Александр Цымбалюк, оперный бас
На Западе я сразу воспринял две европейские ценности - такт и отсутствие зависти
08.01.2017 09:00 887
  •  
  •  
  •  

Всемирно известный бас одессит Александр Цымбалюк свой путь к мировым оперным вершинам начал прокладывать еще будучи студентом Одесской консерватории. В 2001 году по рекомендации грузинского баса Пааты Бурчуладзе он поехал на прослушивание в Международную оперную студию Гамбургской оперы, где его взяли на стажировку, а после ее окончания предложили стать солистом театра.

Это стало первой ступенькой блестящей карьеры и началом новой жизни, которую Александр Цымбалюк вот уже более полутора десятков лет проводит преимущественно на Западе. Как приглашенный солист он пел на сценах ведущих оперных театров Европы, Японии, Кореи и США. По словам певца, ему проще перечислить оперные столицы, где он не выступал - таких остались единицы. А на сцене Национальной оперы Украины Цымбалюк впервые спел лишь в 2015 году в рамках проекта «Украинские оперные звезды в мире», инициатором которого является главный режиссер театра Анатолий Соловьяненко.

О том, почему так произошло, о повседневных радостях и печалях нашей оперной звезды на Западе, роли счастливого случая в судьбе и самодисциплине Александр Цымбалюк рассказал в интервью Укринформу, когда в декабре прошлого года приехал в Киев спеть в двух спектаклях - «Иоланта» и «Евгений Онегин».

МОЙ ГОЛОС СЕЙЧАС В ТОЙ СТАДИИ, КОГДА, В ПРИНЦИПЕ, МОЖЕТ ВСЕ

- Александр, вы не были в Киеве ровно год. Каким он был для вас? Что знакового в вашей жизни и карьере произошло за это время?

Оперу транслировали в кинотеатрах по всему миру, то есть люди покупали билеты в кино и шли слушать оперу

- Прошлый год для меня начался с оперы «Турандот» Пуччини в постановке великого итальянского режиссера Франко Дзеффирелли в «Метрополитен-опера». Я пел партию Тимура. Оперу транслировали в кинотеатрах по всему миру, то есть люди покупали билеты в кино и шли слушать оперу. Была яркая постановка, великолепные костюмы, все продумано до мелочей, а после спектакля Рене Флеминг (американская оперная певица. - авт.) брала у исполнителей интервью. Я к нему даже немного готовился, чтобы красиво сказать - все-таки слушала не только Америка, а весь мир! Это было одно из ярчайших событий года.

Второе, не менее яркое, состоялось через два месяца: в марте, в Париже, где известный российский режиссер-новатор Дмитрий Черняков ставил «Иоланту». Это было очень интересно - он соединил в единое целое «Иоланту» и «Щелкунчика», что, в принципе, и задумывал Петр Ильич Чайковский. То есть не было паузы, один спектакль перетекал в другой. Это было очень красиво, режиссер провел некую параллель, даже просто продублировал персонажей «Иоланты» в «Щелкунчике». Я там пел партию короля Рене - это было ярко, знаково. На премьере присутствовали президент Франции, министры, несколько голливудских звезд.

И так дальше сложилось, что после Франции я, весь окрыленный, полетел в Гамбург, где спел Гремина в «Евгении Онегине», потом в Дрезден.

- Вы и раньше много гастролировали. Прошлый год чем-то отличался от других?

- Не знаю, как сложится дальше, возможно, он окажется самым насыщенным. Я выступал на сценах очень многих театров Европы, Японии, США, Канады, и все постановки были очень яркими - не было ни одной «проходной» оперы, где я спел бы и забыл.

- В предыдущих интервью вы говорили, что бас приобретает мощь к 40 годам. Вам сейчас как раз столько. Вы ощущаете себя на пике формы?

- Надеюсь, что мой пик еще не настал, что я на пути к нему. Но сейчас действительно самое время петь и везде быть востребованным.

