Олег Тистол, художник, один из лидеров "украинской новой волны"
Критичность – чуть ли не единственное, что у украинцев действительно очень позитивное
21.02.2018 13:59 1072

Он называет себя министром культуры и "теневиком-контрабандистом". Он отказался от комфортной жизни в Швейцарии ради киевской хрущевки. Он уверен, что вскоре все центральные ведомственные офисы переедут на столичную периферию и центр города освободится для культурных объектов. Он прогнозирует, что Мыстецкий Арсенал "закиснет", а чуть ли не в каждой области появится свой музей современного искусства. А еще он считает "гаплык" лучшим вариантом для начала больших дел, убежден, что культурная революция в Украине уже началась и что все у нас, наконец, будет "красиво".

О здравом смысле как единственно действующей идеологии украинцев, нашей природной самокритичности как спасении от авторитаризма и независимости творческой личности в качестве главного условия ее развития – в интервью с парадоксальным мыслителем, оптимистичным футурологом, культовым художником Олегом Тистолом.

КУЛЬТУРНАЯ СИТУАЦИЯ ЛОМАЕТСЯ РЕВОЛЮЦИОННО. КАК В НАЧАЛЕ 90-Х

- Олег, вас не надо представлять, вы – один из самых ярких наших художников. Соучредитель программ "Граница усилий национального постэклектизма" с Константином Реуновым, "Нацпром" с Николаем Маценко... И это – далеко не все о вас. Интересно услышать о ваших новых арт-проектах. Но начнем с глобального контекста. Видите ли вы положительные тенденции в плане культурной ситуации в Украине?

- Сейчас действительно классное время! Классное тем, что культурная ситуация меняется. Она ломается революционно. И это мне очень нравится! Пока что никто не понимает, что происходит. Все мыслят категориями выставок, рейтингов. А на самом деле все это сдохло. Начнется совершенно новая эпоха. Мне это очень напоминает 1990-91 годы в плане слома культурных парадигм. Мало кто помнит, как тогда это происходило. Тогда тоже были какие-то внутренние рейтинги, была абсолютно всем понятная иерархия. Была привычная жизнь...

- Как же это было на самом деле? Как появилось ваше движение, новая генерация?

- Я часто спрашиваю: а кто у нас в Киеве в конце 1980-х был самыми популярными и лучшими художниками? И все называют наши фамилии.

- А разве нет? Разве вы не вынырнули так сразу?

- Нет! Это теперь всем так кажется! На самом деле, нас тогда никто не знал. Мы были андеграундом. Тогда был совсем другой список - от Союза художников: художники-корифеи, молодые художники – группа "Взгляд", монументалисты... А мы – какая-то молодежь, которая только-только что-то начинала. Сергей Святченко организовывал первые выставки современного искусства: "Киев - Таллинн", "Киев – Каунас". Потом была советско-американская выставка от Центра современного искусства "Совиарт"... И все равно все это было где-то на маргиналии, в коридорах КПИ и так далее. Выставки были успешными, но "официально" нас не замечали. Никому мы были не нужны.

- Но вы были движением культурного сопротивления: Тистол, Реунов, Савадов, Сенченко, Гнилицкий, Криволап, Голосий...

- ...И, кстати, тогда еще, в 1984-м, я сделал проект "Украинские деньги". И этим очень доволен! Ну, не взяли мой дизайн, ради Бога. Сделали свой. Тоже неплохо. Нарбут был бы лучше. Тистол тоже. Но главное, что мне не противно гривни в руки брать.

Но действительно, уже в 1990-е было понятно, что наступила другая эпоха. И не потому, что мы кого-то отталкивали локтями. А потому, что просто занимались своим искусством и создавали совершенно новую культурную ситуацию. И когда появились первые киевские галереи, то это они появились вокруг нас, а не мы вокруг галерей. Так же и другие выставочные пространства, Центры современного искусства Сороса создавались на основе того, что делали мы, а не мы стояли в очереди за грантами. Именно это происходит и сейчас. Все еще становятся в очередь в те галереи, которые мы создали. Но уже точно понятно, что все изменится. И я точно знаю, в каком направлении!

