Лутфие Зудиева, крымскотатарская активистка, правозащитница, гражданская журналистка
Людей в Крыму преследуют по признаку нелояльности к властям
15.06.2019 10:30

В конце мая Лутфие Зудиеву вместе с женой фигуранта бахчисарайского "дела Хизб ут-Тахрир", координатором организации "Крымское детство" Мумине Салиевой задержали в Крыму российские силовики. Позднее активисток отпустили, открыв против них административные дела.

В День журналиста – 6 июня – Лутфие Зудиева стала участницей круглого стола "Свобода слова в Украине: вызовы и возможные решения", который прошел в Киеве в Укринформе. Нам удалось пообщаться с ней о роли правозащитников и журналистов в оккупированном Крыму, а также о судьбе крымских политзаключенных.

- Расскажите немного о себе: как вы пришли в движение «Крымская солидарность», чем сейчас занимаетесь?

- По образованию я педагог. Для меня правозащитная и информационная деятельность в Крыму началась в 2015-2016 году, когда практически еженедельно стали проходить обыски и другие следственные мероприятия в домах крымских татар. Тогда в Крыму появилось четкое понимание, что освещать это некому. Профессиональные медиа были полностью уничтожены. Многие средства массовой информации покинули полуостров в силу невозможности аккредитоваться на территории Крыма, где на тот момент уже де-факто действовало российское законодательство. Многие прекратили заниматься своей профессиональной деятельностью. Оставшиеся продолжают ею заниматься в закрытом режиме. Мы практически ничего не знаем об этих людях, они редко афишируют свои данные, потому что иначе сразу подвергаются давлению.

- Вы имеете в виду, что они работают не для крымских СМИ?

- Да. Как правило это фрилансеры или независимые журналисты, которые приезжают в Крым. Их не так много на самом деле. К сожалению, в сформировавшемся вакууме журналистикой стали заниматься далеко не журналисты. Это учителя, предприниматели, строители, экономисты и т.д. У нас даже адвокаты в Крыму в какой-то степени работают как гражданские журналисты. Помимо того, что они выполняют свою профессиональную работу, защищая политзаключенных на процессах, они еще и информируют журналистов через свои аккаунты в Facebook о происходящем с их подзащитными и о процессах.

- Вы недавно тоже прошли через судебное разбирательство. За что вас преследовали и чем это закончилось?

- Формально меня привлекли к административной ответственности за якобы публикацию экстремистской символики в социальной сети Facebook. Но на самом деле, такого рода дела против активистов практикуются уже на протяжении трех лет и, как правило, они связаны с их правозащитной или информационной деятельностью.

- А что именно из опубликованного вами не понравилось российским властям?

- В материалах дела фигурирует всего 3 скриншота публикаций, которые вменяют мне в качестве правонарушения. Две из них - это публикации третьего лица. В феврале 2014 года известный на территории Татарстана мусульманский активист Тагир Минибаев проводил медиа кампанию по защите мусульман в тюрьмах Татарстана, которые были арестованы за свои религиозные убеждения, и к ним применялись пытки. И в тот период он поделился публикацией на моей странице.

Ни в одном из этих трех скриншотов нет моих действий от первого лица: я не размещала эту символику от себя лично

Еще один скриншот - это репост ссылки, сделанный в апреле 2014 года. На тот момент в Крыму вообще не действовало никакое законодательство, потому что судебные органы, как и многие государственные, не работали. Это была ссылка с репостом сайта «Хизб ут-Тахрир Украина». Символика в этой ссылке была размещена владельцем сайта. То есть опять фигурирует третье лицо.

Ни в одном из этих трех скриншотов нет моих действий от первого лица: я не размещала эту символику от себя лично.

С юридической точки зрения данное дело должно было быть в тот же день закрыто за неимением материалов, подтверждающих мою вину. Но судебный процесс длился 9 часов. Судья вынесла решение, что я виновна и присудила штраф. Судья находилась в совещательной комнате 5 часов! Для административного процесса это нонсенс. Мы не знаем, с чем это связано. Возможно, умышленно затягивали рассмотрение, чтобы таким образом заставить людей разойтись. Ведь в этот день к зданию суда пришло порядка 400 человек.

