Богдан Бенюк, актер театра, Народный артист Украины
Мы даже гимн поем ласково: «наші вороженьки», а к нам - такая животная ненависть
18.02.2018 09:00 996

Актер Богдан Бенюк на театральной сцене уже сорок лет – казалось бы, народный артист Украины, признанный, узнаваемый и востребованный, но в интервью Укринформу признался, что до сих пор постоянно самосовершенствуется, и каждая новая роль – это еще одна ступенька к переходу на другой уровень понимания актерского ремесла.

Часто сталкиваюсь с драматургией, написанной не в нашей стране и не о нас, но абсолютно идентичной нашим реалиям

- Богдан Михайлович, многие из моих знакомых после просмотра спектакля «Все мои сыновья», где вы играете, почувствовали четкое осознание сходства сюжета с тем, что происходит сейчас в стране. Это так и есть?

- Да, я уже не один раз в жизни сталкивался с драматургией, которая написана совсем не в нашей стране, и совсем не о нас, но описанные ситуации – абсолютно идентичны нашим.

Это говорит о том, что все в этом мире развивается по кругу. И трагические события, в какой бы точке планеты они не происходили, повторяются. Человечество делает большую ошибку, не изучая все эти вещи, потому что если бы мы учились на чужих ошибках, то, наверное, сами многого не делали бы.

А с драматургией Артура Миллера произошла такая ситуация: подошел ко мне один режиссер и дал эту пьесу. Я отложил ее на тумбочку возле кровати, потому что пьес дают много, а время на это не всегда есть. Думаю, когда-нибудь почитаю, но, а ну-ка, посмотрю титульную страницу. Первую страничку начал читать – и проглотил ее буквально за 3 часа. Утром уже был у художественного руководителя театра Франко, положил пьесу ему на стол. Станислав Моисеевич посмотрел и сказал, что берет ее, мы начали работу.

Во "Всех моих сыновьях" чувствуется определенное сходство вещей, происходящих сейчас у нас. Есть понимание того, что такое война, и какие вещи могут произойти на ее фоне, когда одни люди страдают, воюя на передовой, в авангарде спасения родины, а другие на этом наживаются. Потому что для кого-то война – это мать родная, а кто-то от этого страдает. Поэтому те проблемы и вопросы, которые подняты у Миллера, абсолютно идентичны нашим. Что такое бизнес? Что такое мораль? Как они взаимодействуют? Что такое патриотичность? Почему в Украине бизнес – не проукраинский? Наверное, много тех проблем, которые у нас есть, мы имеем именно из-за того, что богатые люди у нас не чувствуют себя украинцами, они не отражают нашу идентичность, которая отделяет нас от других наций, им наши проблемы чужды.

Один мудрый человек сказал, что любовь каждого из нас к родине измеряется глубиной своего собственного кармана. Вот, когда я достаю из кармана деньги и даю на какие-то вещи, я понимаю, что это делается во имя того или иного, оно может даже не откликнуться сейчас какой-то благодарностью, но это пожертвование – это эмоции, это умение откликнуться на события, которые вокруг нас.

Жизнь не простая. Вот вчера был в Крутах. На станции смотрел на людей, которые там были, и понял, что за сто лет некоторые наши территории почти не изменились. Через колею – село соседнее – и оно, по-моему, такое, каким было сто лет назад. То есть, какие-то вещи словно застыли и больше не развиваются. А с другой стороны, жизнь нас крутит колоссально. Собственно, сходство того, что происходило 20, 50 или 70 лет назад, как у Миллера в пьесе «Все мои сыновья», или то, что случилось с ребятами-студентами в Крутах 100 лет назад – это некий клубок событий, которые все время повторяются. И еще, видимо, будут не один раз повторяться.

Мир вокруг постоянно меняется, и это нужно чувствовать, потому что как только начинаешь считать его однообразным – застываешь внутренне и дальше нет никакого движения. А эта пьеса как раз сделала такой поворот. Да и вообще, она могла, пожалуй, появиться в моей жизни только тогда, когда на сцене нашего театра прозвучал «Ричард III». Все же взаимосвязано.

- Как раз о роли Ричарда хотела спросить, вы же за нее получили награду на Международном театральном фестивале в Пекине.

