Долгая дорога в Крым. Три истории о депортации и возвращении

Долгая дорога в Крым. Три истории о депортации и возвращении

Укринформ
Они выжили и остались людьми, в холоде и голоде, помогая друг другу

Время все больше отдаляет крымских татар от трагического дня – 18 мая 1944 года, но новые воспоминания и рассказы о депортации и ее последствиях продолжают звучать и сегодня, потому что эта трагедия изменила жизнь не отдельно взятого человека, семьи или сообщества. Она поставила под угрозу существование всего народа. Депортацией пытались уничтожить следы его многовековой истории и культуры в Крыму, поставить под сомнение принадлежность народа к Крыму. Депортация и последовавший за ней запрет на изучение родного языка крымских татар привели к тому, что ЮНЕСКО причислила сегодня крымскотатарский к языкам, которые вымирают.

На вопрос – что делать, чтобы изменить эту ситуацию, крымские татары дают свой ответ. Они продолжают доносить до людей свои жизненные истории, потому что только благодаря им можно сложить правдивую картину случившегося. Истории предупреждают общество от возможного повторения геноцида, какого бы народа это не касалось. Они помогают тем, кто перенес горе, находить сочувствие и не терять надежду.

Сегодня Укринформ рассказывает о героях, которые, невзирая на пережитое, смогли создать новое, возродить забытое и найти утерянное.

ЛУЧШАЯ РОЛЬ СУБИЕ НАЛБАНТОВОЙ

Субие Налбантова недавно отметила свое 83-летие. Музыкант, педагог, автор сценариев некогда популярной в Крыму телепрограммы «Мерабаныз, балалар!» (Здравствуйте, дети!) – она многое сделала для возрождения крымскотатарского языка и культуры в Крыму. А еще она - мама известного в Украине режиссера и актера Ахтема Сеитаблаева.

Субие Налбантова / Фото: crimeantatars.club
Субие Налбантова / Фото: crimeantatars.club

В 6-летнем возрасте ее с родителями и еще четырьмя братьями и сестрами загнали в вагоны и увезли очень далеко от дома, где она родилась - в селе Капсихор (ныне Морское), что под Судаком. Семья оказалась в Марийской АССР, в лесном хозяйстве «Ашла», занимавшемся заготовкой леса и отправкой его по железной дороге.

Зима была тяжелым испытанием для семьи, вспоминает  Субие ханум.

По ее словам, до школы детям нужно было идти пешком почти 5 км, а одежды и обуви ни у кого не было. Тогда спас семью брат Ахтем, он научился у местных жителей вязать лапти из коры липы. В них и ходила Субие в школу.

А чтобы добыть кусок хлеба, приходилось тяжело работать. В 13 лет девочка наравне со старшими грузила в вагоны 4-метровые бревна леса.

«Когда я снова все это вспоминаю, удивляюсь, как мы выжили, как при этом остались людьми, как помогали друг другу в то время», - рассказывает Субие Налбантова.

Но в памяти женщины - не только тяжелые времена. Ее спокойный рассказ сопровождается теплой улыбкой, когда она вспоминает об увлечении музыкой, о том времени, когда она ходила в вокальный кружок, организованный ее братом.

Семья Налбантовых принадлежала к известной династии крымских музыкантов и композиторов, хотя родители Субие не были музыкантами. Они были знатоками Корана, и слыли очень уважаемыми и авторитетными людьми в селе. Но при этом музыка, песни всегда звучали в их доме.

Поэтому, когда перед Субие встал вопрос, где продолжить образование, а в 1955 году семья переехала в Ленинабад (город в Таджикистане, ныне Худжанд), девушка выбрала музыкальное училище. Закончив его, она решила, что будет учиться дальше и поступать в Ташкентский театрально-художественный институт. Мама пыталась отговаривать дочь от профессии актрисы, мол, зачем тебе ехать в чужой город, живи и работай здесь. Но отец тогда сказал: «Не мешай дочери, если хочет учиться, пусть едет». И девушка поехала в Ташкент с мечтой о кино.

