Глеб Ивакин, председатель Союза археологов Украины
Частные коллекции формируются из находок черных археологов
02.09.2017 09:30 1400

Мы все знаем о нелегальных копателях янтаря. А вот про черную археологию в новостях почти не рассказывают. За последние два десятилетия здесь уже образовалась целая преступная сеть, обкрадывающая исторические недра нашего государства. И если в какой-то частной коллекции вы видите трипольскую керамику или монеты Киевской Руси – то знайте, что это контрафактный товар, украденный у нашего государства. Потому что все сокровища, которые были выкопаны из земли, должны передаваться на хранение в музее.

Впрочем, быть коллекционером ныне модно и престижно, поэтому даже народные избранники гордятся тем, что владеют раритетами археологии. Поэтому Союз археологов Украины уже не первый год борется с нелегальными раскопками на территории Украины и незаконным оборотом археологических предметов. О том, кто попадает в ряды черных археологов, что нужно для борьбы с незаконным промыслом, и как в других странах мира побороли проблему вывоза археологических памятников за границу, Укринформу рассказал известный археолог, доктор исторических наук, член-коресноднет НАНУ, заместитель директора Института археологии НАНУ Глеб Ивакин.

- Союз археологов, который вы возглавляете, выступил с заявлением против демонстрации выставки «Платар», которая открылась в Кировоградском музее. Однако эта коллекция известна в Украине. Почему же у специалистов такое негативное к ней отношение?

- Эта выставка достаточно известна, однако скандально известна. Археологи всего мира, начиная с США, имеют к «Платару» серьезные претензии. Я был в посольстве Украины в США в 2010 году, и там американские археологи выражали протест против того, чтобы выставлялись эти археологические материалы. В Польше и Венгрии профессиональные археологи тоже активно протестовали против их выставок – в прессе была масса не очень удобных вопросов. Потому что все нормальные музеи в мире не принимают вещи с нечистым паспортом. То есть – те экспонаты, происхождение которых неизвестно.

Вся археология, которая находится в земле, принадлежит государству, украинскому обществу. Это такой закон! Можно собирать все, что угодно – иконы, картины, самурайские мечи, этикетки от спичек... Но не археологию. К этому во всем мире относятся однозначно.

- То есть, конвенция ЮНЕСКО “О мерах, направленных на запрещение и предотвращение незаконного ввоза, вывоза и передачи права собственности на культурные ценности» до сих пор актуальна?

Выставочные показы владельцам незаконных археологических находок нужны, потому что поднимают цену экспонатов

- Конечно! И не только эта. Недавно Метрополитен-музей отказался брать на выставку греческую скульптуру неизвестного происхождения. И другие американские музеи также очень взвешенно относятся к своим экспозициям. И они высказывались тогда резко о коллекции «Платар». Потому что там очень хитро было сделано. Часть коллекции, которая должна выставляться – это были иконы из Киево-Печерского заповедника – вполне законно. А остальные – из «Платара». Однако именно владельцы «Платара» оплачивали расходы на выставку.

А с этой коллекцией, повторяю, не все в порядке. Провинциальные музеи еще соглашаются на ее показ, а вот центральные – требуют паспорта. В тех же США музеи, хоть и частные, но закон они уважают. Мне даже пришлось просить американских коллег не поднимать лишнего шума по этому поводу. Ведь страдает имидж нашей страны. Но свое мнение они в нашем посольстве откровенно высказали во время экспонирования части этой коллекции в Киево-Печерском заповеднике. Она тогда называлась «Тебе, Украина!»

Помню, и как президент в Лувре спрашивал владельцев выставки «Платар»: «Вы передали это Украине или нет? Кому же принадлежит коллекция, государству или частным владельцам?»

Тогда Николай Платонов долго крутился, не мог признаться, что все это достояние так и осталось в частных руках.

А представитель Лувра, узнав, что несмотря на такое пышное название, выставка «Платар» – это частная собственность, отказался иметь с ними дело. О причинах он откровенно рассказал во время встречи с археологами. И в Киево-Печерском историко-культурном заповеднике отказались от продолжения экспонирования археологической части коллекции.

Все это касается и вещей «Платара», которые вывозились на пару дней для экспонирования в Ватикан. Там ведь тоже не были в курсе сомнительного происхождения коллекции. Но такие показы собственникам нужны, потому что поднимают цену экспонатов.

