Генрих Гейне – «либерал применительно к подлости»

Генрих Гейне – «либерал применительно к подлости»

Блоги
1354
Ukrinform
Середина декабря – это еще и 220 лет со дня рождения немецкого классика Христиана Иоганна Генриха Гейне

И что, казалось бы, такого? Скучный юбилей (лишь с одним нулем) хрестоматийно скучного классика. С которым всем всё давно ясно…

Ну а дальше, по законам жанра, я должен рассказать, что не всем и не всё. И не хрестоматийно, и не скучно. А очень даже весело, спорно и незавершенно.

Приступаю…

ГЕЙНЕ И РАССТРЕЛ ЦАРСКОЙ СЕМЬИ

В СССР детали жестокой казни Николая II и его семьи особо не популяризовались. Книги, щедро изданные в 20-е годы, позже были засекречены. В 1972-1974 годах в журнале «Звезда» был издан (с большим перерывом и не без сложностей) кондово советский вариант этой истории – авторства Марка Касвинова под названием «Двадцать три ступени вниз». Позже книгу издавали в научном издательстве «Мысль». Но по-советски массово, широко переиздали лишь в перестройку. И это был единственный источник информации для советского читателя. Не очень-то хотела власть подробно говорить об этом.

Именно поэтому в народе не знали того важного факта, что на стене в комнате, где было совершено убийство, колчаковским следователем Соколовым была обнаружена надпись на немецком языке:

Belsatzar ward in selbiger Nacht
Von seinen Knechten umgebracht

Это финальные строки стихотворения Генриха Гейне «Balthazar». В классическом, XIX века, переводе Михаила Михайлова:

В ту ночь, как теплилась заря,
Рабы зарезали царя.

Если дословно: «Той же ночью Балтасар / Его же слугами убит»

В первой строчке надписи пропущено слово aber («но»), имевшееся у Гейне. Одним это давало основания говорить, что надпись делалась людьми, для которых немецкий язык не родной – учениками российских гимназий, в том числе, может быть, красными латышскими стрелками. 

Но с тех же начальных оснований другие люди делали прямо противоположный вывод. Ведь противопоставляющий союз «но» в стихотворении Гейне опровергает смысл предыдущих строк. Тут же, в краткой цитате «но» лишнее. Важна лишь констатация факта убийства правителя его слугами. Других же ошибок в надписи нет. Так значит, человек, ее делавший, – хорошо образованный гуманитарий с творческим подходом к делу.

Есть, однако, и третья группа. Это православные царебожники, конспирологи, находящие в этой надписи подтверждение антисемитской версии «кровавого навета» – о ритуальном убийстве царя (стишок про вавилонского правителя, ближневосточные маги разные там упоминаются и всё такое). И когда недавно духовник Путина епископ Тихон (Шевкунов) говорил о возобновлении расследования убийства Николая Второго, он, в том числе, имел в виду и расширенную экспертизу этой именно надписи (и эти люди называют нас «фашистами»). Так что можете быть уверены, когда в следующем 2018 году 18 июля будет отмечаться столетие расстрела царской семьи, мы о Гейне и его строках еще услышим много разного…

Мне же хотелось бы отметить другое – насколько популярен был Гейне в Российской империи. Именно империи. А значит, не только в русской литературе, но и в литературах других народов, бывших в ней. Его, например, обожала Леся Украинка. Она много переводила Гейне. Писала не только близко по оригиналу, но делала и фантазии «на тему». Более того – на столе у нее стоял вот этот портрет великого поэта.

И вот тут начинается самое интересное. В начале ХХ века, до революции и даже можно сказать – до Второй мировой войны (кто не знает – первой книгой серии ЖЗЛ в СССР в 1933 году стал «Гейне») о личности Генриха Гейне говорили, в общем-то, адекватно его персоне, отмечая как творческие достоинства, так и человеческие слабости. А вот после войны, в 40-50 годы, живой Гейне из поля обсуждения исчез. На его месте оказалось созданное совместными усилиями некое ангелоподобное творение.