Роль Ричарда III вытянула меня на другой уровень понимания актерского ремесла

- Я на себя никогда даже не примерял и не думал сыграть этого персонажа. Вообще, я из тех артистов, которые никогда не мечтают о роли. Как-то так случалось, что ко мне всегда приходят режиссеры, приносят на «блюдечке» пьесу, роль и влюбляют меня в эту пьесу или героя.

Так же появился в моей жизни «Ричард», который вытянул меня, собственно, на другой уровень понимания актерского ремесла. Это очень важно. Потому что, кажется, вот мы закончили театральный институт, вот мы уже владеем какой-то профессией, но нет, потом ты начинаешь заниматься этой профессией – и понимаешь, что там есть определенные этажи, есть пространство для самосовершенствования.

- В этой пьесе чувствуется новая драматургия, костюмы другие, такое немного неклассическое режиссерское видение. Вы к этому как относитесь, это именно то движение, о котором вы говорите?

Поставить Шекспира, не выбрасывая ничего, сможет в наше время не каждый режиссер

- Вот представьте себе, что наш украинский театр имени Ивана Франко ставит пьесу американского, английского или итальянского автора. Сможем ли мы передать атмосферу только костюмами, декорациями? Да никогда в жизни. И, поэтому-то, адаптация – это штучка, которая обязательно нужна. Но адаптировать ту или другую работу можно только тогда, когда ты сам имеешь определенный уровень образованности. Иначе – это какое-то издевательство над произведением.

Я, вот, ехал в ноябре со своими студентами в пекинскую театральную академию, там приезжали из разных стран актерские школы, одно задание было для всех – Шекспир «Король Лир». Часовую пьесу должны были показать студенты из разных стран. Представляете, что с Шекспиром было, когда эти студенты с педагогами разных школ показывали «Короля Лира» в сжатом сроком времени. Наверное, Шекспир переворачивался 25 раз в гробу. Это эксперименты, но их могут себе позволить только те, кто притрагивается к этой глыбе. Поставить Шекспира, не выбрасывая ничего, сыграть 5 или 6 действий с такими эмоциями, ого! Это не каждый артист теперь сможет и не каждый режиссер. Да и сможет ли это смотреть наш современный зритель, у которого времени не хватает ни на что? Сегодня нужно, чтобы театр дотягивался, успевал эмоционально повлиять на зрителя, который приходит в театр, платит свои деньги, не жалея своего времени. И, дай Бог, чтобы в этом театре происходило действо, которое приносило бы позитив, ведь разные бывают театры, и разные цели они преследуют.

Мне даже кажется, что «Ричард III», который у нас прозвучал в театре, является версией самого режиссера-постановщика Автандила Варсимашвили, которую он придумал, сочинил, и которая абсолютно имеет право на жизнь сегодня. Там постоянное действие, нет затяжек, понятный процесс завоевания власти, который сейчас наблюдается буквально в каждой стране, там идут разборки между государственными кланами. То есть, то, что у Шекспира растянуто на длительное время в 5 действиях, режиссер через сгусток эмоций постарался передать за 3 часа.

И что парадоксально, и Миллер, и Шекспир – ну точное зеркало нашей жизни. Особенно это чувствуется, когда я в образе Ричарда читаю монолог, став на престол, и говорю со слезами на глазах, что не хотел власти, а потом – что наша страна страдает от зрады. И мы в первую очередь будем воевать со своими предателями, потому что они в центре нашей страны, и потом будем разбираться со своими врагами, которые отобрали наши земли и растоптали их в кровь, и мы будем их возвращать.

Теперь, когда я уже 40 лет поработал в театре, понимаю, что процесс подготовки к спектаклю идет не час, не четыре, он – постоянный

То есть, абсолютная параллельность того, что у нас происходит, совершенно точно. И, видимо, счастливы мы, артисты, потому что встречаемся с такой драматургией. Это очень хорошо, что она нас задевает, мы ждем эти спектакли в репертуаре. И когда подходит время проката того или иного спектакля, который тебе очень нравится, то ты сам внутренне готовишься к этой работе. И этот день для тебя является определяющим. Я когда-то удивился, когда мне говорили наши корифеи, что они приходят за 4 часа до спектакля готовиться. Я скептически на них смотрел, потому что думаю – конечно, живете через площадь, возле театра, что вам стоит прийти раньше. А когда живешь где-то в конце Киева, то за 4 часа не получается приходить. Но теперь, когда я уже 40 лет поработал в театре, я понимаю, что процесс подготовки к спектаклю идет не час, не четыре, он – постоянный. Ты непрерывно думаешь о нем, текст повторяется в голове совершенно подсознательно.