Частные археологические коллекции - это обычно скупка краденого и награбленного в недрах государства

- Как это?

- После того, как экспонаты побывают на престижных международных выставках и попадут в каталог, их стоимость растет, и они становятся признанными. Но мы хорошо знаем, что в «Платаре» было очень много подделок. Например, когда они показывают клад, то говорят, что он из Киева. А когда хорошо присмотришься, то видишь, что там одни вещи из Чернигова, а другие с Буковины. И такого там немало.

- Но если эти вещи уже из земли выкопаны, то не правильнее ли их купить для коллекции, чем они будут вообще потеряны для Украины, потому что уйдут за границу?

- Это ошибочная позиция. Когда эти выставки только зарождались, то мы их поддерживали. Сергей Платонов-старший и Сергей Тарута были в основном энтузиасты. Они, как по мне, не собирались зарабатывать на этом деньги. Но реально все эти собрания – обычно скупка краденого, то есть награбленного в недрах государства. Кстати, раньше черная археология была не так развита, как сегодня.

- Возможно потому, что в Советском Союзе за находку клада должны были платить 25 процентов его общей стоимости...

Через Крым к нам поступали фальшивые артефакты, которые изготавливались в Израиле и в Ливане

- Да, теоретически. Но это была такая морока! Реально такие деньги мог заплатить разве что Эрмитаж и еще два-три центральных музея. А остальные – нет. А сегодня наше государство не может вообще организовать какое-то системное извлечение достопримечательностей, поэтому за дело взялись частные структуры.

Черные копатели по регионам организовывают скупку вещей, создана целая сеть черной археологии. Там есть посредники, скупщики, клиентура. Цены достигают от пары сотен гривен до нескольких десятков (иногда и сотен) тысяч долларов. Немало предметов идет за границу.

Но в этой системе вращается и много фальшивок и подделок. Даже новые «пекторали» появлялись. Одну такую арестовали на границе Венгрии и Австрии. Поэтому когда говорят, что эти памятники были бы потеряны, если бы их не купили, то у меня есть сравнение. Получается, что браконьер, который ловит осетра и ест его в Украине, – это патриот, а тот, кто его вывозит за границу – преступник? На самом деле браконьер – это браконьер!

И самое главное – все археологические находки ценны своей информацией, а не содержанием драгоценных металлов. А те, кто их собирает, интересуются в основном только золотом или серебром. И они отрывают предметы от контекста их происхождения. Это все равно, что из иллюстрированной книжки вырезают картинки, чтобы собрать из них коллекцию, а остальное – выбрасывают.

То есть, страницы нашей истории погибают. Ведь если найден золотой крест, драгоценное украшение, то ученым важно – с чем вместе их отыскали. Какой культурный пласт? Здесь он был изготовлен, или где-то за границей, и в какой именно местности или городе, из Византии или Скандинавии, с Востока или Запада? И это дает гораздо большую информацию, чем просто один предмет.

К тому же мы знаем, что через Крым к нам поступали фальшивые артефакты, которые изготавливались в Израиле и в Ливане. На нашем антикварном рынке их продавали, как найденные в Крыму. И разобраться в этом очень трудно.

- Но ведь есть химический или радиоуглеродный анализ?

- Иногда благодаря ему можно определить, а иногда – нет. Например, если мы берем глину из шахты, которую знаем, то можно сделать анализ. А если нет, то это уже проблема. Делают подделки и из старинного серебряного лома. И здесь сравнить уже трудно, или слишком дорого будет стоить этот анализ. И эту криминальную систему «Платар» вольно или невольно, но поддерживает. А Кировоградский музей, который экспонирует сейчас «Платар», он художественный. Поэтому ни директор, ни хранители не имеют опыта устройства археологических выставок, не знают их особенности.

- Не секрет, что провинциальные музеи очень бедны, поэтому не удивительно, что там хватаются за любую финансовую предложение.

- Так я же их и не обвиняю. Они просто «не в курсе дела». Вероятно, что эта выставка не была бесплатной, а при отсутствии нормального финансирования музее пытаются как-то выжить.

- Так получается, что для правильной археологии ценнее кувшин с паспортом о его происхождении, чем старинное серебряное украшение неизвестного происхождения?

- Да, и для археологии, и для правильного понимания нашей древней истории. Потому что кувшин может свидетельствовать о переселении народов – откуда и куда они шли, где расселились...

