Юлия Литвинец, директор Национального художественного музея
Вся декоммунизация нам обошлась в 50 гривен и сломанную 2-тонную лебедку
03.10.2017 14:38 950

Национальный художественный музей Украины, которому уже более ста лет, пережил все этапы тяжелой украинской истории вместе с нашей страной – экспроприацию, идеологизацию, ограбление, и, наконец, национальное возрождение.

Его основали легендарные киевские меценаты из семьи Терещенко и Ханенко, а развивали ученые с мировым именем Викентий Хвойка, Николай Биляшевский, Даниил Щербаковский. Они передавали музею на хранение раритеты, которыми могли бы гордиться Лувр или Прадо.

Однако с установлением коммунистической диктатуры наши сокровища древности начали нагло вывозить в Москву советские чиновники, а во время Второй мировой войны - фашисты в Германию. Даже во времена независимой Украины на коллекцию музея позарились чиновники режима Януковича, украв картины под видом временного хранения в Кабинете министров. Во время Революции Достоинства музей вообще стоял на рубеже противостояния. И это словно стало символом того, что украинцы сражались за украинскую культуру и идентичность.

О том, как сегодня музей пытается уберечь свою коллекцию, какие произведения, украденные Россией, уже невозможно вернуть, почему до сих пор не завершено дело о подделке пейзажей Николая Глущенко, и как музей ответил на современные запросы украинцев о возвращении своей истории, Укринформу рассказала директор Национального художественного музея Юлия Литвинец.

- Юлия Александровна, Национальный художественный музей нашей страны – это как Метрополитен-музей для США или Лувр для Франции. Но какое место он занимает на музейной карте планеты? Его знают за рубежом?

- Это сложный вопрос, потому что сначала нужно спросить – насколько он известен в Украине? И даже – насколько он известен в Киеве? И тут мы касаемся большой проблемы – насколько в Украине развиты музеи и популярны среди широкой публики?

- Действительно, чтобы попасть в Эрмитаж, нужно выстоять в очереди, а у нас ажиотажа нет...

- Потому что вы называете музеи - достояние стран-империй. Лувр и Эрмитаж пополнялись за счет других стран, это имперские музеи. Метрополитен скупал раритеты со всего мира, когда Европа лежала в руинах после мировых войн. А Украина всегда была страной, которая входила в состав других империй, и только отдавала кому-то свои достижения.

- Разве Эрмитаж или Третьяковская галерея интересовались украинским искусством?

- Да. Россия забрала себе очень много древних археологических объектов. В «Золотой казне» Эрмитажа хранятся сокровища, найденные на территории Украины.

- Это археология, а интересовала ли их живопись?

- В Третьяковке на входе посетителей встречает мозаика Дмитрия Солунского, снятая с Михайловского собора в Киеве. Перед тем, как взорвать этот древнерусский храм в 1930-е годы, со стен сняли мозаики и унесли на хранение в Софийский собор. До 1939 года эти раритеты были на учете в нашем музее, даже были в экспозиции, а потом их повезли на выставку в Москву, и... оставили там навсегда. После Второй мировой войны сотрудники Третьяковской галереи пытались эту ситуацию уладить и провели что-то вроде обмена художественными произведениями, но на самом деле нашему музею они передали работы второго ряда, совсем не той художественной ценности. А если обратиться к еще более древней истории НХМУ, то в начале установления советской власти в Киеве из нашего музея изъяли немало произведений, которые потом перевезли в так называемый Госхран. Они предназначались для продажи за границу, а вещи из драгоценных металлов должны были переплавить. И нам теперь точно известно, что некоторые из них странным образом оказались в музее Кремля.

- Были попытки что-то вернуть обратно?

- Да, но они не имели успеха.

- Интересно, а немцы вывозили работы украинских художников в Германию?

