Николай Полозов, адвокат Ахтема Чийгоза и Ильми Умерова
На допрос в ФСБ меня могут доставить и с мешком на голове
15.12.2016 16:16 2632

- Там много интересного. Но, на мой взгляд, один из самых важных тезисов – необходимость создания крымскотатарской автономии. Разговоры об этом давно идут, в том числе и в Верховной Раде. Желание крымских татар получить такую автономию мне представляется логичным и вполне достижимым. Что касается слов «от себя», то я не стал тратить много времени, распыляться. Все присутствующие и так знали узловые моменты проблематики Крыма. Я упомянул о сложностях, с которыми сталкиваются защитники прав человека в Крыму. Я как адвокат об этом очень хорошо знаю. Сам подвергаюсь достаточно существенным преследованиям российской власти на оккупированной территории. Очень важно (для меня и моих российских коллег, работающих в Крыму) было подчеркнуть, что российская власть на нас там достаточно давит.

ПОПЫТКА ВЫЗВАТЬ МЕНЯ НА ДОПРОС – СТАРЫЙ ПРОЦЕССУАЛЬНЫЙ ТРЮК

- Уточните, пожалуйста, историю с вашим предполагаемым допросом в Крыму по делу Умерова?

- Начну сначала. Я защищаю Ильми Умерова в уголовном деле по обвинению его в покушении на территориальную целостность РФ с использованием интернета. Это часть 2 статьи 280.1 УК России. Непосредственно в самом уголовном деле, в следствии я не принимаю участия – туда как адвокат не входил. Но я представлял его интересы на стадии судебного обжалования ряда процессуальных решений следствия, осуществлял консультации и обращения от его имени, в том числе генпрокурору РФ.

Суть претензий следователя ко мне проста. Это вообще старый процессуальный трюк. Если есть необходимость удалить защитника из процесса, достаточно его допросить в качестве свидетеля по этому процессу. И всё. Правда, для противодействия с моей стороны, со стороны адвоката, тоже существует ряд норм – статья 8 Закона об адвокатуре и адвокатской деятельности, статья 56 УПК РФ, конституционная норма об адвокатской тайне. Все они предусматривают, что адвокат не может быть допрошен по тем обстоятельствам, которые стали ему известны при оказании юридической помощи. До возбуждения уголовного дела против Умерова, я с ним знаком не был. И все сведения, которые мне известны о нем и от него, охраняются адвокатской тайной, потому что были получены при оказании ему юридической помощи. А сейчас следователь ФСБ намеревается «выбить» меня из этого процесса. Правда, как специальный процессуальный субъект я, адвокат, немного защищен законом. Для этого, согласно УПК, эфэсбэшник должен был сначала обратиться в суд и там получить разрешение на мой допрос. Заседание, прошедшее на этой неделе, уже вторая попытка.

Первая была в сентябре. Следователь обратился в «Киевский районный суд» Симферополя и тот ему отказал. После этого он прибег к помощи прокуратуры. Прокурор по фамилии Пакула, занимающийся «противодействием экстремизму и терроризму» (у них есть такой специальный отдел) обратился с представлением в вышестоящие инстанции – в Верховный суд РФ. Там приняли решение вернуть дело на новое рассмотрение. И вот во вторник состоялось повторное заседание суда первой инстанции, уже с другим судьей – по фамилии Можелянский. Я не мог на нем присутствовать, потому что должен был поехать по делам в Киев. Но мои интересы представляли крымские адвокаты Оксана Железняк и Сергей Легостов. У нас была договоренность по нашей тактике: они предпримут усилия, чтобы суд не прошел в мое отсутствие. Железняк и Легостов заявили ходатайство об откладывании слушания дела.

Ситуация с моим допросом выглядит, как желание переломить адвокатскую тайну через колено

Но судья чрезвычайно торопился. Во-первых, он просто не пустил в зал суда никого из лиц, которые пришли меня поддержать. Среди них были, например, Ильми Умеров, его дочь, множество других людей, которые часто ходят на суды по делам крымским татар. Но самое главное – в отсутствие моих защитников судья Можелянский принял решение о том, что следователю Скрипке разрешено допросить меня по делу Ильми Умерова. Зачем нужно было торопиться и почему нельзя было перенести заседание, если учесть, что следователь Скрипка продлил срок следствия по делу Ильми Умерова до 12 февраля? Ведь в запасе минимум два месяца и подождать несколько дней – не проблема...

