Владимир Лис, писатель
Достаточно, чтобы 200 ведущих украинских семей заговорили на украинском языке в быту
20.05.2017 09:30 437

В Ивано-Франковске завершился второй фестиваль исторической литературы «София». В город, который развивает новые литературные традиции, презентовать свои произведения приехали писатели из Волыни Владимир Лис и его жена Надежда Гуменюк. Немного уставшие с дороги, они тем не менее живо отвечали на вопросы молодых литераторов и студентов Прикарпатского университета, делились воспоминаниями, вспоминали интересные истории.

Автор популярного «Столетие Якова» признается – больше всего в жизни любит работать с текстом. Образ героя Меха слепил из пяти характеров пожилых людей. Среди них – и родной дед писателя, а еще – односельчане и чудаковатый мужчина, который в свои 102 года хлопочет по хозяйству, ходит в магазин и с радостью может выпить. Вопрос о телеверсии этого произведения Владимира Лиса будто немного раздражает. Впрочем, он таки рассказывает корреспонденту Укринформа и о фильме, и о его актерах, и о том, когда языковой вопрос не будет стоять в Украине так остро.

- Владимир, знаю, что многие люди открыли для себя писателя Владимира Лиса после того, как на одном из центральных каналов увидели экранизацию вашего романа «Столетие Якова». Понравился ли вам этот фильм? Ведь он вызывал как положительные, так и отрицательные отзывы?

- Фильм видел. Уже говорил о том, что это должно быть совсем другое. Дело в том, что это было третье предложение экранизации «Столетия Якова». Поступало еще предложение от другого канала. Впрочем, они там задумали создать фильм о наркомании. Почему-то эта линия у них проходила зеленкой. Я написал им синопсис (текст, в котором выписаны главные сюжетные линии фильма, – авт.). И когда они прислали свой, я схватился за голову. Еще получил предложение от очень известного художника. Не буду называть его имени, потому что дал слово. Он хотел сыграть в фильме роль Якова. Условия были неплохие, но одно из них – никто больше не сможет играть эту роль, потому что он полностью выкупает права на фильм. Я отказался. Всем, кто обращался ко мне с предложением экранизировать роман, я ставил условие – фильм должен звучать только на украинском языке. Канал «1+1» на это согласился. Автором сценария должна была выступить молодая и перспективная Наталья Ворожбит. Мы даже встречались на студии, обсуждали сценарий. Она начала работать. Но, как часто бывает в Украине, вдруг выделяют деньги, и их надо срочно освоить до конца года. Наталья Ворожбит уехала. Появился вездесущий Андрей Кокотюха, сценарий он написал почти за два месяца. Меня уверял, что очень нежно отнесется к роману, но по сути – он создал свою версию.

Тем, кто не читал книги, а только смотрел фильм, было вроде бы и интересно. Там действительно есть динамика, неплохая операторская работа, актерская. Но образы и развитие сюжета – далеки от романа. И главное – нет волынской колористики, того говора. Они отошли от западно-полесского диалекта. А помните фильм «Ликвидация»? Там вроде не столько всего, сколько тот одесский колорит. Еще скажу, что меня обещали пригласить на съемки, но так и не случилось. Снимали все срочно. Поэтому имеем то, что имеем.

- А франковского актера, Романа Луцкого, который сыграл молодого Якова, вы бы похвалили за роль?

- Да, похвалил бы. Его и Станислава Боклана. Оба хорошо сыграли. Это молчание Боклана мне напоминает Ступку. Потому что Ступка иногда говорил больше своим молчанием, чем диалогами. Луцкий хорошо сыграл. Единственный момент был, но актер тут не виноват. В моем романе Яков выходит против свадьбы с одним патроном и забирает Улянку в лес, а в фильме – Яков делает выстрел, к нему бросается польский полицай, и Яков убегает. Мой Яков такого бы никогда не сделал! Да и в молодости Яков никогда не носил бороды. Но это все – создатели фильма. Относительно игры Луцкого. У актера красивая фигура, он прекрасно показал страсть. Равноправный партнер и даже где-то переигрывает исполнительницу Ульяны. Большое поздравление Роману Луцкому!

- В «Столетии Якова» выразительна польская тема. Какими, по вашему мнению, должны быть отношения между украинцами и поляками?