В УКРАИНЕ ПОЯВЯТСЯ КАК МИНИМУМ 20 МУЗЕЕВ CONTEMPORARY ART

- Кто же эти молодые художники, которые придут?

- Я уже могу назвать их имена, потому что знаком с ними и верю в них. Но как явление мы их пока не видим. Где они будут делать свои проекты, не знаем. Но, хотим мы этого или нет, уже в ближайшие годы в Украине появится как минимум двадцать музеев современного искусства!

- Олег, вы действительно в это верите?! При том катастрофическом дефиците музеев в Украине вообще?!

- Они не могут не появиться - у нас 25 областей. Но музеев у нас нет, это правда. И все наши художественные музеи - областного уровня. Я ничего не имею против областных, сам вырос в таком - бегал в детстве в Николаевский музей, где просто прекрасная коллекция... Но наши музеи, включительно с Национальным художественным, превратились в областные краеведческие. Такие должны быть. Но живой, активной художественной институции государственного подчинения у нас нет.

И по всей Украине должны появиться музеи современного искусства. Ну как может существовать Одесса, Харьков, Львов, Франковск, Ужгород без такого музея?! Этого просто не может быть! Хотя бы потому, что мы идем в Европу. Есть молодое поколение, которое не может жить без культуры. Есть население, которое точно знает, что мы - Европа. Куча людей прошла через трудовую миграцию и образование на Западе. И что мы здесь построим - Монголию?! Конечно, европейское государство!

МУЗЕЙ СОВРЕМЕННОГО ИСКУССТВА – КУЛЬТУРНОЕ ЛИЦО ГОСУДАРСТВА, У НАС ОНО ОТСУТСТВУЕТ

- Что касается музея современного искусства в Киеве. Несколько лет назад почти как о свершившемся факте говорилось, что это будет Арсенал. Там состоялась смена директора. Связано ли это с этим или нет, но о музее мы больше не слышим. Насколько вы в ситуации? Есть оптимизм, что там будет музей?

- Да, есть. Но сначала там надо все развалить. Надо, чтобы власть перестала вмешиваться в его работу. Потому что это всего-навсего просто помещение в классном месте, где художники уже сделали несколько попыток запустить культуру с помощью такого менеджера, как Наталья Заболотная. Игорь Абрамович как куратор предлагал и делал там проект музея современного искусства из частных коллекций, Александр Соловьев ему помогал. Произведения всех украинских художников, которые только можно было собрать, уже развесили на стенах. То есть показали, что есть частные коллекции, есть прекрасное под это помещение и это можно самым естественным и легким способом сделать лицом украинской культуры.

- Почему же это не было реализовано?..

- Может, в конце концов, все было в вопросе: а что воровать? Это же скучно - взять Мыстецкий Арсенал, просто заниматься кураторской работой, просто отбирать лучшие произведения из частных коллекций, менять эти проекты. И финансирование там необходимо только на отопление, освещение и охрану. И все! Это кому-то неинтересно...

А такой музей был бы лицом украинского искусства, украинского бизнеса и украинских коллекционеров! И ко всему - лицом Украинского государства! Такой скромный проект, куда мог бы прийти человек и составить представление о нашем современном искусстве! Я же в любую страну приезжаю и иду в такой музей, чтобы сразу понять, что здесь происходит, среди кого нахожусь. А у нас? Процесса будто не существует...

- Значит, нам это не нужно? Не нужны нам ни свой МоМА, как в Нью-Йорке, ни Музей Гуггенхайма...

- Нет, они нужны. И они появятся. Но я не понимаю, почему наша художественная общественность согласилась на то, чтобы в Арсенал пришел другой человек, и после этого уже нет ни АRT Kyiv Contemporary, ни Скульптурных салонов, ни каких-либо других форумов, которые были площадками для художников, давали возможность сойтись в одной стране и посмотреть, что у нас сейчас происходит... Тогда мы трое – Савадов, Криволап и я – заявили, что надо это остановить. Я говорил: ребята, если хотите, чтобы в Арсенале происходил какой-то процесс, который мне, кстати, не всегда нравился, – то боритесь, а если нет, то будет гаплык. И это мне, кстати, тоже нравится, потому что я люблю гаплык - тогда надо создавать все заново.