ТВОРЧЕСКАЯ ПЛОДОТВОРНОСТЬ "ЖУРНАЛИСТИКИ ШАНТАЖА"

Генрих Гейне был большим поэтом и очень сильным журналистом. А вот проза ему не удавалась. Начав сюжет, он быстро выдыхался и оставлял его незавершенным (яркий образчик – роман «Бахарахский раввин», который называют недописанным, но правильнее было бы назвать «едва начатым»). А что удавалось – так это книги-размышления, книги путешествий (травелоги, как модно сейчас говорить), то есть так популярный в последнее время нон-фикшн.

Уехав из Германии в Париж, он оказался в мире быстро развивающегося капитализма. И бурно развивающейся журналистики. Чтобы понять, что это было за время, нужно освежить в памяти романы Бальзака. Отсутствие понятия журналистской этики, журналисты, пишущие за деньги или требующие от кого-то денег, чтобы не писали мерзостей. Иными словами, то было время, когда «журналистика шантажа» цвела пышно и не казалась чем-то таким уж запретным и непорядочным.

Таков был и Гейне, вечно изнывающий от недостатка денег. Та самая противоречивость Гейне, его знаменитое множество масок (которым, например, так восхищалась Марина Цветаева), не в последнюю очередь объясняется тем, что он по ситуации мог (и блестяще умел) писать обо всем с позиции нужной его заказчику или ему самому во время его бесконечных интриг. То есть обо одном и том же – прямо противоположное. 

Большими поклонниками Гейне со времен его юности, его помощниками, наставниками и защитниками была замечательная супружеская пара Карл Август Варнхаген фон Энзе и его супруга Рахиль. Они оба высоко ценили талант и остроумие начинающего автора. При этом уже в молодом Гейне оба рассмотрели многие неприглядные черты, однако надеялись не дать им развиться. Увы…

Рахель Фарнхаген фон Энзе после очередной нечистоплотной интриги зрелого уже 31-летнего Гейне писала своему мужу Карлу (13 марта 1829 года): «Гейне, говорю я, еще не раз замарает себя, так как и ему доставляет удовольствие вызывать досаду людей, даже если для этого самому приходится бегать по улицам в роли дерьмового арлекина или палача. Не думай, что я испытываю им лишь минутное возмущение. Честное слово, это не так. Просто я его насквозь вижу!».

Один из ведущих исследователей творчества Гейне в XIX веке Петр Вейнберг так писал об этом: «Дружеские отношения поэта к Варнхагенам несколько раз нарушались, сменяясь холодностью и даже одно время почти разрывом – каждый раз по его вине; но тут источником служили те непривлекательные стороны в натуре Гейне – например, злопамятность, часто мелочное самолюбие, мелочная раздражительность и тому подобное».

В советское время очень много говорилось о дружбе Гейне с Марксом и его окружением. Причем до Второй мировой войны упоминалось и о критике Гейне – за его интриганство, за его попытки пойти на журналистскую службу к монархиям, буде, те хорошо заплатят. После войны – упоминания об этом выветрились. И потому, без знания тех фактов и мнений, того контекста, странновато смотрелись такие слова из письма Маркса Энгельсу (17 января 1855 года, между прочим за год до смерти мучительно и безнадежно больного Гейне): «Мучимый нечистой совестью, – ведь у старой собаки чудовищная память на подобные гадости, – он старается подольститься».

При этом учтите – так пишут о Гейне не враги, а люди его чрезвычайно уважающие, пожалуй что и любящие. Как же так?

Все станет понятно, если прочитать такое признание Гейне, написанное им в прославление «бальзаковской Франции», так превосходящей его отсталую родину: «В Германии еще не достаточно развиты, чтобы понимать, что человек, который хочет проводить благороднейшие дела при помощи слов и поступков, должен быть прощен за то, что он часто совершает мелкие пакости, отчасти из озорства, отчасти из выгоды; а если только он из-за этих пакостей (то есть поступков, которые неблагородны по существу) не вредит великой идее своей жизни, тогда эти пакости даже часто бывают похвальны, да, если они дают нам возможность тем благороднее служить великой идее нашей жизни».

