночка практически не разговаривала. Увидела у меня книжку и попросила почитать ей вслух. Так сидя в подвале и подсвечивая себе фонариком я читала восьмилетнему ребенку романы Бальзака - «Евгения Гранде» и «Тридцатилетняя женщина». Позже мы придумали ей новое занятие - девочка рисовала простым карандашом на стене: новый дом, где отвела по комнате «пацанам» (так она называла братьев) и родителям, кота Баксика, розы. До войны она занималась танцами, пением и ходила в художественную школу. Когда первый шок прошел, оказалось, что Леночка - бойкая и говорливая девчушка, которая выдала нам семейные секреты.

1
Фото: Evgeniy Maloletka

Блокада

В романе, который мы читали с Леночкой, строгий отец за провинность посадил Евгению Гранде на хлеб и воду. На тот момент хлеба мы не видели уже больше двух недель. С начала марта Мариуполь находился в блокаде. В первые дни к ПГТУ еще доезжала гуманитарка, нам доставались «крохи»: один раз две коробки с пряниками и орешками в глазури, в другой - два блока консервированных банок кукурузы и горошка, и однажды пакет замороженных пельменей и 15 чебуреков. 

Потом, чтобы выжить, варили баланду - в воду бросали горсть крупы (когда рис, когда пшено) или макарон, три картошины, консервированные овощи. Солили и заливали подсолнечным маслом. Кастрюлю не мыли, чтоб оставался навар, да и мыть было особо нечем. Иногда жарили картошку и оладьи на муке и воде, пару раз выручала рисовая каша. Порции были мизерные: в лучшие дни - миска похлебки, в худшие - ложка кукурузы на человека. Дети облизывали тарелки, взрослые таяли на глазах. Ходили слухи, что в соседних подвалах уже ловят и едят голубей.

На территории университета отыскали тарелки и ложки. Костер разжигали сначала во дворе, а когда прилеты стали регулярными, у лестницы на первом этаже. Каждый раз, когда мужчины шли ставить кастрюлю на огонь, их крестили.

Старшие дети, Илюша и Гена, вели дневник войны и записывали, что съедят, когда выйдут из подвала. 

Вода была на вес золота. Ее выменивали, ее добывали, ее экономили. Горводоканал ездил до тех пор, пока не начались уличные бои: водой наполняли огромные баки, которые установили в «стекляшке» (3-тий корпус ПГТУ). Несколько раз мужчины, рискуя жизнью, отправлялись в городской парк, где бил источник. По дороге лежали трупы людей с баклажками - кого-то с водой так и не дождались. Из батарей текла ржавая жижа, ее использовали, чтобы мыть руки. Для тех же целей топили снег.

«Я всегда удивлялась, когда смотрела фильмы про войну, почему у них такие грязные руки, а теперь и сама с такими», - говорила мне мама, пытаясь оттереть почерневшие от пыли и копоти пальцы.

Фото: Stringer, Anadolu Agenc
Фото: AA

«Полгорода сделали бомжами»

Каких-то 20 метров отделяли нас от дома. Из-за постоянных обстрелов мы с мамой не выходили из убежища, отец, рискуя, бегал на квартиру кормить кошку и приносил остатки довоенных запасов. Каждый раз мы не знали, увидимся ли снова. В один из дней он все не возвращался. Комендантский час уже наступил, мы решили идти за ним. «Отчаянные вы дамы» - услышали вслед. 

Три раза мы поворачивали обратно. Когда автоматные очереди стихли - рванули на дорогу. Я не верила глазам, казалось, что попала в компьютерную игру и прохожу очередной уровень. Разбитая улица, каркасы сгоревших машин, провода свисают лохмотьями, повсюду стекло и обломки рам. К счастью, папу мы забрали и вместе вернулись в убежище. Оказалось, он услышал перестрелку во дворе и решил ночевать в квартире.

Кстати, это был последний раз, когда я видела ее относительно целой. Через пару дней в крыше дома уже зияла дыра, одну комнату снесло полностью, в остальных - все перегородки. рф сделала бесплатную «перепланировку» и присоединила нашу квартиру к соседской.

Наш дом. Фото сделали соседи уже в начале мая
Наш дом. Фото сделали соседи уже в начале мая

Где-то в душе мы попрощались с жильем заранее. Каждый день в бомбоубежище мы слышали истории очевидцев о том, как дотла сгорали девятиэтажки с людьми, как минометы в упор расстреливали сталинки и хрущевки.

«Закрываю глаза и вижу, как дом напротив вспыхнул, как спичка. Люди на верхних этажах повыбегали на балконы и молили о помощи», «В ушах до сих пор стоит скрежет соседского забора по асфальту, а вместо дома - руины». И таких историй тысячи. «Полгорода истребили, полгорода сделали бомжами» - с грустью констатировали наши соседи. И выглядели мы соответствующе.

Соседский дом
Соседний дом

Дни в подвале были похожи друг на друга: постоянный страх, голод, жажда и холод. Спали мы сидя, дети на полках из-под противогазов. Глаза привыкли к темноте, порой мы не понимали, когда ночь сменяла утро. Старики не выдерживали и умирали - тела выносили на улицу и оставляли тут же на территории университета. В голову лезли нехорошие мысли: лучше бы убили сразу, лучше бы не мучили.

Продолжение следует

Зара Максимова

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2022 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-