Сейчас это выглядит, как желание переломить адвокатскую тайну через колено. Ранее я обращался в Совет Адвокатской палаты России, там выразили солидарность со мной – да, существует ряд положений, согласно которым адвокат не вправе разглашать сведения, полученные при оказании юридической помощи. Естественно, все эти аргументы мы будем использовать в жалобе, которую я намереваюсь подать. Если нужно, готов идти дальше – я вообще считаю, что здесь не частный вопрос адвоката Полозова и Ильми Умерова. Здесь вопрос адвокатской тайны, как таковой. Дело даже не в Крыму и выслуживающихся крымских коллаборационистах (Можелянский, кстати, бывший украинский судья). Речь идет о самом институте адвокатской тайны на территориях, контролируемых Российской Федерацией. Если в моем деле судебная практика пойдет в таком направлении, значит, и в других делах можно будет дергать адвокатов, заставлять их рассказывать все сведения, ставшие известными.

МЫ ПОЧТИ УВЕРЕНЫ, КТО СКРЫВАЕТСЯ ЗА ИМЕНЕМ ТАЙНОГО СВИДЕТЕЛЯ «ПЕТРОВА»

Суда в России нет, это, скорее, лишь инстанция, проштамповывающая решения, принимаемые властью

- А если вам во всех апелляциях откажут?

- Допускаю это. Суда в России нет, это, скорее, лишь инстанция, проштамповывающая решения, принимаемые властью. Что из этого следует и как технически может выглядеть попытка допросить меня? Следователь раз пришлет мне повестку, два... Я не явлюсь. (Первая попытка вручить Полозову повестку на допрос ФСБ уже была предпринята 15 декабря, - ред.) Тогда он может принять решение о принудительном приводе. И мне просто на улице наденут мешок на голову, затолкают в неприметный автобус и отвезут в здание ФСБ - это в лучшем случае. При этом мне даже не нужно будет ничего говорить, опровергать или доказывать. Достаточно самого факта моего присутствия и составления протокола следователем. Если же я откажусь что-либо говорить и подписывать протокол, тот вызовет двух понятых, которые засвидетельствуют отказ от дачи показаний, отказ от подписи протокола. Но сам протокол будет существовать! И на этом основании судья по делу Ильми Умерова будет вынужден отвести меня в качестве защитника.

- Почему?

- Тут такая почти детективная деталь. Чийгоз задал ему вопрос на крымскотатарском языке, где использовал не те слова, не те обороты, которые используются в Ялте. И у того возникли проблемы с пониманием. Сопоставляя все эти факты, можно прийти к выводу, что этот «Петров» не кто иной, как Заур Смирнов, действительно бывший член президиума Меджлиса, ставший активном коллаборационистом. Пока «Петров» дал показания, что Чубаров на заседании Меджлиса дал Чийгозу указания мобилизовать людей, чтобы не допустить сессии Верховной рады АРК, на которой, якобы, должен был решаться вопрос о присоединении к РФ. (На самом деле, там другой вопрос должен был решаться. И депутаты не явились не из-за Меджлиса, а по ряду других причин. Например, одна из них - тогдашний премьер-министр Крыма Могилёв лично дал указания депутатам не являться)... Но! Допрос Петрова каким-то волшебным образом был прерван, якобы, из-за технической неисправности. По всей видимости, он продолжится позднее. Сейчас мы наблюдаем, что у прокурора есть существенные проблемы с доставлением оставшихся потерпевших и свидетелей в зал суда. Мы постоянно заслушиваем сводки: приводом не доставлен один, не доставлен другой. Кроме того, мы столкнулись с еще одной серьезной проблемой.

В КРЫМУ ПРЕДПОЧИТАЮ ПЕРЕДВИГАТЬСЯ В СОПРОВОЖДЕНИИ

- Какой?

- Исследование вещественных доказательств. У судей существует установка (я так понимаю, из Москвы) - ни при каких обстоятельствах не доставлять Чийгоза в суд. Просто ни при каких, вот видео - значит, видео. Каждое судебное заседание - а их уже 55 прошло у нас - я заявляю ходатайство о доставлении Ахтема в суд

- И вам отказывают?

- Нет. Даже не отказывают. Суд оставляет это ходатайство просто без рассмотрения. И когда встал вопрос об исследовании видеозаписей, которых достаточно много, судьи придумали такой технический трюк. С компьютера, на котором мы смотрим запись в зале суда, через специальную сеть Polycom (между судами, следственными изоляторами) запись будет транслироваться Чийгозу. А он же из изолятора тоже видит суд. Но выяснилось, что качество изображения такое, что он не может различать ни лица людей, ни какие-то мелкие детали, а видит лишь пиксели. Судьи даже зазывали сотрудников изолятора, технических работников, чтобы те убедились, что это не Чийгоз врет из-за того, что не хочет смотреть, а действительно ничего не видно. Поэтому из-за того, что Ахтем не мог в таких условиях рассмотреть ни одного видеоматериала, прокурор была вынуждена изменить порядок предоставления доказательств.