Я имею в виду «самое время» по моей физической природе. То есть голос сейчас находится в той стадии, когда, в принципе, может все: мне несложно петь и вверху, и внизу, и какое-нибудь меланхоличное барокко, и героических персонажей Верди, и как следует «покричать» Вагнера.

То есть сейчас все можно и все интересно, потому что я могу играть и молодых, и старых. Например, я иногда слышу: «О, так он же совсем молодой парень, какой же он Тимур?» Мне это приятно!

- Выходит, у вас все наоборот - вы ведь дебютировали в 23 года в роли старика князя Гремина в «Евгении Онегине»?

- Если не ошибаюсь, Гремину по Пушкину было 42 года - какой же он старик? По сути, сейчас мы с ним ровесники! Просто он был слегка контужен и поседел после войны, потому и кажется старше.

К тому же, у нас много возрастных певцов и, естественно, они соответственно преподносят роль Гремина - солидно, монументально, хотя, в принципе, он не был таким уж старым!

НУЖНО СОЗДАВАТЬ ВНУТРЕННИЙ ПРОВОКАТОР, КОТОРЫЙ ПОДТАЛКИВАЕТ К ДВИЖЕНИЮ

- Существует стереотип, что украинская публика в большинстве своем не очень подготовлена к восприятию оперы. В связи с этим не возникает ли у вас соблазна на нашей сцене петь «вполсилы»?

- Наши люди в своей массе озабочены выживанием, что отнимает много сил, к тому же, не каждый имеет возможность пойти в оперу. Слава Богу, если человек выберется туда раз в год! Естественно, что он не подготовлен, потому что для него это не является какой-то традицией или потребностью. И я пойму, если он не прочитал либретто и вообще не очень понимает, о чем в спектакле идет речь. Так мы ему объясним - на то мы и артисты, чтобы показать «картинку» и дать человеку ее прочувствовать эмоционально.

А что касается «вполсилы», то если ты привык все делать хорошо и качественно, сложно сделать что-то некачественно - для этого нужно постараться!

- У нас вы позиционируетесь как европейский певец. А за границей вас называют украинским басом или российским? И часто ли вам приходится уточнять?

- На Западе в большинстве случаев этого не различают, но пару раз бывало, когда говорили, что он русский, а потом кто-то возражал: «Нет-нет, он из Украины, это совершенно разные народы, разные языки!». И тут же меня спрашивали, а в чем различия? Приходилось объяснять.

Я вообще стараюсь избегать политики - во-первых, я в этом ничего не понимаю, во-вторых, не успеваю во всем этом разобраться. Дай Бог разобраться в том, что мы, артисты, делаем. Если каждый будет профессионально заниматься своим делом, уже будет хорошо!

- А как вы, живя за границей, узнаете новости об Украине?

- Я спрашиваю у родителей, когда звоню. Они мне рассказывают, что болит, что не устраивает, как растут цены, кто ушел в отставку, а кто пришел к власти. Это понятно, потому что в Украине многие этим живут.

Западные люди в обычном общении практически не касаются политики и могут не знать своих политиков. Например, у меня был случай, когда я спросил у таксиста за границей, кто у них сейчас президент, и он довольно долго вспоминал. Я не думаю, что он невежда, просто человек живет своей жизнью, в которой вопрос, кто президент, встает нечасто. Возможно, он не любит смотреть новости, не знаю. Но если люди спокойно живут, не касаясь политики, значит, у них в стране все хорошо.

- Вы знаете, кто президент в Украине?

- (смеется). Да!

- А имена каких украинских политиков у вас на слуху как у жителя Европы?

- М-м-м.. Коломойский! Он не политик, но я слышал его фамилию, когда у меня возникли проблемы с банковским терминалом. Поскольку я сейчас в Киеве, то Виталий Кличко - я с ним несколько раз лично общался, но тогда не знал, что он пойдет в политику, я знаком с ним только как со спортсменом. Еще... Я не знаю, Яценюк сейчас в политике или нет?

