Антон Долин, российский журналист, кинокритик
Для России самое желанное будущее - это воображаемое прошлое
28.08.2016 09:00 1023

Известный российский кинокритик, сын знаменитого барда Вероники Долиной Антон Долин совмещает, казалось бы, несовместимое. Регулярно рассказывает о кино на Первом канале в телешоу «Вечерний Ургант», а также на радио «Вести FM» и «Маяк». При этом не скрывает своих политических взглядов. Выступил в качестве эксперта, приглашенного адвокатами, на суде по делу Олега Сенцова. Подписал открытое письмо деятелей российского Киносоюза, осуждающее аннексию Крыма и вмешательство России в политику Украины. Стал участником проекта против гомофобии, записал для него видеообращение. Ходит на марши протеста...

Корреспонденты «Укринформа» расспросили Антона о «стратегии выживания» в современной России, о переплетении киножизни с реальностью, о перспективах украинского кино.

КИНОМИР ПОМНИТ ОБ ОЛЕГЕ СЕНЦОВЕ

- Антон, вы хорошо ориентируетесь в мировом кинематографическом сообществе. Скажите - что сейчас происходит в связи с делом Олега Сенцова? В 2014 году была мощная поддержка, в 2015-м - тоже (на Венецианском кинофестивале было оставлено свободное кресло в жюри - символическое место для Сенцова; на фестивале в Каннах каждый показ программы «Двухнедельник режиссеров» начинался с фотографии украинского режиссера и призыва «Свободу Олегу Сенцову!»; знаменитые кинорежиссеры подписывали письма с требованием освободить Сенцова - Ред.). А теперь - тишина. Забыли? Успокоились? Поверили в то, что Сенцова по-тихому обменяют?

- Нет-нет. Поддержка есть до сих пор. На последнем Берлинском фестивале была акция в поддержку Сенцова. И кинематографисты, и активисты об этом помнят. Но давайте посмотрим фактам в лицо: сделать никто ничего не в состоянии. Сделать что-то может только руководство Российской Федерации - или в обмен на какие-то действия со стороны Украины, или само по себе вдруг проявит милосердие, освободив Олега Сенцова и Александра Кольченко. Мне кажется, мировая общественность сейчас немного примолкла не потому, что смирилась с этой ужасной ситуацией, а потому, что поняла - на сегодня никаких реальных рычагов воздействия нет, остается только периодически напоминать и о Сенцове, и о Джафаре Панахи, выдающемся иранском режиссере, давно уже находящемся под домашним арестом. Да, оставлять пустым кресло в жюри, пускать бегущую строку... Все это почетно, замечательно, здорово. Правда, к сожалению, почти бесполезно. Из чего не следует, что не надо этого делать.

- Вы - соавтор единственной биографической книги великого режиссера Алексея Юрьевича Германа. Вы часто с ним общались, много писали о нем, его фильмах, в том числе, о последней ленте - «Трудно быть Богом», вышедшей на экраны в 2014 году. Сильная картина, пророческая. Интересно, когда Герман решил сделать финал не таким, как в повести у Стругацких? В финале повести нет такой безысходности, а картина - заканчивается полным крахом, не оставляющим надежды на прогресс человечества и лучшую жизнь. Это не в 2000-х созрел такой финал?

В России самое желанное будущее - воображаемое прошлое, которого нет. Для некоторых это советское прошлое, для других - имперское русское прошлое

- Раньше. В 1990-х. Напомню историю создания этого фильма. Герман задумал его очень давно, в 60-х, сразу, как только вышла повесть Стругацких. С тех пор, естественно, многое изменилось - соответственно, замысел менялся, трансформировался. Финал с выходом в светлое коммунистическое будущее с годами казался все более смехотворным. И к 90-м годам, когда сценарий был окончательно доработан, стало ясно, что возвращаться главному герою дону Румате некуда, нет той прекрасной земли, где противоречия разрешены, а люди живут наконец-то гармонично. Поэтому Румата остается на жуткой планете Арканар, и мы понимаем то, что, в общем-то, было понятно всегда, - Арканар это и есть наша земля.

Фильм действительно пророческий - он отражает и то, что делается сегодня в мире, и то, что происходит в России. Ясно, что, несмотря на надежды, ни из какого Арканара мы не выросли, не вылезли и не спаслись. Представление человека о прогрессе - это всегда представление о будущем. А в России самое желанное будущее - это некое воображаемое прошлое, которого нет. Для некоторых это воображаемое советское прошлое, для других - воображаемое имперское русское прошлое. То есть - всегда прошлое. А как выглядит будущее, никто не догадывается, не предполагает. Мне кажется, в фильме «Трудно быть Богом» это гениально передано: перед нами мир будущего, космические океаны бороздят космические корабли, но, как только пересекаешь этот океан и перелетаешь на другую планету, вновь видишь там прошлое и снова попадаешь в средневековье, которое не кончается!