Одним словом, мы думали, что сейчас еще триста прибегут. Но ребятам это было не нужно... Значит, появятся триста молодых, таких, какими мы были в свое время, и сделают это в совершенно другом месте. Думаю, когда Арсенал совсем закиснет и даже как пиар-проект будет никому не интересен, - вот приходит первая леди, а там мухи на лету дохнут, - тогда что-то изменится. А теперь там якобы хорошие менеджеры, которые скромно осваивают бюджет в чью-то пользу.

ВНУТРЕННИЙ РЕЙТИНГ ОБЯЗАТЕЛЕН: ТЫ – ПОТОМОК АРХИПЕНКО И МАЛЕВИЧА, ИМЕНИТЫЙ ХУДОЖНИК ИЗ СОЮЗА ХУДОЖНИКОВ

- Очень хочется верить, что мы действительно на пороге новой культурной эпохи. Но на самом деле рейтинги никто не отменял. Недавно вышел двухтомник "25 лет присутствия", в котором почти восемьдесят портретов - Анатолий Криволап, Александр Ройтбурд, Олег Тистол... Вы работаете на бренд украинского искусства, пропагандируете его в мире...

- Если говорить о мире, то в мировой культуре у нас свое место. С одной стороны, мы очень скромное восточноевропейское государство. С другой, мы нация, из которой вышли Александр Архипенко, Казимир Малевич, Василий Ермилов... И дальше - Мария Примаченко, Екатерина Билокур... Мы дали миру очень много серьезных месседжей!

Вот Михаил Бойчук – кстати, улицу Киквидзе, на которой я живу, переименовали на Бойчука, и в этом есть историческая справедливость – это очень серьезная персона. Практически все, что он сделал, уничтожено, о многом мы только догадываемся. Слава Богу, хоть какие-то материалы остались. Но эта личность не просто адекватна мировому культурному процессу, этот человек был на передовой!

Мы тоже это почувствовали в конце 80-х – начале 90-х. Да, действительно, мы на равных врывались в мировые музейные пространства, мы видели, что мы адекватны. В то же время здесь мы были иностранными агентами, носителями западноевропейской культуры в украинский контекст. А теперь мы стали нормой, мейнстримом, более-менее привычным явлением. Это значит, что мы просто скромно вошли в мировой культурный процесс. И все время это надо понимать – что, с одной стороны, ты скромный член какого-то никому не известного Союза художников, с другой – что ты потомок Архипенко, Малевича и так далее. Этот внутренний рейтинг надо проводить ежедневно.

- А у широкой публики – свой рейтинг. Она хочет слышать, что этот художник классный, потому что он стоит сто тысяч, или у него сорок аукционов, или триста выставок, что-то такое. Ее надо поражать цифрами.

- Это понятно. Потому что людям нужны какие-то конкретные вещи, которые являются иллюстрацией здравого смысла... Но когда художнику говорят, что он, например, главный художник Одессы, он должен ужасаться, потому что с таким званием в мировой культуре он точно никому не нужен. Требуется адекватное восприятие себя в реальном культурном процессе. Если художник действительно искренне верит в то, что существует некий национальный рейтинг и он в нем занимает какое-то определенное место, – первое, второе, пятое, – не все, значит, с ним в порядке.

В КУЛЬТУРНОМ СМЫСЛЕ УКРАИНА И РОССИЯ, КАК СКРИПКА И КИРКОРОВ: НАСТОЯЩЕЕ ИСКУССТВО И ПИАР-ПРОЕКТ

- Олег, значит, вы до сих пор доказываете, что чего-то стоите? Миру, Украине...

- Конечно! Но я никогда не разрывал эти понятия, с детства так воспринимал мир - как целостный. Ну, вот есть Пикассо, например. Я маленьким – и это же советское время – увидел Пикассо: ни фига себе гений!.. Вот есть Матисс, вот есть Сезанн, а вот Кавалеридзе, с которым я уже знаком. Вот он лепит по сезанновской методе кубистическую скульптуру. А вот мы выпиваем с Параджановым, который делает такое кино, которое наравне с французским, итальянским. А вот Владимир Оглоблин ставит спектакль и предлагает мне в двенадцать лет сыграть какую-то роль. И я отказываюсь - потому что я же художник!

