Оксана Забужко, писательница - 02.02.2018 14:43 — Новости Укринформ
Оксана Забужко, писательница
Лучшей реформы человека, чем христианство, предложено не было
02.02.2018 14:43 1303

События конца января в Риме, в храме святой Софии Украинской греко-католической церкви, стали отличной возможностью поговорить о религии и не быть обвиненным читателями в клерикализме.

Напомним, что в этом году в апостольской столице состоялось ежегодное награждение лауреатов знаком отличия священномученика Емельяна Ковча – греко-католического священника, известного как духовника концлагеря Майданек, который отказался уходить оттуда. Отказался, потому что даже на дне этого земного ада хотел поддерживать литургию, крестить, отпевать, причащать заключенных.

Писательница Оксана Забужко стала одной из лауреаток отличия. Историю об отце Емельяне она слышала с детства от отца-диссидента, который привез ее из советского лагеря Забайкалья, где дружил с репрессированным священником УГКЦ. Она рассказала об этом во время церемонии награждения. И не знаю, показалось мне, но у всех, монахинь, священников были влажные глаза, когда она негромко повторила, что рада, что этот якобы апокриф детства, этот святой вернулся к ней вот таким образом, такой наградой, и что ее имя будет связано с этой наградой имени Емельяна Ковча. После всех торжеств нам удалось поговорить с писательницей.

- Оксана, такой непривычный вопрос о священомученике Емельяне. Как вам кажется, наше общество не стало равнодушным к таким святым? Я имею в виду не только верующих, носителей веры, а способны ли оценить такое самопожертвование критические, неверующие люди?

У миллионов людей сложилось совершенно перверсивное представление о том, что такое священник

- Вы знаете, вы не первая, кто у меня спрашивает о таком. Из-за этого у меня возникают какие-то нехорошие подозрения, что, скажем так, деструктивное влияние на мозги супермаркета ритуальных услуг «100 шагов от дома Московского патриархата» как-то значительно сокрушительнее, чем можно было предположить, потому что я просто вижу, до какой степени, у какого количества людей отложился этот образ священника, как извините, попища в мерседесе, который по-военному – как тот урод из Запорожья отреагировал, когда ребенка отказались отпевать, что «у нас военная организация». (Слова относительно церкви УПЦ МП – что она «военная организация» – были сказаны священником УПЦ МП Иваном Рябко на защиту другого священника Запорожской епархии УПЦ МП, который отказался отпевать умершего ребенка из-за того, что он был крещен в Киевском патриархате. – Л.С.). И где-то отложилась эта модель военной организации и попища, как чувака в рясе, который транслирует какие-то загадочные сказки, где-то выписаны какие-то там правила и законы, будто выписывает и назначает, как врач рецептуру, – и его надо слушаться тоже «по военному образцу».

То есть, элементарно, у миллионов людей сложилось совершенно перверсивное представление о том, что такое священник, что такое религия и что такое вообще духовное служение.

Я думаю, что эти торжества и информация об отце Емельяне показывает контраст. Потому что одна тварь заявляет, что она не будет ребенка отпевать, то есть, реально плюет на Христа, потому что, извините, это даже против Евангелия. Как у Матфея, когда Христос говорит – кто принимает дитя во имя мое, тот меня принимает. Это вот такое обобщение абсолютное: служа детям – ты служишь Христу, а здесь, извините, мертвого ребенка не отпеть – это просто надругательство...

И совсем другое. Несколько недель мы чтим память Емельяна Ковча. Это действительно прекрасная награда, и я действительно безгранично тронута тем, и как-то застигнута, что почитается священник, который специально остался в концлагере. Мог соскочить с того Майданека, мог спастись, его хотели спасти, были там связи, возможности, контакты. А он говорит – это единственное место, кроме рая, где я хотел бы быть, потому что мы здесь все равны, мы здесь все едины, здесь каждый день.

Это письмо к родным – просто, где он пишет, что немцы убили пятьдесят человек и спрашивает: как они прошли бы через этот Переход без меня? – просто потрясает.

- Оксана, вы знаете историю Украинской церкви, ваша лексика насыщена словам религиозных людей. Как это у вас сочетается постмодернизм и Христос?

Лучшей, более глубокой и существенной реформы человека за последние две тысячи лет, чем христианство, предложено не было

- Я бы не назвала себя носителем религиозного сознания. Когда надо идентифицировать себя в некоторых международных анкетах – с какой церковью ты себя связываешь – я скромно пишу «агностик». Хотя это не совсем так, сложно определять свои религиозные взгляды и убеждения. В общих чертах я скромно, опустив глаза, могу сказать, что я верю в разумность Вселенной, но этого недостаточно для того, чтобы называть себя носителем религиозного сознания.

Я не ассоциирую себя специально с какой-то церковью, я говорю, я в этом смысле как раз, вот я абсолютно экуменическая христианка, но я культурная христианка. Это действительно так и я могу объяснить – почему. Говоря словами народного Малахия, героя Кулиша – лучшей, более глубокой и существенной реформы человека за последние две тысячи лет предложено не было. И вот это очень и очень серьезно.