- Конечно. Во время Второй мировой войны киевские музеи – наш, русского искусства и искусства имени Ханенко были объединены в один. Возглавляла его Полина Кульженко. В своих воспоминаниях она писала, что немцы при отступлении вывезли из Киева целый эшелон произведений искусства, среди других там был и украинский авангард. То есть немцы оценили его выше, чем тогдашние коммунистические вожди, которые запрещали авангардное искусство. Оккупанты также вывозили иконы, европейскую живопись, произведения классицизма. Потом писали, что в место, где хранились ящики с художественными произведениями, вроде бы попала бомба, и все произведения пропали. Но после войны часть работ все таки вернулась в СССР, и Полина Кульженко показала, что после бомбардировки ей не дали возможности на них даже посмотреть. Возвращение происходило через Москву, поэтому история о том, что какие-то работы вроде бы уничтожены снарядами, вызывает большие сомнения. Просто этой легенде прикрылись, чтобы присвоить наши раритеты. Об этом свидетельствует хотя бы то, что наша икона «Соглядатаи земли Ханаанской» нашлась в Новгородском государственном музее-заповеднике, и в 1979 году тамошние музейщики нам ее вернули. Но немало из того, что Германия возвращала в Украину из вывезенного во время войны, оседало в Москве, не дойдя до родных музеев.

- А чем закончилась история об украденных бывшими руководителями Кабинета министров четырех картинах Николая Глущенко, которые украшали офисы высокопоставленных чиновников?

- Пока ничем. Милиция открыла уголовное дело, долгое время велось расследование, после Майдана дело передали в прокуратуру, и там действительно было много сделано. Нас признали потерпевшей стороной, было проведено много следственных действий, но сейчас ситуация зашла в тупик, потому что прокуратура передала дело обратно в полицию, даже не сообщив об этом музею. Мы об этом узнали случайно – благодаря журналисту, который сделал запрос в прокуратуру для своей публикации. Поэтому сейчас пишем письма с требованием довести дело до конца. Это очень неприятная история, ведь прокуратура так и не смогла определить, кто именно украл картины. А пейзажи Николая Глущенко для нас фактически потеряны.

- На самом деле из Кабмина вам пытались вернуть копии этих картин. Насколько сегодня актуальна тема подделок, потому что на арт-рынке время от времени всплывают фейковые работы Николая Глущенко, Сергея Шишко, других советских пейзажистов.

- Потому что пейзажи легче подделать. В музей часто обращаются с просьбой о искусствоведческую экспертизу, но среди этих произведений мало не принадлежащих заявленным авторам. Нашествие подделок было до 2010-2012 года. Тогда состоятельные люди стремились коллекционировать произведения искусства. А сейчас как-то не до картин. В Украине продолжается спад арт-рынка и рынка антиквариата.

- Было ли такое, что вам пытались продать подделки?

- В этом нет смысла, потому что музей ничего не покупает.

- Как? Помню, когда я в 1990-х годах работала в фондах черниговского заповедника, то лично отбирала произведения на закупку. Неужели эта возможность уже отменена?

- Да. Мы только принимаем подарки.

- Но ведь стоящие вещи не подарят – лишь то, что не жалко.

- Мы много работаем с современными художниками и коллекционерами, которые нам передают свои произведения...

- А если есть необходимость купить что-то с аукциона, например, у частного коллекционера?

- Это нереально. Средств на пополнение коллекции государство не выделяет. Все, на что мы получаем деньги от государства – это охрана, коммунальные услуги и зарплата работников. На остальное, начиная с туалетной бумаги и заканчивая лампочками, мы должны зарабатывать сами.

- Какие же услуги может предоставлять музей?

- На самом деле, их немало – перечень этих услуг утвердил Кабмин. Это показ нашей коллекции, лекции об искусстве, экскурсии. У нас много детских программ, делаем экспертизы. Есть еще фотографирование, проведение совместных мероприятий.

- Свадьбу можно у вас устроить?

- Это уж нет! Мы музей, поэтому ориентированы на наших посетителей. А устраивать банкеты или свадьбы для нас – это уже за пределами приличия (смеемся).

- Я посмотрела ваш киоск. Почему там нет таких сувениров, как привозят, к примеру, из Лувра или Прадо – платков, шарфов с репродукциями картин, копий скульптур, чашек со знаковыми произведениями... Это же всегда имеет спрос у массового туриста.