«В молодости, как только я посмотрю какой-нибудь фильм, у меня сразу возникал вопрос – почему мы, крымские татары, не можем снимать свое кино. В нашей жизни происходило столько трагедий, столько бед, а между ними и столько радостей – почему мы об этом не можем снять фильм? Этот вопрос мне тогда не давал покоя», - рассказывает Субие ханум.

Она поступила и закончила Ташкентский театрально-художественный институт, но актрисой ей работать не пришлось, потому что вышла замуж и посвятила свою жизнь семье и воспитанию детей.

Музыка тоже была в ее жизни – в Янгиюле (город в Ташкентской области) она проработала 30 лет в музыкальной школе. Там же, получив музыкальное образование, стала работать ее дочь Эльзара. Старший сын Руслан, хотя и закончил музыкальную школу по классу скрипки, выбрал политех, а младший сын Ахтем – пошел по ее стопам.

Но это было уже в Крыму. На родину семья вернулась в 1990 году, и здесь события стали происходить так быстро, как будто спешили наверстать время, упущенное для раскрытия талантов и осуществления целей Субие ханум.

Крымскотатарский музыкально-драматический театр
Крымскотатарский музыкально-драматический театр

Так, в начале 90-х с возвращением в Крым крымских татар в Симферополе открылся крымскотатарский театр. Для подготовки кадров в этот театр в 1991 году в Симферопольском училище культуры открыли набор крымскотатарской группы. Когда Субие ханум узнала об этом, она сразу вспомнила то, что ей не давало покоя в юности - почему мы не можем снять свое кино о своей жизни, о своей трагедии, о своей радости?

«Давай-ка, Ахтем, пойдем сходим, тоже попробуем. Сдашь экзамены, покажешь свои таланты и способности», - предложила сыну Субие ханум.

Так Ахтем Сеитаблаев стал студентом Симферопольского училища культуры, а когда мама зашла к руководительнице группы поинтересоваться делами сына, та, узнав, что Субие Налбантова закончила театральный институт, предложила ей преподавание по двум предметам – сценическая речь и вокал.

«Как же вовремя вы к нам зашли, нам как раз нужен преподаватель, владеющий крымскотатарским языком, по вокалу и сценической речи», - сказала тогда куратор группы Ахтема и сразу отвела меня к директору, чтобы, не теряя времени, оформить на работу», - рассказывает Субие Налбантова.

Сегодня она с радостью вспоминает о том чудесном времени, когда преподавала будущим артистам крымскотатарского театра вокал и сценическую речь, когда счастье возвращения на родину дарило силы, вдохновение и любовь к жизни.

Субие Налбантова
Субие Налбантова

Через два года Налбантовой последовало новое предложение – на крымскотатарском телевидении нужен был ведущий для открывающейся детской программы на крымскотатарском языке. И здесь Субие ханум с ее профессионализмом, с ее любовью и творческим подходом к делу, с ее готовностью начинать все с нуля, стала настоящей находкой для инициаторов проекта.

Она вспоминает, что в то время в Крыму на крымскотатарском языке и, вообще, на тему о крымских татарах ничего не было - ни методической литературы, ни художественных книг, ни переводов. Женщина по крупицам собирала информацию из газет и журналов, писала сценарии, стихи, рассказы, сказки. Сама шила кукол для своего небольшого театра, озвучивала их, искала и готовила к эфиру детей, а еще работала с первыми открывающимися в Крыму крымскотатарскими группами в детских садах. Сегодня молодежь с ностальгией вспоминает программу «Мерабанъыз, балалар!», которую вела Субие Налбантова. Ее талант, мастерство и патриотизм как будто дожидались того времени, когда она приедет в Крым и внесет свою лепту в восстановление культуры и языка крымских татар на родине.

Ну а мечту - создать правдивый фильм о трагедии крымских татар осуществил ее сын Ахтем Сеитаблаев. В снятой им ленте «Хайтарма» Субие Налбантовой даже досталась маленькая роль.

