Алексей Богданович, народный артист Украины
Когда узнаешь, как украинский язык гнобили веками, то из принципа его выучишь
19.06.2017 17:39 510

Алексей Богданович – знаковый артист на украинской сцене. Он всегда воплощал благородный дух своего народа в спектаклях украинской и европейской классики. А его изысканное произношение ведущего национальных церемоний и концертов вознесло актера до уровня голоса украинской культуры.

И сейчас уже мало кто поверит, что Алексей вырос в русскоязычной семье на Сумщине, а родной язык выучил уже в столице во время учебы в Киевском театральном институте имени Карпенко-Карого. И настолько выучил, что его еще студентом пригласил в Театр украинской драмы имени Ивана Франко (ныне - Национальный академический театр имени Ивана Франко) легендарный режиссер Сергей Данченко, львовянин по происхождению.

Богданович быстро вошел в когорту ведущих мастеров сцены. И хотя его часто манили перебраться в Москву, не изменял ни своей Родине, ни родному театру. Поэтому понятно, что артист активно выражает свою гражданскую позицию, стал одним из участников проекта в поддержку украинских военных и их семей во время крымского кризиса, а недавно вместе с коллегами-актерами пришел в Верховную Раду Украины, чтобы побудить народных депутатов проголосовать Закон о языковых квотах на телевидении, где 75 процентов предусмотрено для украинского контента.

В интервью Укринформу народный артист Украины, лауреат Шевченковской премии Алексей Богданович рассказал, почему украинский язык стал для него родным, какие вызовы сегодня стоят перед украинским театром и кино, и почему уровень телевизионного продукта сейчас такой важный для здоровья нации.

- Почему актеры театра так активно поддержали украинизацию информационного пространства?

Русскоязычные антрепризы возят по всей Украине, списывая на то, что наша страна двуязычная, и российский продукт продается лучше

- Нас, как артистов театра, это вроде бы напрямую не касается. Но я уверен, что очень скоро очередь дойдет и до театра, и в первую очередь до антреприз (театральная организация, где актеры из разных театров собираются для создания одного спектакля, и гастролируют с ним, пока тот имеет спрос у публики – Авт.). Сейчас ни для кого не секрет, что отечественная антреприза – русскоязычная. Мы приняли эту эстафету от российской антрепризы, взяв ее «лучшие» традиции. Эти спектакли возят по всей Украине, списывая на то, что наша страна двуязычная, и российский продукт продается лучше. Но, на мой взгляд, это долго не продержится. Постепенно и коммерческий театр перейдет на украинский язык.

Недавно я был на фестивале в Запорожье, где один из театров играл спектакль на русском языке. И тут подходит ко мне женщина и говорит на русском языке: «Как-то даже странно слышать спектакль на русском языке». (смеется). А что касается телевизионного контента, то драматические актеры работают на телевидении, снимаются в сериалах, заняты в телепередачах... Поэтому здесь наш кровный интерес.

Поэтому мы, зная несовершенство нашей Верховной Рады, пришли вместе поддержать закон о квотах украинского языка на телевидении. Пришли актеры Наталья Сумская, Остап Ступка, Ирма Витовская, Анатолий Гнатюк, режиссеры Тарас Ткаченко, Владимир Тихий и Олесь Санин.

Откровенно говоря, мы не были убеждены, что этот закон будет принят. Судя по тому, как шло обсуждение в парламенте, то этот закон могли легко провалить. И я так понимаю, что немало людей приложили невероятные усилия, чтобы его тогда не приняли. Поэтому мы решили поддержать отечественные СМИ, и сидели в ложе гостей Верховной Рады с немым укором тем депутатам, которые колебались.

Спикер Андрей Парубий нас представил, все депутаты к нам повернулись. Кто-то посмотрел с улыбкой, а кто-то и рукой помахал. А у некоторых на лице была маска безумной злости, поэтому не трудно было прочитать, как этот человек относится к деятелям культуры.

Однако мы привыкли к таким нюансам профессии, и не обращали внимание на подобные вещи. Мы пришли отправить в зал призыв о поддержке украинского языка на ТВ. Я не хочу быть наивным, но, возможно, тот, кто колебался, благодаря нам таки проголосовал «за». Однако меня очень удивило, что не все коалицианты поддержали этот закон. Как из Блока Петра Порошенко, так и из «Народного фронта». И это в Украине! У нас же не Укророссия какая-то...

