К 100-летию Зиновия Гердта: «Я хочу, чтобы все эти козлы сгинули»

К 100-летию Зиновия Гердта: «Я хочу, чтобы все эти козлы сгинули»

Аналитика
2904
Ukrinform
«Мы всегда отвечали иностранцам, что живем хорошо, что у нас такая прекрасная страна. Как нас изуродовали!..»

Он родился 21 сентября 1916 года. В городке Себеже Витебской губернии. Потом перебрался в Москву. Воевал, был тяжело ранен. И снова вернулся в Москву, поступил на работу в Театр кукол Сергея Образцова. И только потом - уже обретя известность, - стал приезжать в Одессу, в Украину. А ведь многие были абсолютно уверены, что Зиновий Гердт - коренной одессит!

Что вы хотите, где ж еще мог народиться такой исключительный человек - фонтанирующий шутками, талантливый, мудрый, да еще и еврей. После роли Паниковского в «Золотом теленке» у сомневающихся исчезли последние сомнения - ну, конечно, одессит! А он и не протестовал - потому что обожал Одессу. И одесситов. Впрочем, с Киевом у него также были особые отношения.

НА УГЛУ ДЕРИБАСОВСКОЙ И ПРОРЕЗНОЙ

Был ли Гердт известен до «Золотого теленка», вышедшего на экраны в 1968-ом? Да. И даже очень. Еще в 50-х публика ходила в образцовский Театр кукол «на Гердта». Его дивный, глубокий голос не мог остаться неуслышанным и незамеченным. Он работал за ширмой, практически не появлялся на сцене, но его имя уже произносили с восхищением. Слава спектаклей «Необыкновенный концерт» и «Божественная комедия» возникла задолго до того, как их сняли на пленку. В «Концерте» Гердт играл конферансье Эдуарда Апломбова - фактически главного персонажа этого шоу. В «Божественной комедии» - Адама. Театралы считали своим долгом увидеть и то, и другое. А уж в начале 70-х, когда эти спектакли стали телевизионными, мастерством Гердта смогли восхититься все.

Но вернемся в 50-е. Тогда правительственные концерты, транслируемые по радио из Колонного зала Дома союзов, завершались, как правило, выступлениями Зиновия Гердта, его виртуозными пародиями на известных исполнителей - артистов и даже певцов. Это было, выражаясь современным языком, круто. Это было признание. Однако народная любовь пришла, конечно, после швейцеровского «Золотого теленка», поставленного по одноименному роману культовых одесситов Ильфа и Петрова.

Гердт сыграл профессионального жулика, бродягу Паниковского так, что зрители смеялись и плакали одновременно. Он хотел, чтобы в финале, при виде холмика над могилой Михаила Самуэлевича, человека без паспорта, у людей щемило в душе. И щемило!

Роль Паниковского породнила Гердта с Украиной. После «Золотого теленка» его популярность в Украине, особенно в Одессе и Киеве, стала невероятной.

По Дерибасовской он не мог прогуляться просто так - немедленно обступала толпа часа на два: шутки, смех, автографы, фото. Таксисты подвозили бесплатно, почитали за честь. На рынке не брали денег за продукты. В общем, не будучи одесситом, Гердт стал гордостью одесситов - он уловил их противоречивую, язвительную, жизнерадостную сущность, влюбив и в Паниковского, и в себя.

Киев тоже в стороне не остался. Спустя тридцать лет после выхода «Золотого теленка» на экраны, в 1998 году, на Прорезной улице, где, по роману, Михаил Самуэлевич Паниковский промышлял до революции карманными кражами, - поставили памятник этому персонажу в исполнении Зиновия Гердта. Да, справедливости ради уточним - в романе (и фильме) «великий слепой» говорит: «Раньше я платил городовому на углу Крещатика и Прорезной пять рублей в месяц, и меня никто не трогал. Городовой следил даже, чтоб меня не обижали». Однако памятник стоит не на углу, а чуть повыше, в скверике по Прорезной. По сей день бронзовый Паниковский, словно магнитом, притягивает туристов, особенно женщин, поклонницы обязательно хотят сфотографироваться с «Зиновием Ефимовичем» и желательно в обнимку - такова любовь, испытанная временем.