Я вообще стараюсь всегда общаться с людьми через их изначальную сущность, по-человечески, а не через призму их значимости, звездности или должности.

- Какой у вас обычный круг общения за границей?

- Бывают разные люди - от работников сцены до королевских особ. Я неоднократно общался с представителями европейских королевских дворов. Например, испанская королева София несколько раз приходила на спектакли, в которых я участвовал, и после этого все певцы заходили в отдельную комнату с ней пообщаться.

- Но это, так сказать, «профессиональное» общение. А в свободное время?

- Я часто ловлю себя на мысли, что немного отшельничаю. Это неправильно, поскольку под лежачий камень вода не течет, и если ты не выходишь на некую дорогу, где пересекаются судьбы, возникают какие-то новые возможности, ты рискуешь их упустить. А если сидишь дома, то ничего не произойдет, ты ни с кем не познакомишься, и к тебе в дверь не постучат. Теоретически это возможно, но шансы невелики. То есть нужно выходить, разговаривать, знакомиться, и даже где-то себя заставлять, иначе не будет развития.

В моей жизни, очень трудно отделить, что это работа, а это отдых - все взаимосвязано. Например, после спектакля певцы собираются в ресторан, а кто не хочет, идет домой. И я должен определить, в какой я группе. Я стараюсь ходить на ресторанные посиделки, потому что очень часто новые контакты, новые интересные идеи, «завязки» новых проектов происходят именно при таком неформальном общении.

Да и вообще, я считаю, что по жизни нужно себя немножко толкать, заставлять, дисциплинировать, создавать такой внутренний провокатор, который будет тебя подстегивать к движению и какому-то действию.

У НАС ИНОГДА ЛЮДИ НЕ МОГУТ СКРЫТЬ ЗАВИСТИ К ЧУЖОМУ УСПЕХУ

- Вы живете на Западе больше 15 лет, легко ли прошла адаптация? На ваш взгляд, насколько мы совместимы с Европой?

- Для того, чтобы быть с европейцами, как говорится, на одной ноге, нужно принять их форму общения, их видение уклада жизни, тогда у тебя получится стать «одним из них».

Я видел нескольких украинских вокалистов - не буду называть имена-фамилии, - которые там не прижились. Причины? На мой взгляд, в них самих. Просто надо иметь элементарное уважение к стране, в которую ты приехал: она дает тебе работу, кров, обучение, то есть, по сути, это та грудь, которая тебя кормит, ее нельзя кусать! То есть нельзя всех и все хаять, нельзя быть недисциплинированным и постоянно где-то пить, дебоширить, пропускать репетиции, словом, вести тот образ жизни, который ты позволял себе в своем родном городе. Ты находишься немного в другой среде, естественно, что нужно себя под нее подстроить - под тебя никто не подстроится. Нужно было с чем-то согласиться, где-то потерпеть, понимать, что тебя не примут сразу, что за свое место надо бороться.

Нам можно многому поучиться у европейцев - прежде всего такту, уважительному отношению друг к другу

- Какие европейские ценности вы приняли сразу, а какие, возможно, не восприняли до сих пор из-за разницы в менталитете, культуре?

- Я считаю, что нам можно многому поучиться у европейцев, прежде всего такту, уважительному отношению друг к другу и отсутствию каких-то низменных эмоций или реакций. А у нас бывает, что люди не могут сдержаться, потому что просто завидуют чужому успеху. Мол, вот, ты успешный, а у меня не получается, и я тебя уже не люблю! Более того, я не только тебе это продемонстрирую, а сделаю так, что ты это почувствуешь!

Еще нас - я имею в виду не только украинцев, а больше, кстати, россиян - отличают панибратские отношения друг с другом. Такой же стиль общения некоторые переносят на европейцев, а там принято соблюдать дистанцию.