И еще меня удивило – сколько грязи на нас вылилось, когда этот закон таки был принят. Нас заподозрили во всех смертных грехах, как будто мы сделали все это из каких-то конъюнктурных соображений, потому что мы подыгрываем власти. И это вместо того, чтобы порадоваться принятию такого необходимого Украине закона. Но это уже такая украинская черта. Сразу на все навесим ярлыки, и тогда успокоимся. Я не говорю огульно, но такая черта есть, и она мне очень не приятна...

- Алексей, вы выросли в русскоязычной среде. Так это заслуга театра, что стали украиноязычным актером и в определенном смысле голосом украинской культуры?

Это самое главное: хочешь выучить язык – переведи его в быт

- Во-первых, я был суржикоязычным, как и большинство людей в Украине. Когда приехал учиться в Киев, у меня было ужасное произношение. Потому что на Сумщине, где я вырос, не было чистого ни русского, ни украинского. И мои однокурсники начали надо мной смеяться.

У нас учились ребята с Полтавщины, Киевщины, из западных регионов. Мне их подколки очень не нравились, потому что я всегда был амбициозным. Поэтому я решил хорошо выучить язык, и за два года это сделал. Как? Потому что заговорил на украинском не только в институте или на репетициях, но и в быту. И это самое главное: хочешь выучить язык – переведи его в быт. Иначе будешь думать на том языке, который для тебя родной.

Если бы наши люди прочитали, как украинский язык гнобили веками, то они бы из принципа его выучили

И что меня – схидняка, еще так сподвигло к изучению, так это информация о том, сколько документов – законов и указов было принято Российской империей, для того, чтобы уничтожить украинский язык. Более 50 запретов и притеснений, начиная с XVII века. Я не изучал в школе эту историю, поэтому был встревожен и поражен.

Если бы наши люди прочитали, как этот язык притесняли, то они бы из принципа его выучили. И я еще из-за внутреннего сопротивления той русификации начал говорить на украинском языке. Потому что столько ран было нанесено нашей нации и ее духовности, что не выучить и не говорить на украинском – это грех.

- Вы играли в фильмах по произведениям Ивана Франко, и после этого вас даже считали западно-украинским или польским артистом. Вы это воспринимали как комплимент или потере собственной самобытности?

- Конечно, как комплимент, потому что никогда не претендовал на самобытность. У нас очень проблематичный регион. Сумщина – на границе с Россией. И Москва тамошним людям казалась духовно ближе, хотя территориально она дальше. До Москвы 600 км, а до Киева – 300. Но там даже московская погода, а не киевская. На Сумщине и холоднее, чем в столице, и весна приходит позже. И это так закодировалось в нашем народе с давних времен, что головы сумчан были повернуты только на Восток. Весь наш регион ездил на заработки в Москву – преимущественно чернорабочими: дворниками, строителями, грузчиками...

Поэтому я не имел украинской идентичности, потому что она не была во мне воспитана той средой. Не надо забывать и то, что у нас основная – русская церковь. А мы знаем, какая она, и чему она учит. Возле дома моей мамы стоит собор. Я даже помогал его ремонтировать – носил бетон и камни, потому что был там крещен. Но когда стал ходить на службу и услышал, что говорит прихожанам батюшка о политике (и это вместо того, чтобы учить людей законам божьим), поэтому моей ноги там больше не было. И я честно сказал священнику, как меня это коробит, потому что он не имеет права смешивать в одну кучу веру и политику.

- В какую церковь сейчас ходите?

- В церковь Николая Притиска на Подоле, которая подчиняется Киевскому патриархату. Это мой любимый храм. Когда у меня не очень хорошее настроение, то я иду туда, и меня попускает.