Суть в том, что я чувствовал себя внутри культурного контекста, потому что находился среди тех людей. А музыку какую слушал? Ну, понятно, The Beatles, The Rolling Stones, Led Zeppelin... Такой был реальный культурный мир. Он сформировал наше поколение, которое, наконец, в пятьдесят лет вышло на второй Майдан. В смысле - настоящий Майдан!

- Как вы позитивно и в то же время критически мыслите!

- Критичность – это чуть ли не единственное, что у украинцев действительно очень позитивное. Хотя она и ужасно раздражает сейчас, когда все нам не нравится: все плохо, все пропало... Но действительно плохо то, что мы не очень объективно оцениваем себя в мировом культурном процессе. И это влияние "великой русской культуры".

- Необъективно в том плане, что умаляем свое значение?

- Именно. Если сравнивать украинскую культуру ХІХ – начала ХХ века с польской, чешской, мадярской и так далее, то у нас все хорошо. А по сравнению, скажем, с "МММ" под названием "великая русская культура" наша культура выглядит маленькой. Это как рейтинг, скажем, Олега Скрипки и Филиппа Киркорова. Олег Скрипка - это настоящий музыкант со своей реальной музыкальной миссией, который делает очень качественный продукт и каждый раз доказывает, что он чего-то стоит. Ходит без охраны и находится в реальной культурной ситуации. А Киркоров, которого трудно слушать даже три минуты, – огромный пиар-проект.

- Это действительно парадоксальное сравнение – Скрипка и Киркоров!

- Просто пришло в голову. Мы со Скрипкой сидели как-то в галерее "Карась", что-то выпивали, а в это время Киркоров приезжал в Киев и ему стелили "красную дорожку" и подгоняли какой-то лимузин...

Так вот, вы когда-нибудь слышали о "великой украинской культуре"? Это невозможно. Вообще, "великих" я помню только две – "великая немецкая", которая известно чем закончилась, и "русская". И сейчас мы видим этот двухсотлетний пиар! И эта хрень, эта страшная штука отрезает от культуры, от мира, потому что заботится только о собственном "величии"...

Но нам эта беда вовсе не грозит. Из-за нашей врожденной самокритичности, которая нас культурно спасала на протяжении всего нашего существования и сейчас тоже очень классно спасает. Хотя мы сейчас на стадии окончательного ментального выхода из "совка" не потому, что такие умные и придумали, что нам надо из него выходить, а вследствие необходимости. И у нас невозможно построить авторитарное государство вопреки опасениям, что, не дай Бог, у нас Порошенко станет каким-то там Сталиным...

- Вы действительно убеждены, что нам не грозит тоталитарный режим?..

- Ну, разве что Порошенко в Москву посадить, то, может, из него какой-то Сталин бы и вышел... А у нас это очень трудно, потому что ментальность такая – ни у кого нет начальников и ни у кого нет подчиненных. Есть люди, которые думают о себе, что они начальники. И есть люди, которые притворяются, что они подчиненные. У нас абсолютно горизонтальное государство. И даже большие деньги не дают уважения, а только огромную стаю шакалов вокруг, которые хотят поживиться.

Поэтому я считаю, что у нас только один путь развития - американский. И когда у меня спрашивают, что делать с Министерством культуры, я спрашиваю: а что в Америке делают с министерством культуры?

- Ну, конечно, там нет министерства культуры...

- Знаете, на Майдане стало актуальным шикарное определение - здравый смысл. Здравый смысл - как единственно действующая украинская идеология, национально-образующая. Надо везде руководствоваться здравым смыслом.

- А хватает ли нам для этого внутренней культуры, соответствующего образования?