То есть они осторожны, в чем-то консервативны, а в чем-то даже как дети, наивны и, я бы сказал, ранимы. Мы иногда по сравнению с ними кажемся какими-то такими... совсем уж хищниками, которые привыкли бороться за выживание. А там нет такой воинствующей агрессии. Иногда за наших соотечественников бывает стыдно, и приходится объяснять, что мы не все такие, что мы тоже знаем правила поведения.

- Может, вы поэтому и отшельничаете за границей?

- Нет, чаще я избегаю общения из-за усталости. Бывает, хочется переключиться или отключиться, потому что общение - это все равно взаимообмен энергией, и ты всегда больше отдаешь, потому что от тебя чего-то ждут. Это редкий случай, когда с тобой хотят встретиться и помолчать. Люди всегда от тебя чего-то хотят.

- А вы от людей чего хотите?

- Да я от них все получаю! (смеется)

БЕЗ НАСТОЯЩЕЙ ЛЮБВИ К СВОЕМУ ДЕЛУ ДВИЖЕНИЯ ВПЕРЕД НЕ БУДЕТ

- Пресса много писала о вашей случайной встрече в артистическом лифте Гамбургской оперы с Пласидо Доминго, который после минутного разговора пригласил вас на прослушивание в Валенсию? Чем вы так его заинтересовали?

- Наверное, об этом лучше у него спросить, я точно не знаю. Возможно, здесь сыграл роль человеческий фактор, простая симпатия, и он обратился ко мне без всякой подоплеки, просто спросил, артист ли я, что пою, где меня можно услышать.

Может, маэстро импонировало то, что я ему не навязывался. Ведь от личностей такого масштаба обычно чего-то хотят - от автографа и фото -  до совета и прослушивания. Я понимал, что да, он легенда, но человек после репетиции, он наверняка устал, зачем обременять его какими-то вопросами? Поэтому я с ним просто поздоровался. Но он сам ко мне обратился, и, как потом оказалось, эта встреча повлияла на мою дальнейшую карьеру.

- Сейчас вы уже сами стали маэстро. В связи со случаем с Пласидо Доминго у вас есть какой-то «кармический долг»? Вы обращаете внимание на молодых артистов, в том числе тех, с кем едете в лифте?

- Меня часто просят дать совет, помочь прослушаться или поспособствовать в знакомстве с кем-то, и я стараюсь по возможности это делать. Я очень многих, можно сказать, «благоустроил» - просто, я этого не озвучиваю, да это, наверное, и не нужно.

- Но это происходит по чьей-то просьбе, а сами вы не оглядываетесь по сторонам в поисках талантов?

- Я же не знаю, что человеку нужно, может, его все устраивает, может, вершина его амбиций - работать в этом театре, и больше он ничего не хочет. Зачем мне ему что-то предлагать?

- Сейчас у нас довольно популярны взрослые и детские вокальные талант-шоу. Как вы считаете, нужны ли такие яркие шоу-вспышки в жизни их участников, если потом с ними ничего не происходит?

- Для любого человека, которого вознесли на пьедестал, а потом забыли - это уже травма. Тебя обласкали народной любовью, чего-то наобещали, и ты внутренне в себя даже поверил, а продолжения не получилось, потому что или проект по рейтингам закрылся, или нет денег на раскрутку исполнителя. Это опасная штука, и я к талант-шоу отношусь неоднозначно: мне очень приятно, что в стране есть такие талантливые ребята, которые здорово поют, а как там у них дальше складывается, зависит от многих факторов.