А однажды покойный Богдан Сильвестрович предложил мне вместо умершего Степана Олексенко играть роль Мастера в спектакле «Мастер и Маргарита», а я этого не хотел. Потому что знал об отношениях церкви с этим романом Булгакова и предрассудках актеров относительно моего героя. Поэтому пошел за ответом в церковь. Батюшка увидел сразу, что у меня какая-то боязнь, и спросил, что меня мучает. Я попросил благословения на роль Мастера. Но священник посмотрел на меня и ответил: «Благословения на роль? Я на вашу профессию благословения дать не могу». Он меня просто убил этими словами. Но на прощание все-таки посоветовал: «Положитесь на Бога». И на следующий день я пришел в театр, а мне говорят: спектакль закрывают.

- Но ведь не у всех артистов яркая карьера в театре. Сейчас многие из них тайком жалеют о российских сериалах, которые приносили неплохие заработки. Сможет ли украинское кино дать им всем работу?

- Я все это хорошо понимаю, потому что все мы люди – хотим хорошо жить. Но это все мимолетные проблемы. Действительно, все мы стали зарабатывать меньше денег. Поэтому можно сидеть и ворчать, но нужно жить на перспективу. Теперь нет выгоды, но процесс уже запустили...

- А вы чувствуете, что его запустили?

- Имею такую надежду. Я общаюсь с некоторыми телеканалами и знаю, что со скрипом, нехотя, но процесс движется. Поэтому надо немного потерпеть. Не все сразу. Я склонен к тому, чтобы немного умерить свои аппетиты, но получить свое кино, а не чужое.

- А точка невозврата к российским сериалам на наших экранах уже пройдена?

- Хотелось бы так думать. Хотя у нас таких точек уже было немало. Кажется, что уже все – победа, потом из-за какой-то несуразной политики все меняется. Я вот слышу обо всех этих питчингах в Госкино, о запуске 50 фильмов... Не все эти фильмы полнометражные, есть документальные, короткометражные, мультфильмы, но уже 50! И пусть им дают еще небольшие деньги, особенно в сравнении со странами развитой индустрии, но это кино держит на плаву, дает старт молодым.

- Вы снимались в лучших украиноязычных сериалах – «Украденное счастье» и «Преступление со многими неизвестными». Впрочем, бешеную популярность вам принесло русскоязычное телемыло «Пять минут до метро». Возможно, люди больше хотят видеть такой продукт?

- Не думаю. Когда я снялся в «Преступлении со многими неизвестными» режиссера Олега Биймы, то только ленивый его не посмотрел. Потому что это было сделано качественно, интересно, интеллигентно. Сериал показывали в прайм-тайм на рейтинговых каналах. Мало того, этот сериал показывали в России на всю бывшую советскую территорию. И потом московские артисты у меня спрашивали: почему это я в польском кино снимаюсь? И не могли поверить, что это украинская картина, потому что там не было шаровар, длинных усов и глупых голосов, к которым нас приучил советский кинематограф. В этом сериале показаны благородные люди, и россияне были удивлены, что в Украине есть такая литература.

Но, к сожалению, мыльные сериалы публика воспринимает лучше, потому что ее на них присадили. Телевидение так испортило людям вкус, что они ничего стоящего уже не хотят. Давай им что-то простое, жалостное и мелодраматичное. Я часто вспоминаю фразу Познера о том, что когда на телевидении целый месяц будут показывать его задницу, то в конце концов она станет популярной. И популярность после мыльных опер у меня ассоциируется именно с этой фразой.

- Значит высказывание Познера дает нам ответ, почему в России так изменилось мировоззрение людей, и украинцев там стали видеть врагами...

- Да, я понимаю, что телевидение многое может, но так огульно обманывать людей долго тоже невозможно. Это еще неизвестно, к чему может привести ту же Россию. Хотя и в Украине мы тоже так опускаем культурный уровень людей, что дальше уже только плинтус. Публика в конце концов так деградирует, что погубит то же телевидение...

- Действительно, если вспомнить 70-80-е годы прошлого века, то был прежде всего востребован интеллектуальный театр и кинематограф. На серьезные спектакли невозможно было купить билеты. А сейчас театр имеет такого зрителя?

Если а-ля-искусство делает что-то на продажу, то культуры здесь нет. Потому что театр перестает заниматься искусством

- Театр имеет такого зрителя, но не любит его. Сейчас театр знает наперед, какой продукт должен понравиться зрителю (в широком смысле). И это катастрофа.