- Нам необходимо культурное отношение к культуре. Вообще, смысл политики, особенно в нашей ситуации, - это культурная деятельность в широком понимании. То есть наше все - это наш общественный договор, что конечная цель, которую мы можем завоевать, когда очистим нашу территорию, - это чтобы "красиво было". Это мои слова! И вот как "красиво", и насколько "красиво" - об этом и речь! Экономика нужна, деньги нужны - чтобы построить что-то "красивое". Уже стоят какие-то "Гулливеры" и "Парусы" - значит, наняли приличных архитекторов, и они сделали более-менее приличную современную архитектуру. То есть, деньги сошлись с интеллектом, люди это не развалили - значит, "красиво".

- Олег, а Театр на Подоле, вокруг которого у нас один из самых больших скандалов? Это - "красиво"?

- Почему нет? Там дело в том, что архитектор очень классный сам по себе. Андреевский спуск - романтичное, симпатичное место само по себе. Но эта постройка в такой архитектуре должна была бы стоять на один квартал ниже - на месте фабрики "Юность". И тогда бы это было очень понятно. В данном случае классный архитектор исполнил роль прораба. Он сделал тюнинг на чужую архитектуру. Архитектура - это все-таки работа с пространством. Там должен быть скверик, чтобы с Замковой горы было видно. Я понимаю проблему этого архитектора, которому сказали: сделай из этого что-нибудь. Если бы он был американским архитектором, человеком, которого безоговорочно уважают, где платят за идею, а не за тюнинг, то сказал бы: нет, снесите здесь, поставьте здесь – три дерева, две лавочки – и все будет очень классно. Это было возможно? Нет. Я понимаю компромисс человека, который не мог сказать "нет".

То есть, я и говорю – мы сначала должны стать какими-то адекватными, потом обеспеченными, а потом уже будем говорить только о культуре. А когда начинается проблема "красиво" или "некрасиво", тогда нужна экспертиза. Это уже это интеллектуальное сообщество с хорошей репутацией, классные искусствоведы, а не послушные зайчики, которые будут что-то творить, что начальник скажет.

КАК "ТЕНЕВИК" ГОТОВ ДОГОВАРИВАТЬСЯ С ГОСУДАРСТВОМ, ЕСЛИ ОНО БУДЕТ ДАВАТЬ ГРАНТЫ, А НЕ БУДЕТ ОБЛАГАТЬ НАЛОГАМИ

- Экспертное сообщество не существует само по себе. Есть министерство, при нем функционирует экспертный совет. Если бы вы были министром культуры...

- ...а я и есть министр культуры! У меня есть свой круг художников, я очень активно работаю, активно пропагандирую свои идеи и свою страну и очень тесно сотрудничаю с несколькими молодыми художниками. Создаю свой продукт и ни на кого не надеюсь. Я ни разу за двадцать пять лет не получил ни копейки от чиновников. Но, вы же видите, не голый-босый и голодный, хоть и худой. И мне не надо распиливать никакие бюджеты...

Суть в том, что я и есть государство, я и есть государственная политика. Так же, как у нас в стране экономикой занимается средний и малый бизнес, а войной - добровольцы-волонтеры, которые берут на себя государственные функции. Так и создаются нормальные государства.

- Сам себе министр, сам себе государство, сам себе художник...

- Я еще и "теневик-контрабандист". Согласно тех законов, которые у нас понаписывали за двадцать пять лет, я же вообще незаконная персона! Мне двадцать лет в мастерскую приходят счета, где написано: предприятие - физическое лицо Олег Тистол. Это ахметовская структура "Киевэнерго" придумала мне такое название. Это законно? Нет.

Но, в конце концов, у нас каждый Майдан выигрывается запросто, потому что на улицу выходят "теневики". Ну, у Азарова был бюджет, скажем, каких-то пятьдесят миллиардов долларов. А у Майдана, пожалуй, триста миллиардов. Я имею в виду деньги, которые где-то в карманах, ящиках. Я, скажем, "теневым способом" получаю деньги от коллекционеров. А когда государство захочет для нас что-то приятное сделать - принять законы о содействии развитию культуры, облегчении процедуры "контрабанды" искусства за границу и обратно, - тогда мы начнем давать ему долю. То есть, когда чиновники начнут давать гранты вместо того, чтобы мы давали им налоги, тогда мы сразу договоримся.