Скрин с ленты «Хайтарма»
Скрин с ленты «Хайтарма»

Когда на рассвете нового дня 18 мая 1944 года крымских татар выгоняли из их домов, ее героиня, которой только что сказали, что она депортируется за измену родине, завернула в платок Коран и направилась к выходу. На вопрос красноармейца: «И это все, что вы с собой берете?», ответила, что этого достаточно, чтобы жить. А еще, глядя ему прямо в глаза, добавила: «У меня пять внуков погибли на войне, 6-й внук сражается за нашу землю. Увидишь его, скажи ему, что он предатель». Некоторые зрители считают, что это лучшая эпизодическая роль в фильме «Хайтарма».

ДЕТСКИЕ ИГРЫ МУСФИРЕ, КОТОРЫЕ ПРЕРВАЛА ДЕПОРТАЦИЯ

Мусфире Муслимова родилась под Керчью в 1933 году в Маяк-Салынском районе. Она - мама известного в Крыму издателя и редактора детского журнала «Арманчыкъ» Эдие Муслимовой. Что такое арманчик? Это такой себе амбарчик, полный пшеницы, вокруг которого всегда кипит работа. Наверное, у многих народов есть такая сказка, как украинская про сороку-ворону, которая кашу варила, деток кормила. В крымскотатарском варианте эта игра с участием ладошки и детских пальчиков звучит так – в амбарчик, полный пшеницы, каждый приносил по зернышку, кто-то готовил еду, кто-то разводил огонь, кто-то воду носил, кто-то посуду мыл, каждый что-то полезное делал и только один был ленивый, ничего не хотел делать, поэтому остался голодным.

Рефат и Мусфире Муслимовы. 9 мая 2014 года. Фото из семейного архива
Рефат и Мусфире Муслимовы. 9 мая 2014 года. Фото из семейного архива

Замечательный журнал «Арманчыкъ», который с самого детства приучает крымскотатарских детей к родному языку, Эдие Муслимова издает уже 10 лет. Недавно она опубликовала в Фейсбуке  воспоминания своей мамы о ее тяжелом детстве в местах депортации в Узбекистане. Их семья попала в Хатырчинский район, в поселок, где располагался рудник Лянгар. Там она впервые пошла в школу, так как в Крыму война началась как раз в тот год, когда она должна была идти в первый класс. В Лянгаре ее учеба началась со второго класса. Сестра Зекие обучила ее алфавиту, научила читать и писать. Крымскотатарских детей в поселке было так много, что для них открыли отдельный класс и дети сидели по трое за партой. Почти все они, как и Мусфире, были переростки. Детям долго не могли подобрать учителя, потому что крымскотатарских педагогов на работу не брали, а язык других учителей они просто не понимали.

«Пришел к нам учитель-узбек, начал объяснять урок на узбекском языке – мы его не поняли и он нас не понял. Следующей была преподавательница, казанская татарка – та же самая история: никто друг друга не понял. Чтобы выйти из сложившейся ситуации, хотя учителей крымских татар не принимали на работу, всё же взяли учителя Мусрет-оджа (оджа – учитель), уроженца крымской деревни Аджи-Эли», - вспоминает женщина.

Мусрет-оджа переводил учебный материал с русского языка на крымскотатарский. Так дети усваивали урок. Для многих учеба была еще и спасением от голода, поскольку дома еды ни у кого не было, а в школе детей хоть чем-то кормили, вспоминает Мусфире ханум.

С наступлением морозов, а в поселке, окруженном горами, зимы были снежные и холодные, крымскотатарских учащихся приходило в школу все меньше и меньше. Детям нечего было одеть и обуть, в этом была главная причина их отказа от учебы. В четвертом классе из учащихся остались только три девочки, и крымскотатарский класс объединили с русским.

У Мусфире были две подруги – самая близкая, Невкъызе, родом из Казантипа, в 4-м классе во время учебы погибла от удара электрическим током. Другая ее одноклассница Фатме после смерти матери попала в детдом. Так девочка осталась совсем одна и испытывала постоянные насмешки и издевательства со стороны учеников нового класса.