- Мы бы рады это делать. Но сначала должны заработать на изготовление сувенирной продукции. По закону, музей не может принимать продукцию на консигнацию, то есть можем только сами изготовить продукцию, а потом продавать. Или же получать сувенирную продукцию с правом продажи от благотворителей, и тогда уже продавать через интернет. Однако из заработанных денег нам нужно доплатить еще средства на коммуналку и охрану, потому что государство финансирует эти статьи лишь на 70%, приобрести элементарные вещи для деятельности музея – те же гигиенические средства, организовать рекламу и тому подобное. В 2016 году у нас осталось на сувенирную продукцию около 15 тысяч гривен. Можно ли заказать шарфики и чашки с репродукциями картин?

К тому же сейчас с музеями происходит печальная история под названием “Почему невыгодно зарабатывать собственные деньги?”. В этом году наш музей заработал более миллиона гривен, из которых мы должны заплатить 20% НДС, потому что такое положение есть в Налоговом кодексе Украины: все, что превышает миллион, облагается налогом. Раньше такого не было, это недавние изменения в Налоговом кодексе. Причем некоторые категории культурных учреждений освобождены от уплаты НДС, однако музеи и заповедники в этот список не вошли. Но мы создаем культурный продукт, и по закону он не должен облагаться налогом. Поэтому мы написали соответствующие запросы и сейчас ждем ответ. А то все эти платежи для нас – катастрофа. Музей еще должен платить долги за прошлые годы за охрану, которую недофинансировало государство.

- И все же вы уже оправились после тех разрушений, которые музей понес во время противостояния на Грушевского в 2014 году?

- Да, мы имеем большие надежды, что в 2018 году отреставрируем внешний фасад здания. Ведь во время Революции Достоинства противостояние проходило как раз у стен нашего музея.

- Как вы себя здесь чувствовали – как на передовой?

- Тогда директором музея была Мария Задорожная, она сразу организовала оборону музея. Здание был закрыто, а мы разработали графики дежурства, жили в музее... С нами круглосуточно дежурили также пожарные и МЧС – на случай возгораний.

- Интеллигентные девушки противостояли беркутовцам?

- Нам нужно было сохранить музей... Наша оборона музея длилась с 19 января и пока Майдан разошелся. Мы эвакуировали экспозицию первого этажа, позакладывали все окна, наготове были пожарные шланги, порошковые огнетушители, ведь каждую секунду ждали огненной атаки. Были готовы дать отпор в том случае, если станут дверь выбивать. Это были очень серьезные времена для музея.

- После Майдана произошел настоящий национальный подъем: массово стали переходить на украинский язык общения, изучать отечественную историю, культуру. Как ваш музей ответил на эти запросы общества?

- Все, что мы делаем – это ответ на запросы общества. Сразу после революции мы сделали выставку «Спецфонд» – показали произведения украинских художников, «репрессированные» советской властью как вредные, эта выставка пользовалась большим спросом. Потом мы сделали выставочный проект «Герои. Попытка инвентаризации» – аналитический взгляд на героев и героику всех времен на основе произведений из коллекции нашего музея. В этом году была прекрасная ретроспективная выставка “Мастер и время. Федор Кричевский”, сейчас идет «Проект “Энеида”. В честь 100-летия основания Украинской Академии искусств предлагали сделать выставку всех академиков-преподавателей, но потом увидели, что наша постоянная экспозиция состоит из их работ, поэтому посвятили этой дате выставку живописи и графики первого ректора академии Федора Кричевского.

- А как вы пережили декоммунизацию?

- Очень спокойно. Памятник Ленину мы перенесли в фондохранилище. И очень этому рады, потому что он занимал много места на первом этаже... Вся декоммунизация нам обошлась в 50 гривен и сломанную 2-тонную лебедку. Потому что это был «великий Ленин» (смеемся). Пришлось организовать спецоперацию на целые сутки. Тот вождь чуть кран не перевернул, но его удалось спустить в подвал, где он теперь и стоит. А сейчас то место используется как сцена.

- Произведения социалистического реализма уберут из экспозиции?

- Зачем? Это же большой период нашей культуры. Сейчас в экспозиции представлены и “Черноморцы” Лопухова, и “Молодой Т.Шевченко в мастерской К.Брюллова” Георгия Мелихова. То есть все действительно художественные произведения той эпохи. А еще мы постарались показать зрителям все то, что было запрещено в советские времена. То есть, теперь в экспозиции видим полную картину развития украинского искусства. Шестидесятникам наконец-то выделили отдельный зал, чтобы вернуть их произведения в нашу историю.