- Имеет ли право на жизнь выражение, что «искусство – вне политики».

- Такого не бывает. Это придумали от лукавого.

- Вы сейчас говорили о параллельности, о перекликании сюжетов с настоящим, то есть работа актеров определенным образом влияет на сознание зрителя, рядового гражданина, правильно влияет...

- Да, мне кажется, что правильно. Вот смотрите, я патриот Украины, я гражданин Украины, я актер, который занимается политикой. Все видят, артист Бенюк выходит на сцену, и он такой, я же этого не спрячу, я же на себя не накладываю грим такой, что не узнают. Значит, я отстаиваю те приоритеты, которые защищают мою страну.

- И это наверное, правильно.

- Правильно, для нас правильно. Абсолютно. Поэтому мы и получаем звания, потому мы и ордена получаем от своего президента, а не от чужого.

- А есть же и такие, которые под лозунгом «искусство – вне политики», «мы – птицы мира» едут гастролировать в Россию.

- Они называют себя «люди мира», то есть – где-то они родились без мамы, без папы, без корней – и такие талантливые и красивые, принадлежат всей Вселенной. Неправда, такого не бывает, это самообман, потому что рано или поздно эта Вселенная сужается до рамок – откуда ты, кто ты и чей ты.

- Я вашего Швейка смотрела в Севастополе в 2005 году. Франковцы регулярно приезжали туда с гастролями. Если вы вспомните, были аншлаги, люди очень ждали, ходили на украинские спектакли, казалось, привыкли и полюбили.

- Да, мы тогда приезжали раз в 2 года, я же помню, как мы ездили. Но очень важно, что такой массовости и нашествия для того, чтобы объемно показать украинскую культуру, не было. А почему не было? Да потому что и здесь, на материковой Украине, тоже не было. Здесь же тоже не обращали на это внимание.

У нас же «больная» нация, она пережила кучу голодоморов и войн, и сейчас мы должны пройти момент психологической реабилитации.

А еще, я все больше и больше убеждаюсь, что эти все беды у нас от нашего "брата", который нам никакой не "старший брат", а "старший враг", потому что такое ощущение, что просто заинтересован целенаправленно уничтожить Украину. Это чувствуется по ненависти. Мы даже не умеем так ненавидеть, мы даже гимн поем «наші вороженьки», ласково к ним обращаемся, а там – просто какая-то животная ненависть. И они этой ненавистью, видите, полмира, фактически, захватили – и не знают, что с ним делать.

А у нас, видимо, какое-то нарушение кода было. Мы понимаем, что катимся куда-то, в какую-то речушку небытия, и все время хотим ее сдержать, а чтобы сдержать – нужна сила духа, а сила духа родится, видимо, от этого нашего мозгового центра, от совокупности всех проблем, которые у нас есть, и умении их почувствовать в каждом из нас, в каждом.

Потому что есть еще и такие, кто, живя на нашей территории, не любят ни землю, ни язык, еще и людей ненавидят. Но, ты же не возьмешь их и не скажешь – уезжайте. Нужен какой-то процесс обучения. А вот сколько он будет длиться – неизвестно. У нас нет времени долго такими вещами заниматься. Надо организоваться быстро – так как это сделали сильные в своем едином порыве поляки, или те же россияне, у них можно брать пример в умении мобилизоваться.

И не бояться слишком резких шагов, не бояться заявлять о своих проблемах. Вот, как сейчас говорят, например, о том, что украинский язык приоритетный и он должен звучать везде. А кто же это должен делать? На уровне семьи, может, оно и будет делаться, но очень важно в этом помочь еще многим людям. Вот, например, государственные служащие: четко записано в нашей Конституции, что они должны отстаивать языковые приоритеты, но этого ничего не делается. Поэтому мы понимаем, что - хотим этого или не хотим – а инспекторы или языковая полиция нужна. И мы до этого дойдем. Это проходили и успешно прошли прибалтийцы – штраф один, второй, третий раз – и все, ты станешь на свое место очень быстро. Но это ведь непопулярные решения?

- Наверное.