- Об этих законах говорится уже очень давно. Почему, думаете, они и до сих пор не принимаются?

- Потому что там есть что воровать. Если принять закон, то что будет с взяткой на таможне? Вот когда это станет невыгодно, тогда будет закон.

Поэтому я и говорю о фатальности всего этого процесса. Все рождается естественным способом. И у нас, скорее всего, это будет рождаться так, как в Америке, нежели так, как в Европе. Потому что мы - отдельная структура. Да, мы - в Европе, но у нас разные культурные цели, разный бэкграунд, разное будущее. Просто потому, что Европа - это большой культурный музей с соответствующими институциями. Она занималась этим как минимум тысячу лет, и ее глобальная функция - сохранение музейных ценностей.

А мы - край Европы на границе с огромной пустой территорией, которая занимается рабовладельчеством. Мы наконец-то определились, что таки по эту сторону границы и поэтому пойдем этим путем. Но у нас особо нет что сохранять. То есть, у нас есть некий культурный бэкграунд, но он достаточно небольшой, поскольку на протяжении тысячелетий он уничтожался. Понятно, что то, что есть, надо сохранять... Но, скажем, в Киеве, - не столько сохранять, сколько сносить.

-Какой интересный поворот! Вы что имеете в виду? То есть от всего, что окончательно не распалось, надо избавиться?

- Я объясню очень быстро и наглядно. Вот это здание - Укринформа - столетней давности, которое имеет признаки некой архитектуры, надо сохранить. А здание напротив, где еще недавно была выставка при участии Марины (художница Марина Скугарева - жена Тистола), надо обязательно снести.

- Конечно. Это какая-то фэйковая архитектура. К тому же ее сомнительное появление во времена Януковича состоялась на месте прекрасного сквера с голубыми елями. Его нужно восстановить.

- Вот именно об этом и речь! Надо напрочь снести многое, что накуролесили за последние двадцать лет, а лучше - за семьдесят. Скажем, то одоробло, которое стоит напротив Национальной оперы. Понятно же, что это надо снести! И, конечно, это произойдет. А куда деваться?! Здесь есть два варианта - или снесут, или снесут и построят небоскреб, как в Нью-Йорке. Но я не верю, что в этом есть острая необходимость.

О том, что надо строить сити - то есть деловой, административный центр, - архитекторы говорят уже давно, лет пятнадцать-двадцать. Он должен быть где-то на Теличке, возле Южного моста, или где-нибудь еще... И если этот город еще кому-то нужно, то так оно и будет. Нельзя же весь Киев превратить в Троещину! Это такая примитивная культурная логика.

ВОЙНА РОССИИ С УКРАИНОЙ - КУЛЬТУРНАЯ: ВАРВАРЫ ВОЮЮТ С ЦИВИЛИЗАЦИЕЙ

- А как вы относитесь к памятникам эпохи СССР? Украина проходит какой-то исторический путь, на котором встретился социализм. Надо выбросить за борт все, по примеру большевиков? Даже если это действительно образец искусства?

- Это естественный процесс, когда происходит очень много болезненных вещей. Конечно, памятник Щорсу - это классная работа Михаила Лысенко! Но двадцать пять лет велись дискуссии и всем было ясно, что этот памятник надо спасать, - что делали Министерство культуры, Академия искусств, другие?.. Не нашлось даже какого-то волонтерского культурного сообщества или музея, чтобы его отстоять или куда-то перенести. Если обществу это не нужно, Академии искусств тоже - Лысенко же ваш академик, поставьте памятник во дворе Академии! - значит, для вас это не имеет значения.

Вообще, я к этому отношусь с точки зрения здравого смысла. Вот купил у меня что-то коллекционер как инвестицию, не подорожало это за год - так пусть выбрасывает на фиг. Я плакать не буду.

- А те здания, которые сейчас возводятся вблизи водоемов в Киеве, вместо парков отдыха? А хрущевки?