- А печатная продукция для возвращение забытых и запрещенных имен будет?

- Мы издали альбом “Спецфонд”, и это очень серьезная работа. Также увидел свет каталог “Федор Кричевский”, это вообще удивительная фигура в истории украинского изобразительного искусства.

- Сотрудничает ли музей с иностранными учреждениями культуры, чтобы можно было устроить большую выставку произведений за рубежом, ведь те же театры приносят славу нашей культуре, когда организовывают гастроли в Европе?

- Мы планируем в следующем году сконцентрироваться на наших зарубежных проектах. Но выехать с выставкой за границу сейчас непросто – с финансовой и даже политической точки зрения.

- У нас же безвиз?

- Безвиз для людей. А для перевозки произведений нужно оплатить транспорт, рекламу, каталоги, страховку...

- Как вы считаете, могли бы музеи продавать какие-то не нужные им предметы, которые сделали бы счастливыми непритязательных коллекционеров, а музеям принесли бы дополнительные средства? Ведь в фондах всегда найдется немало картин низкой художественной ценности, не стоящих хранения. Такую идею, помню, высказывал даже легендарный основатель музеев-дворцов на Львовщине Борис Возницкий.

- Обмен произведениями между музеями с разрешения Министерства культуры можно делать, эта практика существует. А насчет продажи, такая традиция действительно есть за рубежом, у нас это не практикуется – ни наши музеи, ни наше общество к этому не готовы. И украинское законодательство это запрещает.

- А это правильно? Можно же было бы официально передать что-то на аукцион?

- Сложный вопрос. Действительно, если посмотреть критически на наши фонды, то часто можно найти то, что не должно храниться в национальном музее: в советские времена накопилось немало идеологической халтуры, которую просто заставляли брать на музейный учет. Поэтому избавиться от этого с выгодой было бы логично. Но мы не готовы к кардинальным шагам. Несколько лет назад были попытки внести в Закон о музеях и музейном деле пункт о продаже произведений, но все закончилось большим скандалом. Потому что специалисты боятся, что благодаря этому разрешению будут продаваться и высокохудожественные произведения под видом хлама. И тогда станут законными те аферы, которые проделали с нашим музеем, забрав в Кабмин картины Николая Глущенко. Поэтому я против этого, по крайней мере сейчас.

- Чем закончилась история с музеем современного искусства, который должен стать филиалом Национального художественного музея? Под него даже был выделен участок на Институтской.

- Действительно, нам передали выставочный павильон на улице Институтской, и все президенты, кроме Петра Порошенко, подписывали указы о реконструкции и расширения НХМУ и создании музея современного искусства. Музейные сотрудники долго работали над концепцией современного музея, много лет мы отстаивали свое право на участок на Институтской 3, потому что его несколько раз перепродали без нашего ведома. Благодаря нашей борьбе и усилиям нашего адвоката Виталия Титича, участок вернули в собственность общины города Киева, но после Революции Достоинства его передали для создания музея Героев Небесной сотни. А мы остались ни с чем.

- Так, может, вам и не нужна этот проблема? И лучше сделать отдельный музей современного искусства?

- В любом случае, это должен быть филиал Национального художественного музея, потому что мы никому свою коллекцию не станем передавать. Наши сотрудники много лет собирали произведения современного периода, вынашивали концепцию музея, а потом должны кому-то это просто отдать? А потом у нас еще и спрашивают: почему в Украине нет своего Лувра?

- Кто из современных художников, считаете, достоин того, чтобы остаться в Национальном музее?

- Это покажет время. Сотрудники музея всегда экспериментируют, когда берут в работу произведения современных художников. Только история расставит все на свои места. Время покажет.

- А как же пиар и реклама, которые делают имя художнику? Они влияют на его историческую стоимость?

- Поверьте, время смоет все пиар-наслоения. Часто бывает, что художника удачно рекламируют, он дорого продается, но со временем теряет свою ценность. Вспомните историю Вильгельма Котарбинского – одного из самых дорогих художников XIX века. А сегодня он менее интересен, чем многие из его современников.

Лилиана Фесенко, Валерия Полищук, Киев

Фото: Павел Багмут, Укринформ

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с маркировкой «Реклама» и «PR» публикуются на правах рекламы.

© 2015-2018 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-
*/ ?>