- Считаю, что нам надо смотреть в настоящее и будущее, не возвращаться только к прошлому. Нынешняя польская власть, правящая партия, применяет традиционный политический прием. Когда что-то не ладится, падает рейтинг – надо спасаться и придумывать виновных. Теперь виноватыми стали украинцы. А между поляками и украинцами было много хорошего. Я задеваю эту тему, потому что от этого никуда не денешься. То же «Столетие Якова» должно выйти в польском переводе. Теперь мне обещали ничего не сократить. А вот года три-четыре назад честно говорили, что выкинут один раздел оттуда. Я спросил: какой? Думал, может, там, где Зося в борделе. Нет-нет, заверили. Это, говорят, даже вызовет интерес. Речь идет о том, где Зося спасает украинское село. Я возразил, сказал, что это так благородно, хорошо и красиво, ведь спасает. Нет, говорят, у них это не пройдет. Потому что там показано, что Армия Крайова заходит в село и сжигает его, а у них считают, что такого не было. Я же сказал, извините, ведь даже в польских источниках, книжках указано, что они преуменьшают число погибших украинцев. В Польше знают, что все-таки украинцы на Волыни тоже гибли. Да, говорят, но там убеждены, что это были те украинцы, которые нападали на польские колонии, а Армию Крайову считают рыцарями. Тогда я отказался от такого перевода, потому что для меня это было принципиальным вопросом.

Даже в экранизации моего романа показали Армию Крайову благородной, какой-то прилизанной, тогда как украинцев – не очень. Очевидно, привычка.

- В Ваших произведениях часто судьба человека описана на фоне войны, непростых событий. Но эти книги вы писали в мирное время. Сейчас же в Украине – война. Не задумывались написать о ней?

- Думаю, что об этой войне писать не буду. Сейчас я подготовил книгу малой прозы, куда войдут эссе и новеллы, и там есть раздел «Современные нагульновцы». Помните роман Шолохова «Поднятая целина»? Там Нагульнов слушает со своим соратником Разметновым петуха. Вот когда тот поет, герой говорит: «Харашо пойот. Відіш, как виводіт». А тот отвечает: «Ето кулацкій когут, а для мєня, єслі он даже хорошо пойот, я нікогда ето нє прізнаю. Для мєня всегда будєт бєдняцкій лучше пєть». Вот так и у нас сейчас. Идет массовое издание очень плохой, очень примитивной поэзии и прозы об АТО и Майдане. Об этом часто пишут люди, которые там не были. Они употребляют крикливые и “виысокопатриотические” фразы. Вот у нас одна поэтесса написала 130, а другая – 153 стиха о Майдане и Небесной Сотне. Ну, как можно столько написать? Тем более, когда там не были. Допускаю, можно написать один, два и даже пять хороших стихов. Но не больше. Я протестую против этого, потому что убежден, что должны быть настоящие поэзия и проза. Ту же «Войну и мир» написали через пятьдесят лет. О казачестве, вообще – через триста. Поэтому, когда солидные издательства поддерживают и иногда даже требуют писать патриотические сочинения, то я отказываюсь. Я и моя жена Надежда Гуменюк пишем патриотические книги, но такие, которые созданы не из-за крикливых фра. Я пишу о народе, о полищуках – это тоже патриотические вещи. Пусть будет меньше прозы и поэзии, но пусть она будет более проникновенной. Впрочем, на одном из конкурсов меня таки порадовал один роман об АТО. Журналистка провела исследование – почему гибнут, почему терпят поражение наши бойцы. И это действительно правдивое произведение.

- На Волыни вас знают как «народного синоптика». Хотела спросить, имеете ли политический прогноз для Украины?

- Это было мое хобби, которому я отдал 20 лет. Но последние шесть я этим не занимаюсь. А политические прогнозы давать не буду. Как-то в 2014, когда только начались события в Донецке и Луганске, я говорил, что все закончится до сентября. Однако окончание фразы «если не вмешается Россия» тогда я сознательно вычеркнул, чтобы не сглазить. Теперь скажу только одно. Подозреваю: все, что происходит на востоке, завершится перед президентскими выборами. Но, к сожалению, к тому времени погибнут еще сотни, а может, и тысячи наших ребят. Их мне больше всего жалко, потому что каждый человек, каждый, кто там находится, носит в себе целую вселенную. И мы даже понять не можем, каких теряем ученых, писателей... И война – очень странная. Считаю правильным, что прекратили там торговлю.

- Сегодня остро стоит языковой вопрос. Каково ваше отношение к нему?

- Недавно меня спросили относительно лозунга «Єдина країна – единая страна». Я сказал, что отношусь к нему категорически отрицательно, потому что он, по сути, способствовал еще большей русификации страны. В этом вопросе я, однозначно, согласен с нашим земляком Евгением Сверстюком, который сказал, что не надо никаких законов, никакого насилия, чтобы в Украине заговорили на украинском. Надо только, чтобы 200 ведущих украинских деловых и политических семей заговорили на украинском языке в быту. Все. Все будут с них брать пример. А не так, как сейчас – отходит два шага от микрофона и переходит на русский. А как говорят на нашем телевидении? Я тоже там бываю. Во-первых – чудовищные ударения, а во-вторых – чувствуешь, пока с тобой разговаривают, так еще и на украинском, а как только отойдут – исключительно на русском. Для себя я открыл даже нескольких людей, которых считал патриотами, а они, оказалось, в быту говорят на русском.