Поразительный по своей беспринципной принципиальности нравственный релятивизм, вызывающий в памяти салтыков-щедринского «либерала применительно к подлости».

ГЕЙНЕ В ДЕГТЕ И ГЕЙНЕ ОТБЕЛЕННЫЙ

Но что же произошло позже? Почему сейчас известен лишь совсем другой «карамельный Гейне»? А причина в том, что нацисты, придя к власти, сделали большого поэта одним из столпов своей антисемитской пропаганды, он стал для них показательно «плохим евреем». Теоретик и практик нацизма Альфред Розенберг, к примеру, припечатал его словосочетанием «гнусный Гейне». Имевшиеся в стране памятники ему были разрушены, книги уничтожены, и сам он в лучшем случае предан забвению. 

При этом, справедливости ради, нужно отметить, что широко распространенное мнение (после войны пущенное в обиход литературоведом Вальтером Берендсоном) будто в сборниках песен в графе авторство напротив знаменитой «Лорелеи» при нацистах писалось: «Автор – неизвестен» или «Слова народные», не соответствует истине. Знаменитый культуролог взглядов вполне левых Теодор Адорно искал-искал, но так и не нашел ни единого документального подтверждения этому «факту».

Известный советский литературовед Лев Гинзбург (тесть популярного композитора Журбина) в своих воспоминаниях хорошо описал, когда и как зарождался комсомольски беспощадный культ «карамельного Гейне»: «К Гейне мое поколение приобщалось перед самой войной. Он и раньше, как известно, был в России популярен, любим, но в конце 30-х годов его в наше сознание внедряли (как откровенно сказано о пропагандистской составляющей! – О.К.) особенно страстно. Имя его было непосредственно связано с именами Маркса и Энгельса. Он был барабанщиком революции. К тому же он был непризнаваем, гоним толпою националистов-тупиц. В ту пору антифашистских митингов, политических процессов, конгрессов в защиту культуры и чкаловских, отдававших стальной оборонной мощью беспосадочных перелетов, Гейне был как бы узаконен – в Берлине его сжигают, в Москве он воспламеняет молодые сердца: "Я – меч, я – пламя!.."»

Этот заряд пропагандистского позитива оказался так велик, что даже разнузданная антисемитская кампания в СССР 1949-1953 годов Гейне почти не затронула. А в кругах интеллигенции, в том числе либеральной, глубоко засела мысль, что не только в Третьем рейхе, но и в Советском Союзе «На отношении к Гейне проверялась человеческая порядочность». Сказал плохое слово о Гейне – всё, пшёл вон, скотина непорядочная. Причем мнение это со временем закрепилось не только в СССР и «странах соцлагеря», но и среди подавляющего большинства интеллектуалов мира, значительная часть которых страдает левизной.

При растворении ГДР в ФРГ, гэдээровский допинговый суперспорт, знаменитая гэдээровская спецслужба «Штази» были, скажем, подвергнуты жесточайшему остракизму. А вот абсолютно некритическое отношение к Гейне, исключительное его воспевание стали нормой и во всем объединенном ФРГ. Это как бы явилось еще одним свидетельством полного осознания ужасов нацистского прошлого и его преодоления.

Вот так и вышло, что нацисты дочерна измазали Генриха Гейне сажей и дегтем. Коммунисты же добела отбелили. 

А живой человек исчез. Вместо него появился миф, завершенный и практически неприкасаемый. Редкие литературоведы решаются, причем чрезвычайно мягко, сказать об этом. (Но об этом нужно говорить отдельно).

Да, кстати, и о надписи "из Гейне" в Ипатьевском доме в Екатеринбурге в СССР не хотели распространяться по той же причине – чтобы не замазать его светлое имя в этой грязно-кровавой истории...

Олег Кудрин

* Мнение автора публикации может не совпадать с позицией агентства

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с маркировкой «Реклама» публикуются на правах рекламы.

© 2015-2018 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-