В КОСМИЧЕСКОЙ ТЕМЕ РОССИЯ БОЛЬШЕ НЕ ПРИСУТСТВУЕТ

- А как меняется сейчас образ России в кинематографе? Например, из космической темы Россия, кажется, исчезла. В «Армагеддоне», снятом в 1998 году, российский космонавт Лев Андропов, пусть пьяный, в ушанке, с кувалдой в руках, - один из главных положительных героев... 2013 год, «Гравитация» - там заброшенная российская космическая станция: героиня Сандры Баллок добирается, в том числе и до нее, берет нечто важное для спасения. И вот 2015 год, хит сезона «Марсианин» - России вообще нет, даже упоминания! В космосе только Америка и Китай.

- Наблюдение правильное. Если 20 лет назад, когда вышел «Армагеддон», казалось, что без России в космосе никуда, то сейчас кажется: без Китая - никуда. Это не означает, что Россию специально вымарывают из картины мира, потому что хотят уязвить, оскорбить и так далее. Просто Россия сама отступила на второй план - или из-за того, что наша космическая наука так просела, или оттого, что просел пиар этой космической науки в мире. Для меня лично это болезненный момент: мой дедушка, который, собственно, меня воспитывал, работал в НПО имени Лавочкина, конструировал все эти марсоходы, космические аппараты.

Если же не ограничиваться космической темой и глянуть шире, то образ России - довольно шаблонный. Вообще, каких русских знают американцы или европейцы? Русских политиков, о которых известно, что они коррумпированы. Русских банкиров, о которых известно, что они мрачные загадочные личности. И русских бандитов, которые повсюду все еще существуют. Кстати, хочу добавить - никто не считает, что русские бандиты самые влиятельные или самые страшные, просто они колоритные, поэтому кинематограф, конечно, их использует, и дальше будет использовать.

Иными словами, какой-то специальной демонизации в подаче России нет. Мне кажется, это просто попытка использовать стереотипы массового сознания - и она полностью соответствует тому, как зрители этих фильмов видят мир сегодня.

- Как вам удается сочетать работу на госплощадках и открыто декларируемую общественно-политическую позицию? Не возникают ли из-за этого трения с руководством? Не приходится ли отказываться от каких-то тем, формулировок?

- Трений нет. У меня прекрасные отношения с руководством. Да, я могу представить себе ситуацию, когда меня в один день за какую-то «крамолу» уволят, но, если это случится, я заранее буду знать, что это сделали не мои начальники, а их начальники. Пока меня терпят.

Почему? Думаю, потому, что я всегда был последователен и честен, никогда не скрывал своих политических взглядов, а они у меня неизменны столько, сколько себя помню. Это, во-первых. А во-вторых, моя работа - критика кино, я занимаюсь тем, что рассказываю о кино, его истории, современности, устраиваю рекламу или антирекламу фильмам в зависимости от моего к ним отношения и не пользуюсь этим, как идеологическим рычагом.

Конечно, критик не может быть объективен, но, я считаю, что он не должен подчинять свою деятельность той или иной идеологии. Когда я пишу свои рецензии, идеологию, которая мне близка, оставляю при себе, таким образом, мои слушатели или зрители на государственном радио или телевидении могут о ней только догадываться. А тех случаев, когда мне навязывали бы другую идеологию и влияли на мою оценку, в моей практике не было. Если бы мне сказали, что я должен похвалить фильм, который мне не нравится, или поругать то, что мне нравится, я бы, конечно, отказался. Может, уволился бы моментально. Не знаю. Просто не было такого. К счастью, мои боссы меня и мое мнение уважают. Не каждому, наверно, так везет.

- Сейчас в России зашкаливает педагогический псевдопатриотизм. Родители школьников, а порой даже детсадовцев рассказывают жутковатые вещи про стишки к утренникам о «злодеях - америкосах» и «украинских фашистах». У вас два сына: старший - девятиклассник, младший в этом году пойдет в школу. Не доводилось сталкиваться с аналогичными пропагандистскими историями? А если доводилось, как впрыскивате антидот?