Она сидела на последней парте, никто не хотел с ней дружить, в нее тыкали пальцем и дразнили очень обидными словами, например, «предательница». Еще называли «вшивая», хотя сестра каждую неделю водила ее в баню и ее голова была всегда чистая с туго заплетенной косой.

«Сейчас, по прошествии стольких лет, у меня до сих пор в душе осталась обида от унижений и оскорблений. А русский язык я знала довольно прилично, родители говорили на нем, да и сама я в Крыму дружила и играла с русскими детьми», - вспоминает она.

И не только с русскими. Как-то учительница вызвала ее к доске, чтобы она рассказала биографию писателя Максима Горького. Девочка начала увлеченно отвечать урок, но дойдя до момента, когда экономка измеряла лучинку и прятала «мерку», слово «прятала» она забыла. Зато вспомнила слово «ховала». После того, как она произнесла это слово, класс разразился громким хохотом и с криками «ховала-ховала» одноклассники тыкали в девочку пальцами.

Как вспоминает Мусфире ханум, до 1934 года ее отец работал председателем колхоза в деревне Палапан под Керчью. Во времена голода в Украине в Крым хлынули потоки людей, спасающихся от Голодомора, и тогда отец принял в свой колхоз несколько семей украинцев и организовал для них в столовой бесплатное питание. В те дни, играя на улице с украинскими детьми в игру «хованки», Мусфире и запомнила это слово. Но у взрослых тогда были свои «игры» - отца девочки сняли с работы за помощь голодающим людям.

«Приехала проверка из Симферополя, и отца сняли с работы за то, что он, якобы, принял в колхоз «дармоедов». После этого отец уехал с семьей в Керчь, проработал некоторое время в рыбцехе, затем его опять восстановили на работе и отправили создавать колхоз в деревню Такъыл», - делится воспоминаниями матери ее дочь Эдие.

Тот ответ у доски для Мусфире закончился не так плачевно, как она предполагала. Умная учительница остановила насмешки детей, сказав, что слово «ховала» есть в русском языке, хотя оно не литературное и поставила девочке отличную оценку. Это ненадолго спасло ее от дальнейших издевательств детей.

Впоследствии, уже в пятом классе девочке пришлось оставить школу, поскольку положение изгоя среди одноклассников она уже не могла выдерживать. Мусфире просто поняла, что ее счастливое детство закончилось вместе с детскими играми возле родного дома, а теперь пришло время взрослеть. Поэтому свою учебу она продолжила, когда устроилась на работу в шахту «Лянгар». Днем работала, а вечером ходила на занятия в школу.

Эдие Муслимова
Эдие Муслимова

Но волшебная сила детских игр в Крыму помогла ей тогда не только получить пятерку. Провидение это или случайность, но именно история детских игр в Крыму стала темой отдельного проекта в рамках издания «Арманчыкъ». Началось с того, что Эдие Муслимова некоторое время назад поехала со своим журналом в Турцию на конференцию, посвященную детским играм. Там ей сказали, что игры детей всего тюркского мира рассказаны, описаны и изучены за исключением игр детей крымских татар. Это до глубины души задело Эдие.

Конечно, поколению ее родителей было не до игр, они работали в шахтах, они сплавляли лес, они строили дома. Но есть рассказы ее мамы о том, в какие замечательные игры играли дети до депортации из Крыма. Эдие Муслимовой удалось найти финансовые средства и восстановить, оживить эти игры. Сегодня их можно посмотреть на сайте журнала «Арманчыкъ». 

Например, игры Уч таш (Три камня), Шамар (Шлепок), Мермеша (Игра), вполне могут отвлечь детей от компьютеров. Они не только интересны, развивают любознательность, ловкость, силу, но и воссоздают картину жизни прежнего мира в Крыму – такого теплого и дорогого для тех, чье счастливое детство закончилось после депортации.

ДВАЖДЫ ДЕПОРТИРОВАННАЯ ЖЕНА НЕУГОДНОГО ПОЭТА. ИСТОРИЯ, СОБРАННАЯ ПО КРУПИЦАМ

Еще одна наша история началась значительно раньше 1944 года и связана она с выдающимся крымскотатарским поэтом Амди Гирайбаем, жизнь которого закончилась расстрелом в Бутырской тюрьме.