Приведу пример: наши археологи приезжают с раскопок, и иногда у них спрашивают: «Что там нового? – Да снова те же золотые бляшки!» А когда находят, например, раскрашенные деревянные вещи, колесо деревянное, то это уже может многое рассказать существенного, раскрыть новые страницы нашей истории.

А вот собиратели коллекций – они немного сумасшедшие, пусть и по-доброму. Так называл коллекционеров Богумил Райнов – известный болгарский писатель (многие его детективы экранизированы) и искусствовед, который написал об этом специальную книгу. Для них важно лишь то, что они любят, их идея-фикс. Все остальное они игнорируют. Поэтому и выбирают из находок только свои приоритеты, а остальное – выбрасывают. В отличие от ученых, которые системно работают с артефактами.

Опять же подчеркну, что речь идет именно об археологических находках, а не всевозможных марках, этикетках, бутылках, статуэтках, картинах, если, конечно, они не украдены из музея, храма, у частного собирателя коллекций. Знал и знаю немало известных благородных коллекционеров, которые поднимают общий культурный уровень нашей страны, обогащают нашу культурную жизнь.

- Из того, что вы рассказали, я могу сделать вывод, что археология вообще не может быть предметом личного коллекционирования, потому что все памятники, найденные в земле, принадлежат только государству.

Была организована целая специализированная индустрия изготовления "трипольских горшков" - промыванием кислотами

- Именно так. Но огромное количество экспонатов уже на рынке. Они там оказались в 90-е годы, когда официальная археология едва прозябала. Тогда богатые люди занялись выкапыванием древностей и их перепродажей или просто коллекционированием. К ним принадлежал и Платонов-старший. У него глаза горели, когда он видел раритет. У сына уже совсем другое отношение – спокойное.

Далее – когда нам рассказывают, что для «Платар» купили две сотни трипольских горшков у эмигранта в Израиле, то это просто чушь, потому что их столько не может быть. Потом мы увидели, как эти кувшины промывалися кислотами, – была организована целая специализированная индустрия. То есть, рассказы о находках в бабушкиных сундуках, на чердаке и т. п – это все сказочки для непосвященных.

- Но даже бывший президент Виктор Ющенко коллекционирует трипольскую археологию.

- Да, но у него раритетов немного. И он все время обращался за консультацией в Институт археологии. А когда я раскапывал фундаменты Михайловского Златоверхого собора в Киеве, то Ющенко устраивал аукционы, чтобы помочь ученым. Он еще и не был тогда президентом. И я видел, как у него горели глаза, когда брал в руки плинфу, старинные плитки пола, куски фрески. Ему не нужны были драгоценности. Он же собирает преимущественно этнографию, которая легально продается. Это же не разграбленные курганы, или что-то подобное.

- На сайте «Платар» есть информация, что этой коллекцией частично владеет олигарх Сергей Тарута.

- Так, какая-то часть принадлежит Платонову, а какая – Таруте. Однако их имущественные отношения мне неизвестны, да и вовсе не интересуют. Меня больше заинтересовал бы вопрос – откуда у Платонова появилось серебро, принадлежавшее последнему китайскому императору Пуи? Но Платонов с Тарутой объединились. И устроили выставку «Тебе, Украина!», о которой мы уже говорили. И все эти вещи остались в частной собственности.

А вот другой коллекционер, физик-ядерщик из Москвы, украинец по происхождению Вячеслав Письменный, так он в Керчи финансировал раскопки, а всю свою коллекцию археологических находок передал местному музею, устроив «золотую сокровищницу». И если бы каждый состоятельный человек так поддерживал определенные археологические экспедиции, какой-то конкретный музей, тогда бы можно было скупать найденные в земле вещи для государственных коллекций. И такое археологическое «опекунство» было бы вполне законным и, главное, чрезвычайно полезным и действенным для сохранения и пропаганды нашего культурного наследия.

- Мечтаете о новых Терещенко и Ханенко?

- Почему нет? Это было бы логично. Сейчас государство дает просто мизерные средства на реставрацию памятников, их ни на что не хватает. Министр культуры Евгений Нищук, когда узнал об этом, то купил за собственные средства современный электронный микроскоп для реставрации меча древнерусской эпохи, чтобы облегчить уникальную работу реставратора.

