Джемиле Сулейманова, литературовед, член жюри “Крымского инжира”
Наша миссия – тех, кто ездит из Крыма на материк и обратно – не дать образоваться трещине внутри народа
13.12.2019 16:27

13 декабря в Киеве открывается второй украино-крымскотатарский фестиваль “Крымский инжир”.

Программа трех фестивальный дней, а мероприятие продлится до 15 декабря, очень насыщена. В рамках фестиваля пройдут литературные чтения, дискуссии, лекции, презентации и даже концерт фортепианного оркестра. Но самое главное — будут оглашены победители второго литературного конкурса “Крымский инжир”.

О том, какие работы были представлены в этом году номинантами конкурса и чем они отличаются от прошлогодних, станет ли “Крымский инжир” путевкой в большую литературу для крымских писателей и сможет ли литературное творчество объединить всех, кто сегодня “болеет” за Крым, в интервью Укринформу рассказала член жюри конкурса “Крымский инжир” литературовед, преподаватель крымскотатарского языка и крымскотатарской литературы Джемиле Сулейманова.

- Джемиле ханум, почему в Украине появился такой специфический конкурс «Крымский инжир»? Какова его роль?

Наш литературный конкурс востребован и у него интересное будущее

- Генератором этой идеи являются программный директор «Крымского дома» в Киеве Алим Алиев и литературовед, писательница Анастасия Левкова. Конечно, конкурс создавался в первую очередь для творческих людей, которые живут и пишут в Крыму, но свои стихи, прозу и переводы произведений, связанных с Крымом, могут присылать со всей Украины. Активность участников как в первом, так и во втором конкурсе говорят о том, что идея «Крымского инжира» оказалась очень востребованной. Думаю, что этот конкурс не только помогает реализовать творческие замыслы людей в Крыму, но и объединяет всех тех, кто желает сказать свое слово о Крыме.

- Вы были членом жюри и в прошлогоднем, и в нынешнем «Крымском инжире». Какие особенности вы отметили тогда и сейчас?

В конкурсе участвуют талантливые ребята, находящиеся в российских тюрьмах по политическим делам

- Как в прошлом году, так и в этом активность людей была очень высокой. Но если год назад работы были разные по уровню – от слабых до очень интересных, то сейчас большинство работ – очень достойные. Думаю, что если опыт первого года конкурса дал такие результаты, то будущее «Крымского инжира» обещает быть интересным. В этом году к прежним номинациям, а это проза и поэзия на крымскотатарском языке, переводы с крымскотатарского на украинский и с украинского на крымскотатарский, и отдельно – произведения для детей, мы добавили новую номинацию – крымскотатарская сказка. Что касается тем, то в 2018-м популярным было пережитое после 2014 года, «зеленые человечки» и все остальное, о чем в Крыму писать проблематично. Кроме того, мне известно, что в нынешнем году в конкурсе принимают участие двое талантливых ребят, которые осуждены российским судом по политическим делам и в настоящее время находятся в российских тюрьмах.

- Наверное, работы этих ребят из-за разлуки с домом наполнены особыми эмоциями?

- Все конкурсные работы пронумерованы, согласно условиям, и я не знаю, кто автор произведения, которое читаю. Могу только догадываться по стилю. Мне запомнился потрясающий рассказ “Къырым азизим, беклейсинъ мени” (Крым родной, ты ждешь меня). Его автор живет в Крыму и пишет для тех, кто находится вдали от дома. Мне сразу захотелось отправить этот рассказ своему брату, потому что его сын с первых дней оказался в Киеве и не может вернуться домой, потому что находится в списке невъездных. В 2014 году ему было 20 лет и каким-то образом его связали с «делом Сенцова», хотя племянник не знает Олега Сенцова лично и, по сути, всегда был аполитичным человеком. Тогда, в 2014 году, дом моего отца был среди первых, подвергшихся обыску. Люди в масках ходили по комнатам, поднимали крышки кастрюль на кухне, а мой 82-летний отец сидел на стульчике и говорил им: «Я уже видел такое, когда был ребенком. Румыны во время оккупации Крыма тоже приезжали к нам с обыском и искали в наших кастрюлях партизан — это мне знакомо».