- Я понимаю, почему так произошло. Советские люди очень хотели эти квадратные метры. И я хотел. Я живу в хрущевке, и мастерская у меня в котельной в хрущевке. Но мы не хотим и дальше строить хрущевки! Процесс идет естественным путем. У нас абсолютно нормальные европейские дети. Они вынуждены учить английский. Как я был вынужден в тридцать лет, потому что до тридцати он был мне абсолютно не нужен. Ну на фига он был мне в Советском Союзе? Но когда ты в Лондоне, куда приехал с выставкой, и у тебя даже есть там какой-то местный авторитет, то понятно уже, что надо говорить. Так же наши дети. Им надо двигаться в том направлении, где есть цивилизация - то место, где это слово придумали. Культура же есть только там, где это слово придумали! А мы относимся к этому уже тысячу лет, как минимум... И на самом деле Майдан - это больше о культуре. Культуре поведения, культуре мировосприятия, культуре общения. То есть - культурного общения! И война сейчас идет - культурная!

ВО ВРЕМЕНА ЯНУКОВИЧА БЫЛО МНОГО ДЕНЕГ, И ЭТО ВЫГЛЯДЕЛО ХРЕНОВО

- Скажите, Олег, вас удовлетворяет уровень заинтересованности вами в Украине?

- Я скажу так: меня стопроцентно устраивает мое самоощущение. Меня уважают люди, которых я уважаю, и ко мне не лезут с грязными предложениями те, кого я ненавижу. В конце концов, еще десять-пятнадцать лет назад было непонятно, кто есть кто, и это было тяжело. Теперь все ясно. И я уже почти всех, кого надо, послал, и со всеми, с кем надо, подружился. Я делаю свои проекты, и моя жизнь достаточно гармонична.

- Вы ежедневно работаете в мастерской? Есть ли у вас новые произведения, чтобы сделать новую большую выставку?

- Я очень люблю свое высказывание, что я ни дня в жизни не работал. Это же мое хобби! Меня действительно травмирует это слово, потому что это - не работа. Я просто занимаюсь творчеством, делаю то, что делаю. Потом в какой-то момент это попадает на выставки. И еще через какое-то время это может кто-то купить - и я получаю деньги. Получается, что я всегда торгую антиквариатом, то есть я - контрабандист. У меня всегда хотят купить то, что я сделал десять, двадцать лет назад. Поэтому я не могу даже заставить себя почувствовать, что сейчас нарисую что-то для денег. Потому что тех денег могу и не дождаться. Имею в виду, что два процесса - выстрел и смерть - здесь совершенно не связаны. И это огромное счастье.

- Как вам живется сейчас?

- Слава Богу, ничего. Последний год был довольно тяжелым материально, потому что мы привыкли, что все же всегда есть какие-то деньги. Было ли это неприятно? Нет, потому что если бы во время войны откуда-то перли какие-то большие деньги, ощущение было бы не очень приятное. У меня по деньгам одним из лучших периодов было время после первого Майдана. Тогда был подъем экономики и подъем интереса к культуре. Тогда появились вот эти вот рейтинги, тогда все и услышали наши имена. Еще много денег крутилось в 2010-13 годах, во время той своры Януковича. И тогда я был в депрессии. Деньги большие, видно, что они из ниоткуда, какие-то краденые. Выглядело, что все хреново и нет никакой перспективы. И только когда начался Майдан, я вздохнул: ну, наконец-то!..

- И все же, если страна ориентирована на культуру, художник в ней должен чувствовать себя комфортно не только духовно. Скажите, ваши картины, художников вашего круга сейчас имеют спрос в Украине?

- Они продаются и здесь, и в Европе. И если на это специально работать, то, конечно, там рынок лучше. Но это надо там жить и постоянно с этим работать. А мне, честно говоря, больше интересна Украина. Потому что все равно амбиции художника заканчиваются какими-то музеями, неким национальным авторитетом. Я, конечно, шутил, когда еще с юных лет говорил, что цель моей карьеры - чтобы мой портрет висел в углу в рушниках. Понятно, что нет. Это образно. У меня же тоже Шевченко не висит в углу.

- Ну, а если в Национальном художественном музее...