А началось с чего? Есть такой интернет-аукцион Violiti. Его база в Англии. Там был выставлен меч, который чуть позже был конфискован эстонскими таможенниками, когда его пытались провезти из России в Эстонию. Происхождение его – западный регион нашей страны. Благодаря объединенным усилиям Министерства культуры, МИД и СБУ меч был передан в Украину. Но его нужно было почистить, и реставратор высшей категории Голуб без спецтехники мучился, напрягал глаза... И когда Нищук это увидел, то отдал какую-то свою премию на микроскоп, чтобы можно было качественно все реставрировать. Но ведь есть люди, которые значительно больше денег имеют, чем министр культуры. Если бы они поддерживали наши лаборатории, музеи тогда бы не было бы такого обнищания науки.

- И реально ли побороть черную археологию, ведь этот промысел не только у нас процветает, но и за рубежом?

- В Египте и Румынии уже сумели навести порядок. А в Израиле есть отдел охраны наследия, который возглавляет генерал Зеев Илькин. У него подчиненных – 2 тысячи. Это кроме музейных работников. И все они следят за исполнением законодательства о сохранении культурного наследия. Но там и люди законопослушные. За рубежом даже окна не имеют права поменять в старых домах без специального разрешения властей. А то что у нас делается, даже невозможно ни с чем сравнить. То же самое в Дании. Но там одно плохое – им разрешено работать с металлодетекторами, а у нас – нет.

- Почему?

- Потому что это правильно. Если человек работает с металлодетектором, то ищет только изделия из металла. То есть, опять же вырывает эту страницу из культурного контекста.

- Сегодня в Украине хватает законов, чтобы противостоять черной археологии?

- Не очень. Вот например, в степи полиция задержала копателей кургана, даже видео было снято. А потом пришли адвокаты, и обвиняемые написали, будто они копали колодец. И так их официально отмазали. И в России то же самое творится. Впрочем, хотя бы существующие законы у нас выполнялись, то уже было бы хорошо.

Искателей того меча, о котором мы говорили, нашли, потому подключилось к делу СБУ. А сейчас ее сотрудники в Черниговской области обнаружили у одного из «кладоискателей» клад золотых и серебряных вещей древнерусской эпохи. И силовиков к этому тоже приобщили, потому что у них больше рычагов влияния, и они жестче подходят к ситуации.

Когда мы из Германии по суду вернули в Украину монеты Боспорского царства – благодаря тому, что этим делом занималось МВД. Тогда Юрий Луценко был министром. А потом их команду расформировали.

Коллекционирование именно археологических памятников – это браконьерство

Кстати, в свое время вообще удалили из закона об охране археологического наследия все жесткие статьи против коллекционирования. А сейчас сам Сергей Тарута возглавляет подкомитет по вопросам охраны историко-культурного наследия. И он говорит, что частные коллекции археологии надо легализовать, хотя Институт археологии против. Потому что Тарута – сам коллекционер, следовательно заинтересованное лицо.

И здесь уже проблема. Ведь, как я уже говорил, коллекционирование именно археологических памятников – это браконьерство. В Англии, например, коллекционеры, если что и покупают, то должны доложить государственным органам, музею – что оно у них есть, а потом предоставлять возможность для исследования. А в Швеции, в замке генерала Врангеля, хотя он в частной собственности семьи, и где хранятся арбалеты и много других вещей XVII века, никто не имеет права их оттуда забрать, поделить между собой или продавать.

- Кто же попадает в черные археологи, там ведь без профессиональных навыков не обойтись?

- Очень много бывших студентов, которые проходят археологическую практику или просто участвуют в раскопках. У нас в Китаево, например, вполне профессионально нелегально раскапывают древнерусские курганы. А потом у некоторых из них начинается зуд – что-то самому откопать.

Это как в Крыму когда-то бурлила «каменная болезнь». Если ты на берегу нашел пару камней сердолика – то потом уже не мог без этого жить. Охватывал азарт. Только зады торчали – все искали камешки. Так и здесь – покупают металлодетекторы и ходят по днепровским и другим обрывам и берегам в поисках сокровищ. И лишь единичные такие искатели потом приходят в музеи – показывают, фиксируют. Преимущественно эти находки начинают скупать местные барыги, потом региональные, пока не доходит очередь до крупных владельцев археологических коллекций. И так появляется сеть, как теперь у копателей янтаря. Оно все одинаково начинается.

- То у нас сейчас преимущественно черная археология имеет финансирование?