Был еще такой очень интересный факт. В материалах моего административного дела есть экспертное заключение доцента бывшего Таврического национального университета Никифорова. Он выступает экспертом во многих уголовных и административных делах против крымских татар в Крыму. В исследовательской части документа вместо моего имени фигурирует имя Мумине Салиевой. Это еще больше убедило меня, что эти дела мотивированы нашей правозащитной деятельностью. Мумине Салиева является женой политзаключенного Сейрана Салиева, активно ведет информационную работу в Крыму, и является координатором «Крымского детства». Против нас были возбуждены два абсолютно идентичных дела. В один день мы были задержаны и осуждены по одинаковой статье. Разница только в том, что Мумине Салиевой присудили штраф 1 тысячу, а мне - 2 тысячи рублей.

И здесь уже понятно было, что сама статья Кодекса об административных правонарушениях — это формальность. Нужно было за что-то привлечь, доставить в Центр «Э», оказать таким образом моральное и психологическое давление. Может быть, подтолкнуть к тому, чтобы вообще свернули свою информационную и правозащитную деятельность, или даже покинули полуостров.

- Когда вас доставили в Центр «Э», на вас оказывали какое-то давление? Как они с вами обращались?

- Давление заключалось в том, что не выполнялись элементарные нормы даже российского законодательства. Меня доставили в Центр «Э» без адвоката, и я находилась там несколько часов без юридической помощи. Когда меня задерживали, я успела сообщить об этом адвокату Эмилю Курбединову. После этого мое мобильное устройство изъяли. Когда я говорила, что Эмиль наверняка находится сейчас на проходной и готов помочь мне при составлении протокола, они говорили, что никто не пришел. Как выяснилось позже, они вводили меня в заблуждение.

Когда живешь в репрессивном режиме, готовишься к тому, что и тебе придется столкнуться с профилактической беседой либо с админ- или уголовным производством

Ни ко мне, ни к Мумине Салиевой адвокаты допущены не были. Мы оказались наедине с компанией представителей силовых структур. И это своего рода психологическое давление.

Теоретически и я, и Мумине к этому готовились. Когда живешь в таком хроническом репрессивном режиме, ты готовишься к тому, что однажды и тебе придется столкнуться либо с профилактической беседой, либо с административным или уголовным производством.

- Вы упоминали об организации «Крымское детство». Расскажите, пожалуйста, чем она занимается и почему возникла.

- Я расскажу чуть-чуть о «Крымской солидарности», и том, как на ее базе появилось «Крымское детство».

В апреле 2016 года в Крыму состоялась первая встреча родственников арестованных и их адвокатов. На встрече было порядка 15-20 человек. Но, учитывая постоянно увеличивающееся количество арестованных, постепенно эти встречи стали более многочисленными, к ним стали присоединяться активисты и правозащитники, независимые журналисты, которые заезжали в Крым и пытались анализировать ситуацию. Тогда «Крымская Солидарность» естественным путем распалась на 3 направления. Это адвокатская группа, которая занимается оказанием юридической помощи. Это информационная группа, которая фиксирует судебные процессы, обыски, другие нарушения прав человека и публикует такую информацию на странице «Крымской Солидарности». Третье направление - социально-бытовое, которое занимается помощью семьям политузников, потому что многие семьи остались без своего опекуна.

Самой уязвимой группой в результате всех этих обысков и арестов оказались дети. Им нужна была не столько материальная поддержка, сколько моральная и психологическая помощь. Им нужны были такие условия, где они смогли бы снять стресс, пережитый в день обыска в своем доме. Для этого Мумине Салиева организовала проект «Крымское детство». Проект известной крымской журналистки Лилии Буджуровой «Бизим балалар» («Наши дети») старается ежемесячно выделять какую-то финансовую помощь на каждую семью. «Крымское детство» больше занимается развивающей стороной. Каждый месяц в разных уголках Крыма проводятся какие-то детские мероприятия. Таким образом удается как-то скрасить это непростое крымское детство.

- И вы думаете, Мумине Салиеву преследовали именно потому, что она занимается этим проектом?

- Да, я думаю, что она подверглась давлению из-за своей деятельности. Мумине работала и как гражданский журналист. Она выкладывала видео, описывала события в текстовом режиме, вела трансляции об обысках или рассказывала о биографиях политзаключенных.

После аннексии 2014 года в Крыму были созданы пропагандистские медиа, в том числе и крымскотатарские. Это, например, телеканал «Милет», задачей которого является создание такой ширмы, которая будет показывать всему миру, что крымские татары добровольно согласились с событиями 2014 года, что они довольны происходящим сейчас в Крыму, что никаких репрессий и обысков по национальному, по религиозному признаку нет, а есть борьба с сектантами, отщепенцами, сепаратистами, террористами и экстремистами. В этих условиях публикации в социальных сетях стали альтернативной картиной, которая показывает реальные события. Ежедневно читать монотонную судебную хронику или хронику арестов и обысков не очень интересно. Но это очень важная работа. Это фиксация всех правонарушений. Если посмотреть на страницу «Крымской солидарности» с момента ее создания до сегодняшнего дня, можно восстановить в цифрах, в лицах, в именах всю хронику происходящих событий. Я думаю, в будущем это обязательно будет представлять интерес для тех организаций, которые захотят всерьез исследовать и документировать правонарушения в Крыму.