- Непопулярные. И они будут приниматься очень трудно. Нужен языковой режим. Этот катящийся клубок проблем должен быть поддержан светочами, которые есть у нас в Украине, людьми, которые на первом плане стоят и подстегивают нашу нацию, потому что она спит, она еще спит.

А почему этого бояться? Поляки не боятся. Все не боятся, все свое отстаивают, а наши – ну, не дай Бог, кого-то обидеть, и не дай Бог, чтобы так на меня посмотрели. Я не такой по характеру, не зря мне говорили: "Богдан Михайлович, зачем вы в эту «Свободу» пошли, вы не боитесь, что от вас отвернутся ваши зрители?". Я говорю: не боюсь, почему это я должен бояться – они, наоборот, будут меня уважать, скажут – вот смотрите, есть артист, который это делает. Почему это я должен бояться? Я такой, какой есть – и поэтому меня должны принимать таким, какой я есть.

- Это многими ценится.

- Я же понимаю, что меня не могут любить все. Но очень важно, что есть те, которые уважают меня за принципиальность. Мои внуки ходят в украинскую школу, но разве она украинская? Это же просто ложь, она не украинская, потому что учителя с детьми общаются на русском. Если бы каждый учитель отвечал за свою работу, говорил на украинском языке, учеников исправлял, ученики – тоже бы перешли, никаких проблем нет. Но это же надо, опять же, чтобы кто-то проявил силу. Кто должен проявить? Ну, где же тот поводырь, который это все сделает?

Он, наверное найдется, но все зависит от народа. Народ должен для себя выбрать, потому что другого способа нет. Мы же только играем в демократию, потому что мы не демократические внутренне, мы не чувствуем правил.

- Да, когда есть правила и их надо соблюдать.

- А в нашей стране? У нас нет этого внутреннего ощущения, мы говорим о том, что мы существуем, имеем правила, Конституцию, да? А кто-то пробовал по этой Конституции прожить хоть год? Все ее исправляют. Так, может, попробуем сначала пожить по ней, выполнить ее пункты – тогда будет какой-то результат, а то мы все переделываем. «Переделыватели» какие-то.

- Давайте поговорим о еще одной вашей сверхважной роли – роли отца. Ваши дети не имеют актерское образование, но с таким папой, наверное, эта профессия для них все равно родная?

- Старшая дочь окончила философский факультет университета Шевченко – она кандидат философских наук, преподает философию. Меньшая, Марьяна, закончила Киево-Могилянку, занимается сценариями, работает редактором. А Богдан, которому сейчас 20 лет, учится в театральном университете на факультете «Организация театрального дела». Он там сейчас учится, снимается в кино и работает. Как будет складываться дальше, увидим. У него еще есть время для выбора. Я счастливый человек, потому что в 17 лет сделал свой однозначный выбор и попал туда, куда надо, но не каждому так удается, и поэтому – если у него есть еще момент выбора, то пусть выбирает.

- А вы на выбор детей пытались повлиять?

- Я никогда не влиял на выбор детей, но очень хотел, чтобы моя старшая и младшая дочери учились в Институте международных отношений, тогда же модно было. Мне так хотелось, а они – никак. Я и успокоился, вот и хорошо.

- А вы строгий папа или более снисходительный? Какой вы с детьми?

- Так если я очень мало дома бываю, если мое присутствие дома минимальное...

- То есть, папа-праздник?

- Папа-праздник тогда. А праздник где? А праздник на работе.

- Вы как-то говорили, что не любите отпусков. Но приходится в них бывать. Как вы отдыхаете?

- Я скажу, почему я не люблю отпуск. Отдыхать надо уметь. Моря я не люблю, солнца я не люблю, плавать я не умею, так зачем оно мне сдалось... А когда наступает день, когда ты ничего не делаешь, это будто-то сразу пустота какая-то. Ты понимаешь, что завтра будет такой же день. Меня внутренне начинает трясти, мне все время хочется какую-то работу найти. Значит, что мне надо делать? Работать, потому что иначе можно волком завыть. Я же и в университете преподаю, и в кино снимаюсь, и в театре играю, так что у меня, собственно, постоянный калейдоскоп, я только успеваю прийти домой, чтобы поспать.

И, поэтому для меня чрезвычайно хороший отпуск и момент наилучшего отдыха – это когда ты с одной работы переезжаешь на другую.

Любовь Базив. Киев

Фото: Гудак Сергей, Козак Виктория

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2018 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-
*/ ?>