Даже при отсутствии существенных доказательств приговор Ахтему Чийгозу все равно предрешен. Видно, что дело фабриковалось небрежно, невнятно

- То есть накладка на накладке.

- Что характерно, когда мы открывали первый файл, в его свойствах была указано, что файл по «делу 26 февраля» создан 27 февраля. При этом в деле отсутствует какая-либо видеотехническая экспертиза, которые засвидетельствовала бы причины, по которым мог произойти такой сбой (например, неправильно выставленные дата и время на записывающем устройстве)... Но хочу сразу сказать, что даже при отсутствии существенных доказательств приговор Ахтему Чийгозу все равно предрешен. Весь вопрос только в том, насколько глупо будет выглядеть суд, когда при отсутствии доказательств он станет выносить приговор. Видно, что дело фабриковалось небрежно, невнятно. Расчет был, что под государственным обвинителем Поклонской (раньше, до Госдумы, она намеревалась вести это дело) все пройдет шикарно, никто не начнет придираться.

- Сейчас много говорят об атмосфере страха, господствующей в Крыму. Вы, как много там бывающий, разъезжающий, можете рассказать об этом в режиме «своими глазами».

- Конечно, атмосфера в Крыму очень гнетущая. В России в целом есть ощущение давления, гнета, «спертого воздуха». На захваченной территории, в Крыму, это впечатление в несколько раз усиливается. Из-за большого количества военных, из-за засилья силовиков, спецслужб. Отдельный фактор - желание коллаборационистов, изменивших украинской присяге, выслужиться. Они стремятся доказать, что лучше, чем титульные россияне. Все это определяет атмосферу в Крыму.

- А как экономическая ситуация?

Постоянно видим истории, как кто-то вложился-прогорел-уехал или у кого-то что-то отжали. Не думаю, что крымчане этого хотели...

- Ожидания мало у кого оправдались. Повезло тем, кто работает в государственных органах, силовых структурах. Они на бюджете и получают фиксированные российские оклады (их, правда, в последнее время тоже начали замораживать). Цены в Крыму уже такие, как в Москве, а зарплаты существенно ниже. Качество жизни, на мой взгляд, ухудшилось. Главное отличие от доокупационного Крыма - большое количество автомобилей. Не секрет, что в России существенно ниже ставки налогов на иномарки. На радостях крымчане накупили весь автохлам, который смогли привезти из Краснодара и других регионов России. Сейчас Симферополь - одна большая пробка. Мне кажется, кроме этих подержанных авто никакой радости от «крымнаша» на полуострове не осталось. Бизнес сворачивается. Постоянно видим истории, как кто-то вложился-прогорел-уехал или у кого-то что-то отжали. Не думаю, что крымчане этого хотели...

По Крыму предпочитаю передвигаться в сопровождении - чтобы уменьшить риск похищения

- Много говорилось о технике безопасности для «крымских татар». Что им лучше не ходить по одиночке.

- Так и есть. Я тоже предпочитаю передвигаться в сопровождении - как по территории Симферополя, так и остального Крыма. На всякий случай, чтобы уменьшить риск похищения. Сейчас у Аксенова есть так называемое «народное ополчение». Фактически это государственное казенное учреждение. То есть он за счет бюджета держит полк этих военизированных «товарищей». Они, на мой взгляд, зачастую выполняют грязную работу, которую не берут на себя спецслужбы и правоохранительные органы...

«Вату» тоже начинают глушить по-полной, когда они выходят на какие-то социальные протесты. Механизмы репрессий включаются моментально

Важно, что все это зафиксировано в отчете предварительного расследования, подготовленном прокурором Международного уголовного суда в Гааге Фату Бенсуда. Смотрим... 173 часть Доклада, «Убийства и похищения»: «Как сообщается, с марта 2014 года в Крыму пропало, как минимум, 10 человек. Большинство пропавших противостояли оккупации Крыма. Их исчезновение связывали с военизированной группой "Крымская самооборона"». Это уже факт! Думаю, для будущего процесса будет очень важно. Люди в Крыму, из числа патриотов Украины, что там еще остались, сохраняют надежду, что все переменится. Но ситуация там пока сложная. «Вату» тоже начинают глушить по-полной, когда они выходят на какие-то социальные протесты. Механизмы репрессий включаются моментально.

Олег Кудрин, Киев

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с маркировкой «Реклама» публикуются на правах рекламы.

© 2015-2017 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-