Амди Гирайбаем / Фото: qtmm.org

Амди Гирайбай / Фото: qtmm.org

Историю жизни поэта, родившегося в семье мусульманского богослова в феврале 1901 года (в этом году ему исполнилось бы 120 лет), рассказывает  доктор филологических наук, профессор Крымского инженерно-педагогического университета Исмаил Керимов. Изучению его творчества ученый посвятил девять лет. Скрупулезно, по крупицам собранные биографические данные Гирайбая - результат труда в том числе и Керимова.

А началось все в 90-х годах с письма Исмаила Керимова начальнику Бутырской тюрьмы в Москве, где Гирайбай был казнен по ложному обвинению в шпионаже и национализме. Ученый писал, мол, помогите, кафедра крымскотатарской литературы симферопольского вуза хотела бы узнать хоть что-то о поэте, значащем для крымских татар столько же, сколько Пушкин для России. Но руководитель Бутырки, буквально через месяц приславший ответ, посоветовал обратиться за информацией по другому адресу, хотя картотека Бутырки наверняка хранит немало тайн о временах пребывания в тюрьме крымскотатарского поэта. По крайней мере, официальную дату его смерти - 1930 год - опровергает работавший тогда в Бутырке врачом крымский татарин, приходившийся даже родственником Амди Гирайбаю. По словам врача, проживавшего впоследствии в Казахстане, он лично видел, как в 1932 году поэта, измученного в ходе допроса, вели под руки два тюремщика.

Раздобыть какую-то информацию о репрессированном крымском татарине было невозможно, и только настойчивые обращения ученого позволили получить в архиве краткие сведения о нем.

Молодым юношей Гирайбай при посредничестве тогдашнего главы ЦИК Крымской АССР Вели Ибраимова, уехал на учебу в Турцию, где поступил в Стамбульский университет на факультет филологии.

Подробности его биографии сегодня есть в Википедии. Мы же хотим раскрыть ту часть его жизни, к которой оказался причастным крымскотатарский политический деятель времен Крымской народной республики Джафер Сейдамет, а вернее его младшая сестра Айше.

Соратник Номана Челебиджихана - главы впервые провозглашенной в 1917 году Крымской народной республики - Джафер Сейдамет занимал в правительстве республики пост военного министра и министра иностранных дел. Некоторое время он был и главой правительства. Оба этих лидера народа, основавшие в 1917 году партию «Милли фирка» (Национальная партия), сыграли большую роль в истории крымскотатарского народа. Они были единомышленниками, их многое объединяло, но разделило отношение к советам. Челебиджихан надеялся договориться с большевиками и построить с новой властью Крымскую республику. Джафер Сейдамет не верил новой власти и уговаривал соратника покинуть Крым. Но Челебиджихан остался в Крыму, впоследствии был расстрелян большевиками в Севастопольской тюрьме, а тело его было выброшено в Черное море. Имя молодого и смелого политика стало символом трагической истории крымскотатарского народа.

Джафер Сейдамет
Джафер Сейдамет справа

А Джафер Сейдамет эмигрировал в Турцию и, оставшись живым, тоже очень многое успел сделать для Крыма и крымских татар, в связи с чем НКВД постоянно искал следы его деятельности в Крыму.

Разумеется, крымскотатарская диаспора в Турции встречалась со студентами из Крыма. Во время этих встреч Джафер Сейдамет и его соратники обменивались идеями с крымской молодежью, но кроме интеллектуальных и политических у Амди Гирайбая был к этим встречам и другой, личный, интерес – он полюбил младшую сестру Джафера Сейдамета, Айше. Поэт посвятил девушке много красивых стихов, которые вошли в классику крымскотатарской литературы.