Тогда обыски еще не освещались активистами и для нас они были шоком. Еще до всех этих событий племянник уехал в Киев по делам, связанным с учебой, и уже больше пяти лет не может вернуться. В Киеве он выучился, встал на ноги, работает в приличной фирме, но когда я видела его в последний раз, в его глазах было столько грусти и отчаяния. Мне больно было слышать его слова: “Когда же это закончится, когда мы наконец вернемся домой?”

- Мне кажется, большинство историй, отправленных на “Крымский инжир”, имеют невеселый сюжет?

- Нет, работы разные. Многие посвящены темам языка, воспитания, сохранения культуры. Меня очень вдохновила и порадовала сказка “Шахзаде сабах” (Принцесса Утро). Работа очень интересная, в ней использованы мотивы народных сказок, чувствуется колорит крымскотатарских традиций. А еще в этой сказке содержатся смыслы, над которыми задумывались наши предки много веков назад. Думаю, автор смог создать нечто новое и, возможно, сюжет этой сказки мог бы стать основой какой-то пьесы или сценария.

- Так что «Крымский инжир» начнет открывать новые имена в литературе?

- Вполне может быть, что наш конкурс и начнет открывать новые имена, поможет их презентовать и научит ценить талантливых людей, которые в силу наших различных трагических обстоятельств оставались нераскрытыми, непознанными и неоцененными. Я недавно прочла исторический роман английского писателя японского происхождения Кадзуо Исигуро «Художник зыбкого мира». Он рассказывает о жизни знаменитого мастера в переломный для довоенной Японии период. Когда я читала это произведение, вспоминала повесть нашего покойного уже писателя Айдера Османа «Саба ола – хайыр ола» (Будет утро – будет добро). Она казалась мне очень созвучной роману Исигуро по уровню отражения событий, и я думаю, что если бы работа нашего писателя попала на международный литературный конкурс, она была бы оценена по достоинству. По крайней мере, равных Айдеру Осману в изображении темы депортации нет.

- Как литературовед, что вы рекомендуете для прочтения любителям крымскотатарской литературы?

- Для начала необходимо прочесть две легенды, которые лежат в основе нашей ментальности: “Арзы къыз” (Девушка Арзы) и “Алтын бешик” (Золотая колыбель). Первая рассказывает о любви девушки к своей земле, вторая – символизирует неискоренимость народа и связь поколений. Обязателен для прочтения наш средневековый поэт Ашик Умер, есть его двухтомник, изданный еще в Ташкенте. Надо сказать, его почитают во всем тюркском мире, а в Турции его даже считают “своим”, хотя он родился и умер в Гезлеве (Евпатории). Из литературы ханского периода – Бора Газы Герай. Оригинальные тексты его стихов переведены на несколько языков.

- Надо понимать, что будущих крымских правителей учили не только владению оружием, но и пером?

- Конечно, литература ханского периода — это колоссальное богатство крымских татар. Не каждый тюркский народ обладает таким литературным наследием, состоящим из классической литературы дивана, ашыкской и суфийской литературы. Расскажу такую историю, которая произошла в 1997 году. В канадском городе Эдмонтон проходила международная конференция, посвященная необычным поэтическим стилям. Присутствовавший на ней украинский поэт и литературовед Николай Мирошниченко на презентации книги американского поэта и исследователя Дика Хиггинса о Джорже Герберте услышал оброненное Хиггинсом слово Крым. Оказывается, на обложке этого научного издания была изображена «Циклическая газель» Шагина Герая, случайно обнаруженная и сфотографированная автором в одной из библиотек, вероятно в США. Автором циклической оды, изображенной им графически в форме цветка, был хан Шагин Герай, правивший Крымом в начале XVIII века. Уникальность этого произведения заключалась в том, что текст стиха напоминал розу, на 13-ти лепестках которой были помещены 13 бейтов (двустиший). Самое удивительное в том, что там, где смежные бейты пересекались строчками, автор размещал слова, имевшие зеркально-симметричный эффект и читавшиеся одинаково в обе стороны. Вернувшись в Украину, Мирошниченко рассказал о циклической газели своим коллегам в Крыму, после чего крымскотатарские ученые и филологи стали ее изучать, расшифровывать и выяснили, что возраст газели составляет 300 лет. Этот пример показывает, что если мы чего-то не видим и не знаем, это не означает, что этого нет.