Если а-ля-искусство делает что-то на продажу, то культуры здесь нет. Потому что театр перестает заниматься искусством. А если театр не занимается искусством, то человек духовный и образованный не будет туда ходить. Ему там нечего черпать. Ведь интеллектуальный зритель хочет думать, убеждаться в чем-то, чтобы происходил какой-то мыслительный процесс. Это возможно на серьезной драматургии, психологических спектаклях... А когда в театре засилье глупых комедий, то умную публику не привлекает.

И это большая проблема современного театра, потому что сейчас его дирекции пытаются идти на поводу у непритязательного зрителя. Театр становится в позу: «чего изволите»? И это катастрофа, потому что мы теряем интеллектуальную публику, которая есть.

Публика жаждет чего-то живого и глубокого по содержанию на фоне сплошной безвкусицы, которая сейчас все заполонила

Например, я играю в спектакле «Живой труп». Это психодилічна спектакль, который не сразу понятен, и местами тяжелый, еще и не совсем по Льву Толстому. Однако он порождает много мыслей, возможно, и раздражений. Но побуждает к осмыслению увиденного. Когда мы сыграли этот спектакль недавно, то зал начал бешено аплодировать, и это переросло в настоящее скандирование. И это на серьезной пьесе! Я был так поражен, что не мог в это поверить. Настолько публика жаждет чего-то живого и глубокого по содержанию на фоне сплошной безвкусицы, которая сейчас все заполонила.

То есть, такой зритель есть. Но если мы ему будем подсовывать постоянно клубничку, то и он скоро исчезнет: замкнется в мудрых книгах, в выставочных залах, будет искать качественное кино в интернете... А мне очень не хочется расставаться с таким людьми.

- В театре Франко также пользуются зрительским спросом и шекспировские спектакли. «Ричарда III» даже назвали лучшей постановкой о современной отечественной политике.

-Да, хотя говорили, будто бы в нашем спектакле не новый взгляд на трагедию Шекспира. Потому что подобное делал грузинский режиссер Роберт Стуруа. Я понимаю, что это не новое слово в искусстве. А что сейчас новое? Мы живем в эпоху постмодернизма, когда переосмысливается все достояние культуры прошлого. Поэтому могу поручиться, что «Ричард III» – это спектакль глубокий, серьезный и качественный. И он имеет своего зрителя.

Хотя недавно выходим из театра, а какая-то женщина со слезами на глазах говорит: «Представляете, 11 убийств!» Я думал, у нее будет инфаркт. Видимо, не нужно ей было идти на такую трагедию. Потому что мы ее напугали (улыбается).

- Вы играете также в самом старом спектакле Театра Франко «Укрощение строптивой», и на него до сих пор зрители раскупают все билеты. В чем секрет актуальности?

- Пару дней назад после этого спектакля ко мне подходит моя партнерша Таня Михина, которая играет Катарину, и говорит: «Я открываю актуальность этой пьесы. Я часто хожу на лекции и семинары, и вижу этих эмансипированных женщин. Какими они становятся холодными и неприступными, даже циничными от этого всего. И из-за этого несчастны. И именно о таких женщинах Шекспир написал в нашем спектакле». Действительно, Катарина хотела быть гордой, неприступной, и когда ей хватило ума изменить свое отношение к мужчине, подчиниться, то она стала счастливой. Поэтому зрители воспринимают этот спектакль очень эмоционально, с пониманием того, что происходит между героями.

- А по еще одному вашему шекспировскому спектаклю «Буря» скучаете?

- Да, зря его сняли с репертуара. Потому что таким образом нарушается репертуарный баланс в сторону попсы. Я за каждый такой спектакль буду болеть и печалиться. Потому что когда есть такие произведения в театре, то я понимаю, что занимаюсь серьезным делом. Я не клоун. Что там не говорили бы, но театр, кино, телевидение – это власть над людьми. Мы можем навязать вкусы и мнения, даже образ мышления и духовные ценности. И нужно использовать это с умом.

- Театр Франко много лет ездил в Севастополь на гастроли. Крымские украинцы даже говорили, что вы больше сделали для украинизации Севастополя, чем вся тогдашняя власть. На спектаклях, которые шли на украинском языке, были аншлаги. Прорастет ли когда-то это зерно, посеянное вашим театром?