Молодые уже были обручены, когда Амди Гирайбай сообщил, что планирует ехать вместе с Айше в Крым, на что Джафер Сейдамет возразил. Он предупредил поэта, что в Крыму его ждут преследования, и предложил будущему зятю работу в Варшавском университете. Он написал письмо своим друзьям в Польшу и вопрос был решен, но Амди Гирайбай отказался от этого предложения, заявив, что ничего плохого советам не сделал. Поэт и вправду поддерживал новую власть в Крыму. Сам он, являясь выходцем из бедной семьи, призывал в своих стихах молодежь активно включаться в новую жизнь.

Забегая вперед, скажем, что позже, в 1974 году, это письмо Джафера Сейдамета в Польшу стало основанием для отказа СССР в реабилитации поэта. Тогда крымскотатарский писатель Решид Мурад, будучи членом Союза писателей, обратился с письмом в ЦК, желая вернуть Гирайбаю его доброе имя, но ему ответили отказом, аргументируя письмом Джафера Сейдамета в Варшавский университет, которым поэт не воспользовался. Только в 1993 году крымские татары обратились к Украине и Амди Гирайбая реабилитировали. К слову, в 2011 году Укрпочта ввела в обращение конверт с изображением выдающегося крымскотатарского поэта, историка и филолога Амди Гирайбая тиражом 77 тысяч.

Итак, в ноябре 1926 года он возвращается с Айше в Крым и весь год его выступления со стихами восторженно встречает народ, он пользуется большой популярностью. Писатель Амет Озенбашлы пишет прекрасную рецензию на его произведения. Но уже в 1927 году поэта арестовывают и сажают в тюрьму. В 1928 году Гирайбая освобождают, но только на несколько месяцев. По мнению профессора Керимова, поэта выпускают на свободу только для того, чтобы еще раз проследить его возможные связи с Джафером Сейдаметом. Потом его вновь отправляют в Бутырку и уже не выпускают оттуда.

Как рассказал Исмаил Керимов, опубликованная им в крымскотатарском журнале история жизни поэта вызвала у читателей много вопросов, в том числе, им было интересно, как сложилась после ареста Гирайбая судьба его жены Айше. Ученый приложил немало усилий, чтобы опросить десятки родственников жены поэта, и кое-что ему удалось узнать.

После ареста мужа Айше подверглась раскулачиванию. Что именно конфисковали у бедной женщины – неизвестно, но рассказывают, что ей было предписано оставить Крым и уехать на Кавказ.

В 1939 году она оказывается в поселке Адигени в Грузии, откуда перебирается в Новые Энтели. В 1944 году Айше вместе с проживавшими в этом регионе Грузии турками-месхетинцами депортируют в Казахстан. После окончания второй мировой войны и ослабления режима спецпоселения, она приезжает в Узбекистан, где работает в колхозе Малик в бригаде виноградарей. МВД и другие надзорные органы постоянно за ней следят, не оставляя ее в покое, и в 1959 году она переезжает в Азербайджан, где проживает в селе Кусарчай Хачмазского района. В 1960 году Айше опять вынуждена выехать в Узбекистан и несколько лет живет в Чиназском районе Ташкентской области. В 1969 году вновь меняется ее место жительства - из Узбекистана она переселяется в Краснодар.

Джафер Сейдамет, находясь в Турции, пытался спасти сестру от преследования. Для этого он запланировал побег из СССР Айше и Хатидже (вторая его сестра, которая вместе с Айше вернулась в Крым в 20-х годах). Он придумал план, согласно которому сестры переплывают на каяке реку Аракс и с территории Азербайджана переправляются к южной границе СССР с Ираном. Сначала все шло по плану, однако, до того, как женщины достигли противоположного берега Аракса, их обнаружили пограничники. Их задерживают и на несколько месяцев сажают в тюрьму.

Трагическая жизнь Айше ханум, которой было суждено постоянно спасаться бегством от преследователей, завершается на 74-м году жизни в городе Туапсе (РФ). После того, как она покинула Крым, только по самым приблизительным подсчетам ей пришлось минимум восемь раз менять место своего проживания. Кроме депортации, которая настигла ее в Грузии, она до последнего оставалась преследуемой и неугодной советскому режиму супругой поэта, расстрелянного в тюрьме по надуманным обвинениям.

Зера Аширова, Киев

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2021 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-