- Конечно, потому что в Институте археологии людям на зарплату средств не хватает. Пенсионеры там работают за половину или четверть ставки. А на официальные раскопки могут теперь приходить «левые» копатели со своим спецоборудованием, и милиция их не очень останавливает, а даже иногда здоровается с ними за руку. Коррупция все проела. У нас такое было в Крыму, когда мы вынуждены были просить помощи у СБУ, потому что местные правоохранители крышевали "черных археологов".

А вот в Италии на такие случаи есть карабинеры. Я встречался в Кракове с их начальником, мы разговаривали о том, как они действуют. И нам тоже не помешал бы подобный подразделение культурной полиции. Но это должны быть вооруженные знаниями специалисты. Если украли старинные иконы или книги, то искать их должны искусствоведы и историки, но с определенными полномочиями. Ребята с таким образованием в армии служат, следовательно, именно их нужно организовать в спецподразделения на борьбу с преступностью в сфере охраны культурного наследия. Они бы свою профессию не забывали, и хорошему делу бы помогли. А в областях черные копатели не чувствовали бы себя так свободно, если бы знали, что патруль может их задержать.

- То есть, чтобы побороть черный промысел в археологии, нам сегодня нужен закон о меценатстве, значительное увеличение финансирования государственной программы раскопок и культурная полиция. Но не будет ли так, как с раскопками на Почтовой площади, где обнаружили остатки города XI века, а потом они оказались не нужны городу, и их чуть не закатали в бетон? Может наша власть не понимает ценности памятников археологии?

- Может и понимает, но в последнем случае Министерство культуры сказало: пусть этим занимается город, а город перебрасывал проблему на застройщиков. Но город, как и застройщики, задает вполне логичный вопрос: сколько это будет стоить в конце работы, какой срок, какая концепция музея? Никто в мире не пинает, как хочет и сколько хочет. Все должно быть спланировано.

Никто ничего пока в бетон не закатал. Плита нужна для поддержания того места. Ведь рядом проходит метро, и все вокруг трясется. Поэтому все сваи и колонны несут определенную нагрузку. Это так же, как копать возле дома – если вовремя не остановиться, то постройка просто рухнет. А та плита, что накроет раскоп, была предусмотрена – согласно проекту.

К тому же, на Почтовой площади раскопали деревянные постройки, а дерево в Украине никто консервировать не умеет. Нужно заказывать эти работы за рубежом. А сколько это будет стоить?

И насчет плиты, то она не сплошная, а с большим зазором.

Но если создавать в раскопках музей, то нужно продумать его концепцию. Например, в Йорке такие работы проводились 35-40 лет, и средства были потрачены значительные. Там действительно замечательный музей, где посетители проезжают на вагонетке, разглядывая остатки древнего города.

Экспозицию венгерского замка Ракоши тоже создавали десятки лет. В других местах Подола мы раскапывали значительно лучше и интереснее места, но тогда шума было меньше, впрочем как и возможностей. Когда в 1972 году на Контрактовой площади велись археологические работы, то мы нашли большие комплексы из старинных деревянных сооружений. Тогда их законсервировали. Передали все находки в наш музей под открытым небом, где они и до сих пор лежат. Только недавно выставили «дуб Перуна», находку 1975 года, и она в нормальном состоянии.

Но дерево наши музеи не берут, потому его нужно консервировать и трудно хранить. Здесь есть возможность создать интересный, оригинальный музей, но нужен тщательно разработанный и реалистичный проект.

В Великом Новгороде подобные находки, например – деревянные срубы значительно лучшей сохранности, не музеефицируют – слишком сложная задача.

Здесь есть и другая проблема – по закону все найденное в экспедициях нужно сдавать в музеи, но музеи не обязаны все это принимать. Они заинтересованы только в красивых целых вещах, которые нуждаются в небольшой реставрации. Так, в Художественном арсенале взяли только красивую и отреставрированную посуду, а остальное – забраковали. Еще и, наоборот, хотят в очередной раз ремонтировать здание, где находятся археологические находки и требуют их куда-то (а куда?) вывезти. И музейные хранилища не бездонны, негде все это хранить. То есть, проблем масса.

Лилиана Фесенко, Валерия Полищук. Киев

Фото: Виктория Козак, Укринформ, скриншот с видео 24

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с маркировкой «Реклама» публикуются на правах рекламы.

© 2015-2017 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-