- В Украине вас уважают. Среди многочисленных наград и знаков отличия может есть какая-то особенная?

- Я к этому отношусь очень скептически и иронично. Часто у меня спрашивают за «Коронацию слова». Даже упрекают, что там Лису, мол, присуждали премию вопреки условиям. Считаю, что там отмечают разных писателей. Мне там нравится тем, что вкладываешь в конверт под псевдонимом рукопись – и все. Его открывают уже на награждении. Когда был членом жюри, пробовал даже отгадать имя писателей, и не мог. Нравится мне этот конкурс, потому что он честный. То же «Столетие Якова» я посылал туда под псевдонимом. Теперь могу сказать. Василий НерЕжа. У меня брат Василий, а Нережа – река, которая протекает через мое село. А насчет участия на соискание Шевченковской премии, помню, когда дошел до третьего тура, звонит мне член комитета, говорит, что очень им нравится мое «Столетие Якова» и просит: «Делайте же что-то, так хотим, чтобы вы....». Я ответил: «Знаете, я умею писать, а это загадочное «что-то» я делать не умею». Тогда присудили премию Леониду Горлачу. В этом году я очень переживал за Ивана Малковича, потому что он действительно хороший поэт.

- А что вы читаете? Какая книга произвела впечатление на Владимира Лиса?

- Мы столько читаем, что живем будто в библиотеке (смотрит на жену, улыбается, - авт.). Я даже написал эссе «Компания», где собрал то, что читал, и что мне запомнилось. В нем я привел слова своего любимого философа Мераба Мамардашвили. Там такой диалог: «А ты Маркса читал? Нет. А Ленина? Нет. А Сталина? Да нет. И, в конце концов, оставь меня в покое. У тебя – своя компания, а у меня – своя». Иногда читаешь и не очень известного писателя, но понимаешь, что это – твое. Например, после форума издателей я прочитал Пола Джонса «Черчилль». Знаю, что есть биографический восьмитомник, четырехтомник про этого политика. А эта книга – небольшая, но очень хорошо написана. Оказывается, после Второй мировой Черчилль смог себе купить имение за гонорары, заработанные литературным трудом! А еще мне ужасно понравился факт, что когда в 1942 году утверждали бюджет страны, и тогда урезали деньги на культуру, то политик выступил резко: «Если мы не выделяем средства на культуру, то за что тогда воюем?»

- Где бы Украине найти таких политиков?

- Есть честные политики, но почти везде их ждет одинаковая судьба. Первое: либо они ломаются и начинают играть по тем же правилам и нормам. Или их отбрасывают куда-то на задворки. И самый радикальный способ – их убивают. Что бы там не говорили, но я считаю, что поистинеукраинским президентом был Виктор Ющенко. Кстати, в быту он говорил на украинском. Уже когда потерял власть, то ему в спину начали бросать каверзные выстрелы. А надо было раньше его критиковать и задавать смелые вопросы. У нас еще знаете какая беда? Президента избирают демократическим способом, а хотят, чтобы он был диктатором. А так не может быть.

- Когда ищу ваши новинки в книжном магазине, нередко слышу: «Ну вот как они, муж и жена, столько пишут? Как отдыхают? Кто кому подсказывает, критикует? Могут ли, наконец, жить на свои гонорары?» Как бы вы ответили людям?

- Недавно местная газета хотела взять у нас интервью. Заранее предупредили, что хотят сфотографировать, как мы вместе лепим вареники. Я говорю, что в жизни никогда не лепил, могу только есть. Спрашивают – может, мастерите? Нет, отвечаю, не умею. Вот не дано мне этого. Просят, чтобы хоть стул делал. Тогда я возразил: если журналистов не интересую как писатель, то ничем не помогу. Скажу так. Мы создали студенческую семью еще когда учились во Львовском университете на факультете журналистики. Слава Богу, с того времени – вместе. Работаем автономно. Читаем произведения лишь тогда, когда заканчиваем. В процесс не вмешиваемся. А когда произведение завершено, тогда можно сказать мнение, замечания и прочее. Нас радует, что мы столько времени рядом и работаем в разных жанрах. У меня больше прозы, у Нади – очень хорошей поэзии. А еще я называю ее классиком украинской литературы для детей.

А о гонорарах... Да, уже есть издательства, которые их платят. И по сравнению с теми, которые получают писатели в Польше, Европе, они смешные, хотелось бы, чтобы были больше. Потому что если в сотни раз больше за одно выступление зарабатывает певец, чем ты, хотя над романом работаешь год или более, то это странно. Но хорошо, что уже печатают не только то, что «приплывет».

Ирина Дружук, Ивано-Франковск

Фото: Юрий Рильчук, Укринформ

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с маркировкой «Реклама» публикуются на правах рекламы.

© 2015-2017 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-