То, что сделал Христос – это такая самая большая и самая глубокая гуманитарная революция. Я всем активно рекомендую почитать переписку Леси Украины. При том, что она очень не любила церковного христианства, у нее были тоже свои отношения с вероисповеданием, с религиозностью и с разумностью Вселенной и потусторонним – значительно сложнее, запутаннее, чем у меня. Но у нее есть совершенно замечательное письмо, которое можно назвать примерно так: критика христианства с позиций, скажем, этой исторической идеологии. Она, работая над «В катакомбах», или над какой-то из своих апокрифных драм, проштудировала целую гору литературы. Она тогда работала с Крымским, он ее консультировал, рекомендовал и присылал книги, начинает полемизировать.

Она любила античность и говорит, что в теорию будто христианство не внесло ничего нового. Но внесло новое в сфере чувства, вот то всепрощенство, которое так украшало отношения Христа к его ученикам-предателям – ни один античный философ в таком положении не простил бы своим друзьям.

Что такое реформа человека? Вот это отпускание и трактовка зла, трактовка греха как болезни, как вируса, а не чего-то такого, что персонифицировано на человеке и требует возмездия, мщення. Это то, за что можно помолиться, как за чью-то больную душу, и действительно можно отпустить.

Это абсолютно новаторский подход, ничего подобного и близко не было ни в одной из дохристианских культур. Это дает один единственный шанс человечеству не перерезаться взаимно, и это действительно была большая реформа Христова. Нагорная проповедь является крупнейшей гуманитарной реформой за последние три тысячи лет.

Плюс, что она еще замечает, она была очень чуткая к таким вещам, говорит, что жены-мироносицы, женское начало, Христова революция – она еще и феминистическая революция. Притча о Марфе и Марии, когда рекомендуется женщине образование и она ставится приоритетом над домашними обязанностями, – это совершенно потрясающий революционный акт, а еще представить его себе тогда, в этой затурканой, зачуханой Иудеи.

Короче, это я только цитирую Лесю Украинку, мы плохо учимся, мы плохо читаем и плохо знаем и понимаем даже собственных классиков. Леся Украинка, имея то постепенно продвинутое мировоззрение европейского интеллигента начала ХХ века, вот будто чистый агностицизм, постулирует, фиксирует очень точно и ярко как раз эту чувственную революцию.

А речь сегодня именно о сфере чувств, потому что нынешняя современная цивилизация бомбит нас как раз по точкам чувствительности, она нас обездушивает, она вызывает апатию, эта новая оруэлловщина, так сказать, превращает людей в стадо, где Homo homini lupus est (Перевод с латыни: «Человек человеку волк» – ред.).

Вы можете сколько угодно возмущаться историей церкви, потому что история церкви – это история людей, это история социального института, образованного людьми: там, где люди, – там всегда обман, коварство, манипуляции, все, что угодно, но это совсем другой сюжет, не говорится о том. А речь идет о концепции, о том, что нового внесло христианство.

Откуда же возникла идея ХХ века, идея христианского социализма, потому что реформу Христа тоже прочитывали как социализм?

Установка, в отличие от язычества, где рулит сильнейший, где чья сила – того и правда, христианство – религия слабых, и все эти античные критики как раз христианства, они насмехались над раннехристианскими общинами именно потому, что это религия рабов и женщин. Эта установка, то есть, религия, в центре которой – слабый человек, не комиссар с выпяченной грудью – «стреляй, сука, всех не перестреляешь» – а слабый, тщедушный человек, который побеждает, собственно, свою слабость, который не стесняется своей слабости, всепризнания слабости, которая требует понимания в ближнем, и которая кладется в основу христианской антропологии и антропософии. Это очень человечные вещи.

То есть, весь этот как бы ренессансный гуманизм, которым мы так восхищаемся, – весь он оттуда, из христианской культуры идеи социализма как социального государства, которое защищает сирот, которое занимается слабыми, теми, кто не может за себя постоять, потому что это брат твой, это твой ближний и т.д. Вот эта идея тоже оттуда.

Одним словом, здесь можно прочитать целую лекцию, не говоря уже о том, что Евангелие – это прекрасная литература, роскошная стори, которую можно анализировать – я это порой делаю, когда читаю мастер-классы молодым литераторам – как такую абсолютную модельную и образцовую по всем канонам гениально составленную историю. Скажем так, мои симпатии к христианству, они абсолютно, я бы сказала так, рационально мотивированные, многолетними каким-то размышлениями, короче, ничего лучшего человечество не придумало.

- Скажите, ваша фраза, произнесенная в начале войны, что «я не представляла, что в моем обществе столько праведников», вы не разочарованы?