- Например, поколение родившихся в депортации крымских татар не подозревало о существовании своих писателей и просветителей.

- И только возвращение в Крым позволило узнать о них. Это Исмаил Гаспринский, Дженгиз Дагджи, Бекир Чобан заде. Сегодня благодаря интернету нам доступны их произведения, которыми представлена та картина мира, в которой наш народ жил до больших исходов из Крыма, до того, как уходила жизнь из крымскотатарских сел. Мы можем прочитать рассказ Номана Челебиджихана «Къарылгъачлар дувасы» (Молитва ласточек), произведения Бекира Чобан-заде «Он дёрт джашымда» (В четырнадцать лет), можем познакомиться с сатирой поэта Мемета Нузета. Из более современных, но еще родившихся в Крыму писателей — Эшреф Шемьи заде “Козяш дивар” (Стена плача), Шамиль Алядин “Теселли” (Утешение), «Иблиснинъ зияфетине давет» (Приглашение к дьяволу на пир), а также юмористические произведения Юсуфа Болата. И конечно, невозможно считать себя крымским татарином без стихов Шакира Селима и Юнуса Кандыма. Из совсем современных авторов, которые транслируют миру переживания крымских татар, – поэты и писатели Майе Сафет, Алие Кенжалиева, Диана Аджи, Мустафа Аметов, Сеяре Кокче. Некоторые из них довольно часто бывают на украинской литературной сцене и читатель с ними знаком.

- А что посоветуете украинскому читателю, чтобы ближе познакомиться с крымскими татарами?

Творчество крымскотатарского писателя Дженгиза Дагджи изучают в рамках школьной программы в Турции

- Есть такой сборник, который выпустил наш поэт Юнус Кандым, к сожалению рано ушедший из жизни. Называется “Окрушина сонця”. Издание выпущено под редакцией Николая Мирошниченко и содержит очень хорошую подборку произведений, есть электронная версия книги. Тем же коллективом издан второй том аналогичного издания, который называется “Молитва ласточек”, куда вошли прозаические произведения, в том числе одноименный рассказ Номана Челебиджихана. Кроме того, интересным для украинского читателя будет переведенный в прошлом году с крымскотатарского языка роман Юсуфа Болата “Алим”. Это известная история про крымскотатарского Робин Гуда, помогавшего беднякам.

- А что еще интересного миру дала крымскотатарская литература?

- Например, произведения крымскотатарского писателя Дженгиза Дагджи, который родился в Крыму, но после фашистского плена во время Второй мировой войны стал жить в Лондоне. Его произведения изучаются в рамках школьной программы в Турции и переиздаются и по сей день. Писатель завещал похоронить его в родном селе Кызылташ (Краснокаменка) и в 2011 году на его похороны в Крым приехали тогдашний министр иностранных дел Турции Ахмет Давутоглу и министр культуры Турции Эртугрул Гюнай. В своей речи на похоронах Давутоглу сказал, что в Турции детям любовь к родине прививают произведениями Дагджи.

Я знаю крымских татар, которые приезжали из эмиграции навестить свои родные села и уезжали из Крыма на следующий день

Он действительно мировая величина, его “Анама мектюплер” (Письма к матери) передают читателю чувства, которые пережиты в самые трагические годы Второй мировой войны, переживания человека, оставшегося живым, но выброшенного из привычного ему мира и вынужденного строить свой новый мир, чтобы «поселить» в нем то, чего его лишили.

- Дагджи воспевал в своих романах любовь к Крыму, но так и не приехал домой. Почему?

- Думаю, не хотел потерять те воспоминания, которые остались у него с детства и юности, боялся увидеть иной Крым, который не соответствовал его картинам из прошлого. Я знаю крымских татар, которые приезжали из эмиграции навестить свои родные села и уезжали из Крыма на следующий день. Крым стал другим, и мы — другие. Потому что мы – потомки не тех, кто уехал, а тех, кто остался и ощутил на себе все невзгоды и удары судьбы.

