Терроризм и российский империализм: взаимодополняющие смыслы

Терроризм и российский империализм: взаимодополняющие смыслы

Укринформ
В современном мире терроризм воспринимается как источник угроз наивысшего порядка, препятствующих нормальному существованию всего комплекса человеческих. 

Это, что называется, явления из ряда вон выходящие. Однако российские реалии демонстрируют парадоксальную ситуацию, когда интенсивность антитеррористической борьбы напрямую влияет на успешное существование государства. Дело не в том, что у режима всегда реально полно врагов, то и дело покушающихся на власть имущих. На самом деле, как во внешней, так и во внутренней политике для россии было всегда характерным «спасение» всех и вся с целью поднятия собственного авторитета в глазах общественности. Вполне логично, что для этого нужен перманентный источник мнимых угроз, от действия которых, собственно, «бравые» московиты должны «спасать» весь мир. Именно поэтому индексы террористических угроз в российской федерации прямо-таки зашкаливают, а в риторике кремлёвских властителей то и дело звучат упоминания о «разгуле терроризма» за рубежом (в частности, в Украине). Возникает закономерный вопрос по поводу того, что же московские власти обозначают этим термином – точно ли то же самое, что и представители всех других стран мира. Ответ на этот вопрос следует искать в истории.

Традиционно в российской историографии временем зарождения явления «антитеррористической деятельности» как одной из функций государственного механизма российской империи называется период второй половины XIX – начала ХХ вв. Как раз в это время, когда её территория уже практически достигла максимальных размеров, стали внедряться меры по усилению административно-полицейского надзора на вновь присоединённых землях. В свою очередь, они спровоцировали волну мятежей, которые, в отличие от всех предыдущих, приобретали всё более радикальные формы, вплоть до покушений на царя. Ещё одним катализатором протестных настроений стал бутафорский характер «великих реформ» 1860-х–1870-х гг., декларативно направленных на избавление российского общества от пережитков феодализма (в том числе, отмену крепостного права), а реально замаскировавших и местами ещё сильнее углубивших соответствующие процессы. Комитеты, занимавшиеся подготовкой соответствующих реформ, демонстративно довольно подробным образом изучали местные обычаи якобы для учёта при разработке нормативных документов, регулировавших непосредственно внедрение соответствующих мер. На самом же деле, за счёт этого было просто-напросто сподручнее разрушать сложившийся местный хозяйственный уклад и, соответственно, ликвидировать национальную идентичность тех или иных народностей. Вполне закономерно, что такое положение дел вызвало адекватное противодействие со стороны населения.

«Однако к началу XX века под влиянием революционных идей и террора в России стали меняться подходы к осмыслению принципов политико-правовой организации общества: неограниченная власть монарха в понимании общественных масс постепенно уступала место верховной силе закона», – вынужден был признать современный российский историк Михаил Колотков, подробно исследовавший становление имперской «антитеррористической политики». Сформулировав, правда, с точностью до наоборот причинно-следственную связь между государственной политикой и радикальными формами общественной реакции на её проявления, учёный, тем не менее, признал результативность воздействия протестного движения на формат деятельности властей. «Обстоятельства появления терроризма следует искать в причинах зарождения и развития революционного движения в россии во второй половине XIX века», – отмечает Колотков, тем самым подтверждая тезис российской пропаганды (в том числе, и современной) о том, что национализм равносилен терроризму: революционные движения рассматриваемого им периода имели сугубо национальный характер. Стало быть, под «антитеррористической политикой» в российской интерпретации следует понимать комплекс мер по борьбе с национализмом как явлением, ставящим под угрозу имперские устои как нерушимый базис существования государства в течение нескольких столетий.

Развитие системы «мер антитеррористической борьбы» и появление новых организационных структур, исполнявших соответствующие функции, находилось в прямой зависимости от динамики революционного движения в российской империи второй половины XIX века. Интересно, что ни в одном официальном документе понятие терроризма не закреплялось, несмотря на такое усиленное внимание властей к этому явлению. Исходя из реалий того времени, оно может быть определено как радикальные проявления всех общественных явлений, идущих вразрез с официальной общеимперской идеологией, как-то: национализм, либерализм, антимонархизм, крестьянское движение, восприятие московитов как оккупантов (а не «спасателей»). Речь идёт о том, что фактически террористом мог быть назван всякий, кто так или иначе выражал несогласие с политикой центра. По сути своей российская империя представляла собой государство, состоявшее из так называемых «внутренних колоний», захваченных в разное время, потому для каждого из народов, находившихся в её составе, московские власти были чужими. Этот факт осознавали всё больше людей именно в рассматриваемый период, потому что как раз тогда активизировалась просветительская работа центров национального возрождения, возникавших подпольно при учебных заведениях разного рода. Потому именно на указанное время и пришлось «формирование антитеррористической политики» как ответной реакции на протестные настроения в народной среде.

Как раз в имперский период на основе «антитеррористических» идей и стали муссироваться тезисы кремлёвской пропаганды о вреде национализма как такового. Естественно, что если государство идёт по пути сохранения имперского строя любой ценой, позиционируя его для себя как форму существования, а не как одну из стадий в развитии, то для него всяческие проявления тенденций к децентрализации являются губительными. Однако в российском варианте вредоносный характер националистических течений трактовался и без привязки конкретно к местным реалиям, позиционируясь как лишний источник возникающих в обществе противоречий. Потому одной из составляющих так называемой «исторической миссии» россии стало «освобождение братских народов» от этого явления, пусть даже без их на то согласия. В советское время это было замаскировано под идеологическую конструкцию «борьбы за мир во всём мире», повлекшую за собой создание «социалистического лагеря», любые протестные настроения в странах которого жесточайше подавлялись московским руководством. Испытывая «фантомные боли» после распада советского союза, россия пытается любыми способами подавлять тенденции к десоветизации и развитию национального самосознания во всех постсоветских обществах.

Очевидной становится преемственность подходов к трактовке национализма как «терроризма» в имперской, советской и неоимперской россии. Этим как раз и объясняется множественность его проявлений, с которыми российский карательный аппарат борется не покладая рук. Самое страшное то, что под определение террориста в понимании российской имперской идеологии может попасть абсолютно любой человек, так или иначе проявляющий свою сущность как представитель той или иной нации. Это непосредственно подчёркивает античеловеческий характер кремлёвской политики и её идеологической основы. Но, в свою очередь, её существование держится на устрашении населения, для которого каждый раз нужны всё новые и новые поводы. Получается замкнутый круг…

Национальная академия СБУ

* Мнение автора публикации может не совпадать с позицией агентства

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2022 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-