- Хочу надеяться, что где-то оно таки сохранилось. Но десант в лице Театра Франко был слишком маленьким для огромной территории Крыма. Если бы наше начинание было поддержано танцевальными коллективами, певцами, украинским массовым продуктом, то такой ситуации, как сегодня, может и не было бы.

- А в Донецке или Луганске были с гастролями?

- Очень давно в Донецк ездили, а в Луганск – ни разу. И, возвращаясь к теме Крыма, вспоминаю, как во время первых гастролей возле нашей афиши «Кин IV» стояли две местные женщины и говорили между собой: «Хохлы какого-то коня привезли». А я услышал, и думаю: вот еще та публика будет. И по городу пошли разговоры: зачем привезли украиноязычный театр, мы же ничего не понимаем. Но прошел первый спектакль, потом второй... На третьем спектакле уже собралось больше ползала, а тогда уже пошли аншлаги. И местные все понимали!

Если искусство настоящее, то оно снимает все барьеры. И когда мы приехали во второй раз и в третий раз в Севастополь, то не было отбоя от зрителей. Действительно, у нас были аншлаги на украинские спектакли в русскоязычном Севастополе. Поэтому, если бы руководители государства имели историческую чуйку, то они бы десантировали украинских культурных деятелей в Крым, Донецк и Луганск. А так эти регионы были отданы на откуп российским гастролерам, которые приносили туда идеи «русского мира». У нас, наверное, думали: мы же «одна страна». Вот и получили.

- У вас запланирован творческий вечер в Киево-могилянском театральном центре «Пасека». Вам не кажется, что это какой-то советский формат встречи со зрителями?

- Была у меня и такая мысль. Но продюсер, молодой парень, сказал мне, что сейчас это очень актуальная форма разговора со зрителями. Ему часто делают запросы на определенных артистов, чтобы увидеть их в другом свете. Публика стремится напрямую пообщаться с известными людьми. И я делал уже подобный вечер в большом зале консерватории. Я рассчитывал на два часа, но вечер продолжался три с половиной. Меня не хотели отпускать. И не потому, что там были мои знакомые. Люди билеты покупали. Пришли зрители совершенно разного возраста. Поэтому я уверен, что такие вечера можно делать, но нужно менять их формат на современный. К тому же, я уже не хочу просто проговаривать чужие тексты, как актер. Мне хочется их адаптировать под себя, под свои размышления. На вечере я читал свое эссе, чего раньше себе не позволял. Хотел проверить, как публика воспринимает. И оказалось, что хорошо.

- То есть люди стремятся, чтобы авторитетные лица рассказали о своем отношении к современным проблемам и событиям?

- Да, потому что они уже немного запутались в этой жизни, в тотальной лжи, в двойных стандартах, в смысле – что хорошо и что плохо. И устали воспринимать «истины» от политиков и экспертов с экранов телевизора. Поэтому их интересует, что думают те, кто напрямую не причастен к политике. Зрители тянутся к представителям других профессий, не политических, к другому складу ума и воспитанию.

Я сейчас просматриваю записи встреч с известными артистами. Даже десятилетней давности. И мне это интересно. Я столько оттуда черпаю для себя мыслей и вдохновения. Просто как от харизматичных личностей.

- Ваш прогноз: когда закончится война?

- Мой покойный отец часто ездил в Москву на различные семинары и рабочие встречи. А после таких поездок, выпив за ужином праздничную рюмочку, всегда говорил одну фразу: «Увидите, скоро будет война между Украиной и Россией». Мама ему закрывала рот, чтобы дети не слышали. А мне было тогда лет семь. Поэтому когда мой отец такое заподозрил еще в семидесятые годы, то быстро оно закончиться не может. Слишком долго все это готовилось.

Есть страны, которые живут в таком состоянии десятилетиями. Тот же Израиль. И там адаптировались, подготовились, построили колоссальную экономику, медицину, преодолели коррупцию, и все это на клочке пустыни возле Мертвого моря. Поэтому, можно все преодолеть. Главное – захотеть.

 Валерия Полищук. Киев.

Фото: Евгений Любимов, Укринформ

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с маркировкой «Реклама» публикуются на правах рекламы.

© 2015-2017 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-