Хотя я сам сталкивался с тем, что ребенок, в которого никто не верил, в конце - концов добился своего. Это немецкая девочка, ей было лет 12-13, и она очень хотела научиться петь. Она обращалась практически ко всем известным в Гамбурге педагогам по вокалу, и все ей отказывали, мол, у нее нет шансов, лишь те, кто хотел заработать денег, поначалу немного ее обнадеживали, но в конечном итоге и они отказывались. То есть ни родители, ни педагоги - никто в нее не верил! Но у нее была такая недетская хватка и вера, что она сможет, что у нее получится, что, когда она обратилась ко мне, я не устоял и согласился ее консультировать с условием, что она будет упражняться каждый день.

Она приходила ко мне два-три раза в неделю, бросала, опять возвращалась. Так мы работали вместе несколько лет, и она начала один за другим выигрывать конкурсы, потом поехала за границу, в Австралию, там где-то пела, участвовала в каких-то постановках. И все в нее тут же поверили, и у нее все стало получаться!

Фанатизм сам по себе тупиковый, нужны вера в себя и любовь к тому, чем занимаешься

- То есть для достижения успеха нужен фанатизм?

- Фанатизм сам по себе тупиковый, нужны вера в себя и любовь к тому, чем занимаешься. Без настоящей искренней любви - движения вперед не будет!

- По вашему опыту, сколько артист может прожить без комплиментов?

- Я от них не зависим, но если их нет, то, конечно, грустно - значит, людям не нравится, значит, что-то не то, а это дискомфортно для тебя. И потом, еще есть такой шоколадный "комплимент" - он очень сильно поднимает настроение!

- Гонорар может заменить комплименты?

- Есть три компонента или три составляющих, которые влияют на положительный ответ певца на предложение участвовать в каком-то концерте или спектакле. Первое - это музыкальный материал, то есть композитор, произведение, режиссер и состав участников. Второе - приглашающая сторона, и третье - это гонорар. Важно, чтобы совпадало два компонента. То есть, если не устраивает гонорар, но будет красивая музыка, и артиста будут принимать с душой, то приезжают очень многие звезды. Не для всех артистов на первом месте стоят деньги, даже если они нуждаются.

- А какие составляющие повлияли на ваше участие в проекте Национальной оперы «Украинские оперные звезды в мире»?

- Во-первых, до этого в Киеве я никогда не выступал - меня не приглашали, даже когда я стал известным артистом, лауреатом. Почему? Не знаю. Причины могут быть разные. Для меня это было даже как-то странно: я пел почти везде - в мире осталось буквально несколько театров, в которых я не выступал, а тут в столице своей родной Украины ты не востребован!? Забыли или, может, считают, что ты зазнался, что тебя «не потянут» финансово?

А во вторых, Анатолий Соловьяненко очень тепло предложил мне поучаствовать в проекте Национальной оперы «Украинские оперные звезды в мире». Мне самому хотелось спеть на главной сцене нашей страны, было интересно, ведь на этой сцене выступали великие исполнители. Так что мы даже ничего не оговаривали, в том числе  и гонорар. Он просто сказал: «Приезжайте!» , а я ответил: «А почему бы и нет, с удовольствием! В какие сроки? Я постараюсь». Вот и приехал!

- Я читала, что, кроме оперы вы поете в церковном хоре и караоке-барах. Зачем вам это нужно?

- Вы странно это совместили! (смеется). Жизнь нужно жить, и всех этих условностей, мол, караоке - это только для подвыпившей публики, я не разделяю. Многие идут туда просто потому, что у них сердце поет, они любят это дело. Я туда тоже хожу, потому что хочется петь, хочется порадовать друзей хорошими песнями из репертуара Муслима Магомаева или Элвиса Пресли.

И потом, караоке мне очень помогло на стадии обучения - это была как бы мастерская, где я экспериментировал с голосом и выяснял для себя некоторые чисто технические моменты. Я даже когда-то думал, что буду эстрадным исполнителем.

А в церковном хоре я начал петь ещё, будучи студентом. Я верующий человек, а церковь духовно обогащает.

Надежда Юрченко, Киев.

Фото: Павел Багмут.

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-