В годы депортации крымскотатарским литераторам не позволялось писать о Черном море

- Как все это отразилось на крымскотатарской литературе?

- Взять к примеру период депортации — там мы были частью узбекской, а не крымскотатарской литературы. Нам не позволялось писать о Черном море. Я всегда в душе возмущалась, когда крымскотатарские писатели в своих произведениях “любовались” закатом солнца над хлопковым полем или “восхищались”, к примеру, пением птиц в местах ссылки. Не может нормальный человек любоваться природой из клетки, в которую его загнали. Эшреф Шемьи заде до 1960-х годов не мог говорить о Крыме, хотя родился, вырос и учился в Крыму. Впрочем, запреты на правду были тогда и в украинской литературе – люди умирали селами, уходили в никуда, а писать о Голодоморе в Украине было нельзя.

- И все таки, что-то позволяет человеку выдерживать такие “жернова истории”?

- В основной массе нашего народа никогда не было фанатичной веры во что-либо политическое, идеологическое. Было гармоничное понимание того, что у нас есть Создатель, в которого мы верим, как в высшую справедливость. И мы всегда полагались на помощь Создателя.

- Джемиле ханум, сегодня вы участвуете в отборе работ на “Крымском инжире”, завтра сможете покупать инжир на рынке в Крыму? Какая ситуация там сегодня, что чувствуют крымские татары?

- Пять лет – немалый срок, и если в 2014-м был шок и полное неприятие произошедшего, то теперь крымскотатарское сообщество, впрочем, как и все население Крыма, стало меняться. Там появилось не просто разделение по взглядам, но и неприятие другого мнения. По всей видимости, это результат тотальной пропаганды и желание приспособиться к новым реалиям. В некоторых сообществах людей, которые уехали из Крыма, осуждают, обсуждают, от них отмежевываются. Но в Крыму есть и те, кто, не смирившись с тем, что произошло, вынуждены там жить. Это не значит, что они принимают новую власть, но у них есть другие приоритеты, которые заставляют их оставаться в Крыму. А те, кто не может приспосабливаться, кто не хочет себя ломать, выезжают из Крыма.

Крым – как отдельная маленькая страна, где сказанное тобой слово ловят и слышат все

- Вы к ним относитесь?

- Я – нет. Я могла бы, сжавшись в комок, продолжать жить в Крыму. Но члены моей семьи не могут, они не приемлют новую реальность. И их можно понять: Крым – как отдельная маленькая страна, где сказанное тобой слово ловят и слышат все. Нас там не много и мы все связаны невидимыми нитями. Если здесь можно громко с чем-то не соглашаться, там – все как на ладони и категоричность в высказываниях может дорого стоить. Я думаю, что наша миссия — тех, кто ездит из Крыма на материк и обратно, – не дать образоваться трещине внутри народа, остановить антагонизм, разобщенность и раскол между крымскими татарами. Нужно искать объединительные моменты в культуре, воспитании.

- “Крымский инжир” поможет объединить людей? Чему он может научить крымских татар?

- Во-первых, он действует очень отрезвляюще для тех, кто, живя в Крыму, считает, что вроде бы жизнь нашего народа налаживается, как с утра и до вечера передают новостные каналы. Произведения, отправленные на конкурс, говорят об обратном — о тревогах, печалях народа, о переживаниях за будущее своих детей, о том, смогут ли они быть свободными в построении своей жизни. Во-вторых, этот конкурс дает возможность участникам оценить свои знания родного языка, на котором они пишут и выражают свои мысли, он выявляет лучших и худших. Работы показывают, что все-таки многие знают свой родной язык недостаточно хорошо, а литературный язык требует филигранного знания. Особенно это видно по стихам. Если проза еще дает возможность вернуться к произведению и что-то изменить, то при написании поэтического произведения такой привилегии нет. Поэтому, я думаю, конкурс дает нам очень реалистичную картину и учит работать, совершенствоваться. И, конечно, дает надежду, потому что, как видно из результатов двух лет, у конкурсантов есть стремление учиться и не бояться заново проходить сложный путь.

Гульнара Курталиева, Киев
Фото Владимира Тарасова

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2020 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-