- Расскажите, пожалуйста, о крымских политзаключенных. За что их преследуют, по каким статьям?

- Вообще людей в Крыму преследуют по признаку нелояльности к властям. Если говорить о крымских татарах, как наиболее сплоченной протестной группе, то это репрессии по национальному и религиозному признаку. За последние пять лет российское законодательство претерпевает такие изменения, что запущен конвейер, где каждого человека теоретически могут осудить по какой-либо статье. К религиозным людям очень просто прийти с террористической статьей, к людям из представительного органа крымских татар, как правило, приходят со статьями «экстремизм», либо «сепаратизм». Тут можно вспомнить дело Ильми Умерова. В Крыму также под видом обычного уголовного производства борются с активистами. Например, дело Веджие Кашка, касающееся четырех пожилых людей, которых обвинили в вымогательстве. На самом деле до своего ареста все эти люди были активными посетителями судебных процессов, выезжали на международные площадки. Получается, что формально это какие-то статьи, но на самом деле в основе лежит их нелояльность.

- То есть, можно говорить о злоупотреблениях законодательными нормами?

Людей преследуют не за преступление, а за точку зрения, за право давать субъективную оценку тем или иным политическим событиям

- Да, террористическими, антиэкстремистскими. Более того, даже большие, известные во всем мире российские правозащитные организации, такие как, например, «Мемориал», признают арестованных в Крыму людей политическими заключенными. Как правило, в основе ареста конкретного человека нет совершенного им правонарушения. Если посмотреть сегодня на тех 58 человек, которые находятся под арестом по статье 205.5 (терроризм), ни один из них не имеет отношения к терроризму. В материалах дела нет ни одного доказательства, что эти люди причастны к какому-либо террористическому акту или готовились к его совершению. В качестве обвинения им вменяют собрания в мечети или дома, где они обсуждали какие-то религиозные мысли и социально-политические проблемы, например, принадлежность Крыма к России или Украине. Получается, что людей преследуют не за преступление, а за точку зрения, за право давать собственную субъективную оценку тем или иным политическим событиям.

- Насколько в Крыму доступна правовая помощь? Какая ситуация с адвокатами в Крыму сегодня?

- С 2014 года на территории Крыма работает небольшая, но очень отчаянная, уверенная и смелая группа адвокатов, которые занимаются политическими делами. Эту группу возглавил адвокат Эмиль Курбединов. Как и многие активисты, он уже подвергся давлению в виде возбуждения двух административных дел по такой же статье, как и у нас с Мумине Салиевой - демонстрация запрещенной символики.

Люди в Крыму уже знают, что если срочно нужна правовая помощь или консультация, то их всегда можно получить у команды Эмиля Курбединова. Сначала в ней было всего несколько человек, но по мере нарастания арестов и обысков к ним стали присоединяться новые адвокаты и юристы. А когда недавно прошли массовые аресты, и по статье 205.5 (терроризм) были задержаны 24 крымских татарина, в этот процесс вошли еще 24 адвоката разных национальностей. Еще год назад, наверное, было бы сложно представить, что появится такое количество адвокатов, желающих заниматься очень непростыми делами, которые практически невозможно выиграть. Сейчас команда юридической помощи в Крыму составляет уже порядка 30 человек.

Год назад было сложно представить, что появится такое количество адвокатов, желающих заниматься очень непростыми делами

Мы часто говорим о том, что сложно понимать логику силовых структур, потому что все их действия рождают еще большее противодействие. Давление приводит к росту и адвокатской группы, и группы активистов, стримеров, фиксеров, и просто людей, которые не могут уже оставаться равнодушными в этой ситуации. До какого-то момента люди молчали, пытались как-то мириться со сложившейся реальностью, но аресты 24 крымских татар просто всколыхнули население на полуострове. В день задержания этих ребят логистически была очень сложная задача: дать стрим из каждого дома, с каждого места обыска. Мы были шокированы тем, что в прямые эфиры стали выходить соседи, родственники этих людей. То есть там, где «Крымская солидарность» физически не успевала доехать, в прямой эфир выходили обычные люди. Таким образом получилось, что гражданская журналистика из индивидуального или группового явления в тот день переросла в массовое явление в Крыму.