- Я горжусь тем, что школа, в которой учится мой сын, исповедует не поверхностную, а настоящую толерантность. Каждый год в День защиты детей ученики этой школы принимают у себя в гостях ребят из школы для детей с ограниченными возможностями, и они вместе запускают фейерверки, катаются на мотоциклах, устраивают спектакли. В классе, параллельном с классом моего сына, учится ребенок с синдромом Дауна, его принимают как равного, и представить себе невозможно, чтобы над ним смеялись или как-то издевались. Идеологического давления нет вообще. Помню, когда убили Немцова, в школе выставили его фотографию в траурной рамке с краткой биографией. А когда умер Дэвид Боуи, на всех переменах крутили его песни. Эта замечательная школа называется «Класс-Центр», руководит ею Сергей Казарновский - никакой идеологической помывки мозгов детям эта школа не допускает ни в какой форме. Поэтому я не сталкивался с тем, о чем вы спросили. Надеюсь, мой сын разделяет и будет разделять мои взгляды на равенство людей вне зависимости от расы, национальности, сексуальной ориентации или даже взглядов.

- Но жизнь не ограничивается школой. Наверняка сын задает вам вопросы, касающиеся жизни вне школы.

- Конечно, задает. Стараюсь быть честен. Мне кажется, внятно объясняю то, во что верю сам. Естественно, я не могу следить за сыном каждый момент его жизни. Не знаю - может, какие-то ошибки юности, свойственные 14-летнему мальчику, он совершает. Но любой их совершает.

УКРАИНЕ СТОИЛО БЫ СЕЙЧАС СНИМАТЬ ОБЖИГАЮЩЕЕ КИНО ЗА ТРИ КОПЕЙКИ

- Какие украинские фильмы вы видели в последнее время и что можете о них сказать?

- Круг того, о чем я пишу, рассказываю, ограничен прокатом и крупными международными фестивалями, премиями. В российском прокате последней лентой, имевшей отношение к Украине, была «Битва за Севастополь». Я этот фильм смотрел, он мне понравился. Но это - прошлый год, история давняя.

Недавно ездил на кинофестиваль в Одессу, читал лекции. Там была программа украинского кино, но, поскольку приезжал только на два дня, к сожалению, посмотреть ничего не успел. А на международных фестивалях за последний год украинское кино не засветилось.

Тут скажу непопулярную вещь, имеющую отношение и к украинскому кино, и к любому другому: фильмы, как правило, получают ровно то внимание, которого заслуживают. Если картины не выходят за пределы своей страны, значит, они интересны исключительно в своей стране. Как только фильм становится интересен, условно говоря, французам, немцам, американцам, они его отмечают, зовут к себе, показывают на фестивалях. Если этого не происходит, значит, украинское кино последнего времени не достигло того уровня, которого достиг два года назад фильм Мирослава Слабошпицкого «Племя». Значит, за последний период ленты, равноценной по силе, звучанию, масштабу, в Украине сделано не было. Но, может быть, я о чем-то все же не знаю.

- Какие факторы должны совпасть, чтобы в национальном кинематографе произошел прорыв? Ведь удалось же в последние годы совершить прорывы румынскому, болгарскому, иранскому кино!..

Украина, как и Россия, считает себя наследницей - в той или иной степени - советского кинематографа

- Кинематограф тесно связан с национальным самосознанием. Это самосознание должно быть адекватно реальности. Румыния понимает, что она маленькая бедная страна с огромными проблемами, и у нее в воображаемом контексте нет советского кино, которое существует в подсознании жителей постсоветского пространства. Украина же, как и Россия, считает себя наследницей - в той или иной степени - советского кинематографа. И пытается делать большие фильмы со сложными эффектами, исторические, костюмные драмы - в то время, как румынское кино и болгарское, которое сейчас подтягивается за ним, концентрируются на простых, житейских, всегда современных историях, снятых за три копейки с молодыми или непрофессиональными актерами. Себестоимость таких фильмов ничтожна. Зато актуальность их - обжигающая, щемящая - затрагивает любого зрителя. Насколько мне известно, в Украине таких фильмов очень мало. В России их почти нет.

- Кстати, об Одессе. Ваши прабабушка и прадедушка по материнской линии - родом оттуда. Хранится ли в семье память об этих корнях?

- Конечно. Мы всегда помним об Одессе. Правда, в пору моего детства там жила уже достаточно отдаленная родня - двоюродная тетка моей бабушки. Но это не имело значения - принимали они нас, как родных, все время, пока жили в Одессе, потом они оттуда уехали - кто в Германию, кто в Америку. В общем, практически каждое лето мы туда приезжали и прекрасно проводили время на 10-й станции Фонтана. Одесса, она всегда во мне - в ДНК воспоминаний о детстве, юношестве. Мы с женой, тогда еще подругой, будучи студентами, заработав первые деньги, потратили их на поездку в Одессу, на море. Так что Одесса - город, который совершенно по-особому мне дорог. А в последнее время там появилось много новых друзей, в основном связанных с Одесским кинофестивалем.

Рита Болотская, Евгения Богоявленская, Москва

Фото: kaluga24.tv, eisenstein.ru, rusfilm.pitt.edu.

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с маркировкой «Реклама» публикуются на правах рекламы.

© 2015-2017 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-