«МЫ СТОЛЬКО ПРОС…АЛИ, ЧТО ДАВАЙТЕ СЕЙЧАС СТОЯТЬ!»

Зиновий Гердт был не только талантливым артистом, кладезем юмора, человеком-праздником, умеющим обряжать обыденность в карнавальные одежды. Он был Личностью. А под конец жизни стал для многих, без преувеличений, нравственным эталоном.

В 1982-ом, после 36 лет работы в Театре кукол, когда Сергей Владимирович Образцов дал недвусмысленно понять Гердту, что не намерен более делиться с ним славой, Зиновий Ефимович, без скандалов и разборок, тут же написал заявление об уходе. Скандалов, по его мнению, в театре и без того хватало. О произошедшем между ним и Образцовым сдержанно отвечал: «У нас разное отношение к художественному и людям». Зато защищая коллег - доказывая их право на уважение, признание, достойное вознаграждение, - не сдерживался ни в Театре кукол, ни после.

По воспоминаниям коллег и друзей, «Зямина свобода лезла из него отовсюду». В глухие советские годы жил без оглядки на ГБ. Шутил, как хотел. Читал самиздат. Приехав в Париж, ежедневно встречался с опальным эмигрировавшим писателем, киевлянином Виктором Некрасовым.

Коммунизм ненавидел. В начале 90-х, во время записи одной из передач музыкальной радиопрограммы «В нашу гавань заходили корабли», вдруг сильно разволновавшись, со слезами на глазах, сказал: «Черт возьми! Сейчас ведь совсем другое время. Совсем другое!.. Сейчас мы можем говорить всё что хотим, а я всю жизнь не мог себе позволить этого! Я тоже врал! Когда мы с театром Образцова выезжали на гастроли за границу, к нам приставляли стукачей, и мы всех их знали в лицо... С нами проводили политбеседы, и мы всегда отвечали иностранцам, что живем хорошо, что у нас такая прекрасная страна... Я сам всё это повторял тысячу раз! Какая подлость! Как это всё чудовищно... Я ведь врал, врал, да и сам начинал верить в это вранье! Как нас изуродовали... Какое счастье, что я дожил до сегодняшних дней, когда все могут говорить то, что хотят, что чувствуют!». «Все это мы дали в эфир», - вспоминает автор и ведущий программы, писатель Эдуард Успенский.

Это Гердт в 1993 году одним из первых пришел на Красную площадь после того, как Егор Гайдар по ТВ попросил выйти на улицы всех, кто может. Когда площадь заполнилась народом, Зиновию Ефимовичу дали громкоговоритель, и он сказал: «Мы столько прос..али, что давайте сейчас стоять!».

Какой была бы его реакция на то, что происходит в России сейчас, на то преступление, которое совершает Россия против Украины, можно лишь гадать. Спекуляции на эту тему неуместны. Но вот вспомнить один из любимых тостов Зиновия Ефимовича можно: «Я хочу, чтобы все мы жили хорошо, благополучно, в нормальной стране… Я хочу, чтобы все эти негодяи и козлы сгинули. И я не хочу, чтобы вы стали козлами!..»

КОНЦЕРТ В ОДЕССЕ, НА КАНАТНОМ

Гердт всегда играл героев рефлексирующих - волшебников, чудаков, неудачников. Ведущих ролей было немного, большей частью - второй план. Но, в целом, фильмография солидная - почти 80 лент. Плюс телеспектакли и огромное количество озвученных фильмов, мультфильмов. Еще в 50-х его потрясающий закадровый текст от автора в картине «Фанфан-Тюльпан» стал сенсацией, а после - его голосом говорили Луи де Фюнес, Питер О'Тул, Ричард Харрис, Банионис, Юри Ярвет. По признанию выдающегося режиссера Григория Козинцева, Гердт буквально предотвратил катастрофу, озвучив колоритного эстонца Юри Ярвета в роли короля Лира в одноименном фильме. Казалось, этого не сможет сделать уже никто, как вдруг, о счастье, появился Гердт - и «звук Лира стал таким же, как его взгляд», - гениальным!