- Нет-нет-нет! Мы же договорились, это – краеведческий музей. Суть вообще не в том, где будут выставлять. Речь - о репутации. Репутации среди молодежи, среди профессионалов... Конечно, хотелось бы оставить несколько каких-то очень заметных, крупных артефактов. Таких, как Дом земства в Полтаве - проект Василия Кричевского. Заходишь и поражаешься – это памятник на века! Настолько классно сделано. Он хорошо отреставрирован, просто супер.

Хотелось бы оставить после себя несколько таких вот артефактов. И не имеет значения даже твое имя, а чтобы было на чем остановиться глазу. И, конечно, особенно классно это было бы сделать в скульптуре, архитектуре. Но если удастся, то хорошо. Если нет, то я тоже спокоен, потому что после нас уже идет новое поколение – Минин, Рябченко, Кадырова, Пикуль... То есть, мы не сделаем, сделают они.

ГОРЖУСЬ ИМЕННО ТЕМ, ЧТО НЕ ПРИНИМАЛ УЧАСТИЯ В НЕКОТОРЫХ ПРОЕКТАХ

- Олег, расскажите какую-то очень интересную новость в плане творчества. Что-то ждете в этом году?

- Надеюсь, у меня будет действительно адреналиновое событие! На сентябрь мы готовим серьезный проект в Ужгороде - три украинских художника из разных стран Европы. Павел Керестей, который живет в Лондоне с немецким паспортом. Сергей Святченко, который приедет из Дании. И я. Это будет выставка в недостроенном еще здании культурного центра в Ужгороде. Проект уже запущен, мы все активно работаем. Его инициатор - Роберт Бровди. Куратор - Игорь Абрамович. Не хочется сглазить, потому что это меня ужасно интересует! Сама компания очень интересная. Скажем, со Святченко до встречи в Ужгороде в прошлом году мы двадцать пять лет не виделись. Потом само место - Ужгород! Я впервые в жизни туда поехал в ноябре, и там родилась эта идея.

- А сейчас что-то где-то при вашем участии проходит?

- Я уверен, что где-то в трех-четырех проектах участвую, прямо в этот момент. Даже не знаю где, даже не контролирую. Но если мне что-то очень не нравится - ни за что. В прошлом году было много скандалов, когда я просто говорил: на фиг, на фиг, в этом и в этом я не участвую! Так в течение всей моей жизни. И в своей биографии я больше горжусь именно тем, что в каких-то проектах участия не принимал... Но если я принимаю где-то участие, значит, что-то хорошее там происходит, в каких-то хороших контекстах.

ЕВРОПА – ЭТО МУЗЕЙ: ВСЕ РАЗВЕШЕНО, СИДИ И ОХРАНЯЙ

- Не могу удержаться от вопроса. Вы долго жили за границей, были успешны. Почему там не остались?

- Мы с Мариной жили в Швейцарии, дочь там сделана. В Норвегии жили некоторое время. Но чтобы там остаться, ни за что! Это кошмар! Когда ты просто просыпаешься и просто существуешь. В полном комфорте. Все прекрасно. Уже все есть, все создано. Но я здесь при чем? Мне нечего делать! Там своя внутренняя жизнь. Европа - это музей. Все развешено. Сиди и охраняй. А я же не охранник!

Вообще мы - свободные люди, передвигаемся по планете. А в Украине остаются такие, как я, которым страшно в кайф здесь жить. И более эффективно я могу себя реализовать именно здесь, где мне подходит все: окружение, климат, красивые люди... Очень много аргументов.

Знаете, меня поразили соцопросы, более девяносто процентов у нас считают себя этническими украинцами. Вот меня бы спросили: ты этнический украинец или нет? Я после короткой паузы сказал бы "да". Но вспомнил, что моя фамилия – молдавская, у моей мамы - болгарская. Понятно, что с первым языком повезло – я автохтон полный. Но все равно надо подумать. А здесь люди ответили сразу!.. Значит, что они так же, как и я, выбрали этот проект - Украина. Так и формируются культурные феномены. Мы и есть такой культурный феномен.

Валентина Пащенко, Киев.

Фото: Евгений Любимов, Укринформ

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с маркировкой «Реклама» и «PR» публикуются на правах рекламы.

© 2015-2018 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-
*/ ?>