Дьявол в вишнёвом саду: Пятый день Одесского кинофестиваля

Дьявол в вишнёвом саду: Пятый день Одесского кинофестиваля

Аналитика
2014
Ukrinform
На экране – тролли играют чеховских героев, старухи рожают стариков, а Ленин истребляет зайцев

В новых конкурсных картинах социально-психологический реализм приобрёл магическое измерение.

В фильме «Метаморфозис» Сергея Тарамаева и Любы Львовой узнаваемые типажи и ситуации неказистой постсоветской действительности сплетаются с чеховскими мотивами и образами страшных сказок. Мир русских усадеб предстаёт мрачным пространством вырождения и насилия, а старомодные манеры и изысканная лексика их обитателей способны ввести в заблуждение лишь на короткое время - в действительности здесь практически не осталось ни раневских, ни лопахиных.

Место уничтоженных классов и прослоек заняли потомки палачей и доносчиков, в чьих сердцах царят сон и мгла. И когда в одном из эпизодов появляется наиболее могущественный представитель этого мира, он оказывается лишённым всякого покрова культуры (как, собственно, и одежды), представая чем-то средним между гопником и горным троллем.

Странная дружба центральных персонажей ленты, молодого пианиста и 11-летней девочки, также может показаться проявлением противоестественных влечений, в действительности они чувствуют себя чужими в этом зловещем колдовском краю и получают возможность из него вырваться лишь в общении друг с другом.

При всей кажущейся беспросветности представленной картины, в фильме Тарамаева и Львовой можно увидеть и надежду на избавление, ведь властители этого тёмного царства- подобно любым диктаторам, -оказываются не столь неуязвимы, как полагают сами.

Вслед за этим былинным злом был представлен кошмар современной цивилизации. В немецком «Привет из Фукусимы» Доррис Дерри действие разворачивается на обезлюдевших руинах, зараженных радиацией. При этом оставленные техногенной катастрофой разрушения оттеняют последствия душевных бурь. Персонажи ленты- пожилая гейша, вернувшаяся доживать век в своё разрушенное стихией жилище, и молодая немка, приехавшая в Японию, чтобы найти утешение от личных невзгод в помощи ближним, пережившим горшие напасти. Их сложные отношения будто символизируют моральную капитуляцию представителей Запада, отправляющихся на Восток в поисках духовности, которую утратили сами - днём немка покорно учится у опытной проститутки хорошим манерам, а по ночам, стремясь отвадить местных призраков, осыпает себя японской солью против духов, даже не пытаясь сотворить крестное знамение.

Призраки прошлого появлялись и в короткометражной секции национального конкурса. Лента Владимира Тихого «Дедочек» изображает зачарованное село, затерянное  где-то на краю вселенной украинского поэтического кино. Населяющие его старики и старухи, несмотря на преклонные года, не только не готовятся к уходу в лучший мир, но и благополучно производят потомство, маленьких стариков и старух. Эти тени незабытых предков воспринимаются как саркастический комментарий к мертворожденному творчеству некоторых отечественных кинематографистов, пытающихся воспроизвести мотивы классических шедевров, а также как метафора украинских политических реалий.

Напротив, в фильме Наримана Алиева «Sensiz» («Без тебя» на татарском) именно память о прошлом, любовь к ушедшим людям и верность традициям скрепляют семейные связи, наполняют человеческие отношения теплотой и взаимной поддержкой.

Картина Алексея Радинского и Томаша Рафы «Люди, которые пришли к власти»  - о тех, чьи представления о прошлом состоят из пропагандистских выдумок и ксенофобских стереотипов. Отталкиваясь от исторических мифов, герои ленты, активисты сепаратистских движений Донбасса, пытаются реализовать стремление к переменам в их понимании.

Одной из самых оригинальных кинорефлексий на события на востоке страны стала лента «24» Станислава Битюцкого, кинокритика, участвующего в национальном конкурсе вместе с работами Юрия Грицыны и Екатерины Горностай, на творчество которых многие поклонники кино в своё время обратили внимание благодаря его критическим разборам и похвалам.

Герои фильма- ровестники украинской независимости, проделавшие привычный для наших соотечественников путь из родной провинции в Киев. Они чувствуют себя в столице чужими и проводят вечера в съёмной квартире, наблюдая за окнами соседнего дома и рассказывая друг другу выдуманные истории о реальных людях, которых видят в просвет между шторами. Отталкиваясь уже от собственного опыта, они пытаются представить переживания тех, чей переезд в другой город был продиктован не просто экономическими причинами или профессиональным тщеславием, а необходимостью спасать свою жизнь бегством, оставив всё знакомое и дорогое.

Вслед за киноэссе Битюцкого о сплетении реальности и вымысла, игрового и документального, личного и глобального последовал показ художественной ленты, посвящённой сходным темам и отличающейся в некотором смысле не меньшей творческой дерзостью. Вошедшая в полнометражную секцию национального конкурса картина «Моя бабушка Фанни Каплан» Алёны Демьяненко по сценарию её супруга Дмитрия Томашпольского стала едва ли не самым оригинальным произведением на историческую тематику в постсоветском кинематографе Украины.

Обращаясь к личности демонизированной советскими историками эсерки, авторы не пытаются опровергнуть одни мифы другими, а заставляют зрителя усомниться в самой возможности отделить правду от лжи в воспоминаниях очевидцев и документах, догадках исследователей и иконографических образах, знакомых с детства. В основной сюжет вплетены флешбеки, подлинные или выдуманные воспоминания героини, её фантазии и псевдодокументальные интервью с нашими современниками, раскрывающими новые подробности жизни Каплан («...была ли это реальная история или семейная легенда?»).

Героиня ленты в равной мере далека от образов безумной контрреволюционерки и отважной мстительницы. Злоключения Фанни Каплан по версии Демьяненко и Томашпольского неожиданно оказываются продолжением истории шекспировской Джессики, блудной дочери Шейлока, которая расплачивается за соучастие в ограблении заботливого родителя. Легкомысленная и доверчивая, эгоистично зацикленная на своей любовной страсти, героиня в погоне за неверным возлюбленным попадает в шаткие декорации Большой истории, пространство отражений, неотличимых от оригиналов, совпадений и двойников. Рассказы о выжившем ребёнке Фанни кажутся не более правдоподобными, чем уверения, что ей самой удалось избежать казни, хороший Ильич встречается с плохим Ильичом, а зайцы, которых последний перебил прикладом, оживают, чтобы спастись бегством вплавь.

Создатели ленты показывают, как трудно отделить семейные драмы от национальных катаклизмов, а их отказ представить собственную версию центрального события биографии Каплан словно подчёркивает убеждённость, что историческая истина непостижима.

Александр Гусев

Фото: http://oiff.com.ua/


При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с маркировкой «Реклама» публикуются на правах рекламы.

© 2015-2017 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-