Кстати, любимой киноролью Гердта был вовсе не Паниковский. Самой любимой он называл роль фокусника Виктора Кукушкина из фильма «Фокусник» своего близкого друга, одессита Петра Тодоровского (после переезда кинорежиссера в Москву они и жили поблизости - в дачном поселке «Советский писатель» или просто Пахра, по названию речушки). Эта лента вышла почти одновременно с «Золотым теленком», но худсовет, хоть и допустил ее к показу, большого экрана не дал. Фильм прошел в кинотеатрах на задворках и остался мало замеченным. Фильм, тем не менее, прекрасный - тонкий, трогательный. О любви, творчестве, о человеке, который готов потерять все, лишь бы сохранить свое человеческое достоинство. Вскоре после выхода картины у съемочной группы была встреча со студентами Ленинградского университета. Воспоминания об этом оставил писатель Александр Володин, автор сценария: «Студенты спросили: «Что для вас главное в образе Фокусника?» Я забормотал что-то невнятное, а Гердт сказал просто: «Человек, который остается собой в уродливой стране». И благодарные аплодисменты студентов».

Зиновий Гердт обожал людей. Он получал наслаждение, когда в его доме собиралось много народа, и застолья случались очень часто: и Зиновий Ефимович, и его жена, Татьяна Александровна Правдина, полагали, что самое главное на свете - это люди, а самое сладостное, что есть в жизни - общение. Причем за столом у Гердтов встречались вовсе не одни артисты, даже большей частью не артисты. Гердту были интересны не профессиональные разговоры о кино или театре, но люди, человеческие проявления. Ему было интересно, как человек мыслит, как понимает жизнь.

Недаром последними его словами, сказанными незадолго до смерти в телепередаче, проведенной у него в гостях (к тому времени Зиновий Ефимович уже тяжело болел) его другом Эльдаром Рязановым, стали слова, обращенные к зрителям:

- Милые люди! Не было случая за тысячи встреч с вами, не было ни одного случая, когда бы я вас не ставил чрезвычайно высоко, когда бы я не считал вас самыми высокими ценителями всего, что я могу сделать. Для того, чтобы это не звучало пустой фразой, я приведу вам маленький пример…

Однажды в Одессе первый концерт мой должен был быть в 12 часов дня на Канатном заводе, в цехе. Канатному заводу 130 лет. Это самое грязное производство на всем Черноморском побережье. И рабочие там работают в смоле и гадости, Бог знает, в каких чудовищных условиях. А я им должен говорить про Пастернака. И я с такой тревогой спросил: «Зачем вы сделали мне выступление?» Но это нельзя было переменить, выступление организовали в обеденный перерыв. И я пришел. Я очень робел. Народу было полно. Женщин больше, чем мужчин. И люди, одетые в просмоленные, продегтяренные робы.

И уже выйдя на самодельную сцену, я понял, что ни одного слова из своей лексики, из манеры говорить не переменю. Я буду с ними вести беседу, как разговариваю с академиками в Московском Доме ученых. И о Пастернаке, и о Твардовском. И о Феллини, о котором они первый раз слышат. И Пастернака, конечно, они никогда не читали. Концерт должен был идти 45 минут, он шел час пятнадцать - продлили время. И это был самый лучший мой концерт в жизни. Самый величественный, что ли. Как вам сказать? Это тронуло меня до глубины души. Люди были счастливы тем, что я обращался к ним как к равным. А мы равны, вот в чем дело. Мы с вами равны. И я не хочу быть выше Вас, я хочу достичь Вашего понимания, хочу, чтобы я был понят Вами. Храни вас Господь! Дай вам Бог! Спасибо!

Рита Болотская, Евгения Богоявленская, Москва


При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с маркировкой «Реклама» публикуются на правах рекламы.

© 2015-2017 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-