- А насколько рискуют гражданские журналисты? Они наверняка тоже подвергаются преследованию?

- Да, ребята рискуют не просто здоровьем или временем, они рискуют своей свободой. 12 человек из объединения «Крымская солидарность» уже подверглись различного рода давлению, из них 9 человек сейчас находится в СИЗО по статье 205.5 (терроризм). Из последних задержанных Ремзи Бекиров активно освещал практически все судебные процессы. В Крыму люди прекрасно понимают, что они не имеют к терроризму никакого отношения, и оказались в СИЗО именно из-за своей информационной работы. Имя Османа Арифмеметова стало очень известно в тот день, когда возле здания Верховного суда сотрудники ФСБ задерживали отца девяти детей Биляла Адилова. Они посадили его в синий Volkswagen без номеров, а Осман в этот момент включил прямой эфир со своей страницы Facebook. Один из сотрудников ФСБ подошел к нему и выбил у него из рук телефон. В этот день его стрим взяло огромное количество редакций на территории Украины. И это стало отправной точкой для всех гражданских журналистов, потому что они осознали, что таким образом можно рассказывать о ситуации в Крыму.

После этих событий все гражданские журналисты объединились между собой и стали выкладывать публикации не только в индивидуальном порядке на своей собственной странице, а делать это коллективно через объединение «Крымская солидарность».

Но очень важным вкладом была и есть работа независимых журналистов, приезжающих в Крым в командировки. К сожалению, в этом году двум журналисткам запретили въезд в Крым на 10 лет.

Это без слов объясняет то, какую роль играет информационная работа в Крыму. И как это болезненно для силовых структур.

Гражданские журналисты многому научились, глядя на их работу. И они и есть тот небольшой, но очень ценный для людей в Крыму форпост профессиональной журналистики. Пусть даже с их периодичным присутствием в Крыму.

- Ощущаете ли вы какую-то поддержку со стороны Украины? Каким образом Украина может поддерживать вас больше?

- Я скажу так, как люди в Крыму чувствуют. Я живу в Крыму, и мы часто обсуждаем эти темы. Люди сегодня понимают, что все происходящее с ними легло на их собственные плечи. К сожалению, спустя пять лет статус политзаключенных еще не закреплен на уровне законодательства, не решены вопросы, связанные с финансированием адвокатов, социальной помощью семьям политзаключенных. Что самое важное, в Крыму не работают профессиональные журналисты в достаточном количестве.

На мой взгляд, профессиональные медиа должны создать некую медиаплатформу, которая поставит себе целью освещение ситуации на территории Донбасса и Крыма, найдет способы и алгоритмы. Я понимаю, что есть сложности с аккредитацией, есть сложности с соблюдением национального законодательства при въезде в Крым. Но профессиональным журналистам необходимо постоянно находиться в Крыму. Сегодня в тени остается огромное количество судебных процессов. Сейчас в Ростове-на-Дону проходят судебные процессы сразу над несколькими группами крымских татар. На этом процессе не присутствует ни один украинский журналист, к сожалению. Но как раз в ходе этих судебных процессов, когда идет рассмотрение по существу, вскрываются все фабрикации, подтасовки, как эти дела сшивались, склеивались. И когда в зале отсутствует профессиональный журналист, который знает, как рассказать об этом обществу, для силовых структур это идеальный расклад. В результате, никто не понимает, что это за люди, почему так важно говорить о том, что эти люди не имеют отношения к терроризму, как они попали в СИЗО, за что были арестованы. А это должны проговаривать в профессиональных медиа.

- А что касается реакции Запада? Для вас, наверное, он очень далеко.

- Да, в течение этих пяти лет мы видели какие-то заявления. К сожалению, большая часть из них носит декларативный характер. Есть ряд резолюций по Крыму, но мы видим, что эти резолюции не сдерживают действия силовых структур. Напротив, когда они пытаются отреагировать на заявления западных стран, они начинают себя вести еще агрессивнее и вымещают свое недовольство и злобу на активистах и на правозащитниках в Крыму. Но в Крыму это никого не останавливает. Люди понимают, что если и они перестанут освещать эти события, то Крым действительно превратится в абсолютно серую зону, где репрессии могут перейти в гораздо более серьезные и жесткие фазы.

Юлия Каздобина, Киев
Фото Юлии Овсянниковой

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2019 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-