У нас вся духовная экология очень искалечена информационно задымленным полем. О зле на самом деле легче рассказывать, чем о добре

- Это действительно так, они же никуда не делись. Другое дело, что, как сказать, есть такая штука как разовый порыв, когда оно озвучивается, и когда люди в этих условиях демонстрируют свои лучшие качества в условиях вызова, в условиях угрозы жизни, потому что держаться постоянно на этой высоте – это уже другое дело, это уже другая история, другой сюжет, но тот факт, что столько всего в нашей реальности, которая информационно ужасно загрязнена.

У нас вся духовная экология сильно искалечена этим самым информационно задымленным полем, потому что на нас постоянно извергают дерьмо. Это уже на уровне анекдота. Сегодняшние новости: убили, зарезали, ограбили, ужасное ДТП, но есть хорошие новости – в зоопарке родилась пандочка. Понятно, что это определенная технология, но это к вопросу о соблазнах и вызовах, о зле, на самом деле, легче рассказывать, чем о добре.

Кстати, лишнее свидетельство того, что добро мы воспринимаем как бы как норму, мы все еще не одичали настолько, чтобы не воспринимать добро как исключение. Все-таки подсознательно какая-то закладка и прожилка есть, где добро воспринимается как стандарт, а девиации, нарушения, отклонения – убили, зарезали и т. п, они как норма не воспринимаются. И это хорошая новость, значительно лучше, чем та, что в зоопарке родилась пандочка.

Но это постоянное бомбардирование как раз вот нашей чувствительности и нашей способности воспринимать зло как девиацию, они нам постоянно толкают, валят сплошным потоком, чтобы мы к нему привыкли. И происходит это привыкание к манипуляциям, привыкание ко лжи, привыкание к злу, постоянно в кадре отрицательные герои современности – те, которые врут и воруют, и нагло и цинично развалившись на экранах, демонстрируют типа: ну, и что ты мне сделаешь – да, я вру и ворую, да, я вот такой – и смотри, как мне хорошо.

- Олицетворяющие упадок и предательство просто деформируют информационное пространство.

Общество представлено в кривом зеркале информационного поля. Постоянно осуществляется реклама античеловечности

- То есть, это якобы такое, я бы сказала, реклама античеловечности постоянно осуществляется. Общество представлено в кривом зеркале информационного поля. Если бы оно действительно было адекватным, оно бы действительно отражало общее состояние украинского общества. Если бы мы были такими, как показывают нам иногда медиа, то мы бы действительно – все друг друга перерезали, мы бы не кидались на помощь на улице, когда человек упал, и не отбились бы в 2014 году.

Но тогда, в 2014-м, треснуло это кривое зеркало, и вышли на какое-то время те не прорекламированные, как бы не затребованные медиа лучшие ресурсы общества, нации. Поэтому я думаю, что, по умолчанию, потенциал добра у нас больше, что мы лучше потенциально, чем мы о себе думаем, чем нас приучают думать.

И поэтому эта награда Емельяна Ковча и мероприятия важны для того, чтобы как-то периодически напоминать, что есть другие ценности, что они здесь, они рядом с нами и никуда не исчезали.

- Оксана, писатели и националисты иногда предсказывают будущее. Как вам кажется, мы побеждаем?

Это общецивилизационная перезагрузка, очень серьезная тектоника, которая в масштабах целой цивилизации до середины ХХІ века точно продлится

- Вы хотите каких-то прогнозов?

- Ощущений.

- Это же не локальный конфликт. Продолжаются масштабные процессы, в которых Украина оказалась на переднем крае, и на слишком длинную дистанцию эти процессы закручены.

Этот взрыв – результат очень долгих процессов, но мы уже сегодня научились видеть на вековые дистанции, уже сравниваем с тем, как оно было 100 лет назад, видим уже как-то столетний цикл. Он, на самом деле, может быть более чем столетний, и это касается не только Украины – это общецивилизационная перезагрузка, очень серьезная тектоника, которая в масштабах целой цивилизации до середины ХХІ века точно продлится.

Понятно, что победить, выиграть, отыграться и отбиться мы должны раньше, и вообще – следующая декада, эти самые 20-е годы ХХІ века – это будет очень, скажем, очень интересный период. Будет сотрясение, как шторм на корабле, где многое будет меняться, переформатироваться. Это время потребует лабильности, гибкости и способности быстро ориентироваться и просчитывать желаемую стратегему наперед для того, чтобы уже сегодня думать о вещах, о которых у нас не думается, потому что мы привыкли к жизни в стабильном мире.

Нет и еще раз нет, ближайшие десять лет мир будет очень и очень нестабильным, пока не произойдет перекройка карты мира, будет изменение этих силовых линий, границ, межгосударственных связей и т. д., словом – будет очень интересный период, к которому надо быть очень и очень готовым.

Лана Самохвалова, Киев-Рим

Фото: Сергей Гудак , Укринформ

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с маркировкой «Реклама» публикуются на правах рекламы.

© 2015-2018 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-
*/ ?>