Богдан Логвиненко, журналист, писатель, автор проекта Ukraїner
В некоторых селах нас воспринимают как людей с Марса
06.03.2018 09:00 905

Розовые пеликаны из Бессарабии, народный скульптор-самоучка, почти Роден с Полтавщины, велоусадьба в Карпатах и за копейки обустроенное художественное пространство в полесском селе... Все это – Украина.

Журналисты – самоуверенные и самовлюбленные люди, которые не очень любят признавать чужие успехи, но один из нас, просмотрев сайт мультимедийного проекта с лонгридами Ukraїner, написал статус в Facebook: «Не представляю, как я жил без этого проекта все время».

Мои чувства от материалов «украинской экспедиции» – историй из разных регионов Украины – были другими: эта молодежь блестяще сделала то, чего не сделала я, она популяризировала мою малую родину, показав, что у Бессарабии есть все шансы быть украинским провансом. Думаю, что и выходцы из Полесья, и из Закарпатья, куда ездили члены экспедиции, испытывали подобные чувства.

Автор проекта, названного «украинской экспедицией», который предлагает знакомство с интересными людьми, проектами, историями – Богдан Логвиненко. Изданием KyivPost он признан одним из самых успешных менеджеров в возрасте до тридцати лет. И это очень обнадеживающе, что молодой человек умеет посмотреть на Украину именно так. Один из мыслителей писал, что качество жизни человека измеряется не теми большими целями, которые он ставит, а тем, как живет и что делает в будни. Экспедиции Богдана показывают, что в самом маленьком селе – самом отдаленном, забытом цивилизацией – есть люди, которые живут очень качественной жизнью.

- Богдан, как получилось, что из профессионального путешественника и журналиста вы превратились в профессионального промоутера Украины с новаторским подходом. Как эта история родилась?

Мы смотрим на Европу и экзотические страны, не зная, что здесь, у нас под носом. Это свойственно многим – думать, что их страна не интересна, в отличие от соседней

- О, сейчас растаю, – улыбается. – Проект – огромная сила и синергия команды. А идея родилась в путешествиях. Я видел, что другие страны умеют себя показывать, даже сугубо внутренние истории. Поездки расширяют фокус, и уже на этапе отбора историй я вижу, что может быть интересным – и нам, и миру. Мы знаем, что в каждом краеведческом или историческом музее тебе расскажут о славном прошлом. Но я точно знаю, что интересное настоящее. Интересно то, что происходит сегодня, интересны истории, к которым можно присоединиться.

В Юго-Восточной Азии много путешествовал сам, но порой примыкал к туристическим группам, нас возили по традиционным селам. Но у меня складывалось впечатление, что в Азии – это воспроизведенные села для экскурсий, куда привозят людей, которые работают для туристов «традиционными жителями».

Зато у нас полно своих сел – аутентичных, настоящих, где много всего происходит. И эти села исчезают, а мы даже не успеваем зафиксировать их жизнь. Я решил сделать перерыв в путешествиях по миру и заняться Украиной.

Давно заметил, что жители одной страны, например, Индонезии считают, что у них не интересно – и едут отдыхать в Малайзию, Тайланд. Как и мы – смотрим на Европу и экзотические страны, не зная, что здесь, под носом. Также заметил, что знаю об Индонезии значительно больше, чем средний индонезиец. И это свойственно многим – думать, что их страна не интересна, в отличие от соседней.

И в Украине есть чему удивляться. Стрим карнавала из Буковины посмотрели 1,5 миллиона зрителей

Я заметил в себе этот внутренний диссонанс. Я должен рассказывать в Азии об Украине, а не об Азии. А чтобы рассказывать, то должен познать ее, познать в первую очередь для себя.

И в Украине есть чему удивляться. Вы знаете о селе Красноильск на Буковине, где проходит Маланка каждый год? Не просто Маланка, это целый карнавал: мы стримили оттуда на Фейсбуке сутки, самый длинный стрим длился четыре часа и их посмотрело в итоге полтора миллиона!

Интересный момент: это румынское село. Когда я что-то спросил у маленькой девочки на улице – ее мама засомневалась, сможет ли она ответить, потому что они дома говорят на румынском языке, а украинский изучают в школе.

А когда мы встречали кого-то, кто отвечал нам на украинском языке – в Фейсбуке были сотни комментариев. Много тех, кто родом из этого села, но уехали, передавали нам привет из Милана, Рима, Бухареста, Амстердама и даже из Сомали. Красняны писали: Боже, какая молодец, а как она говорит на украинском языке!

То есть, мы не только показали Украине, какой иу нас есть карнавал, но и местным жителям – что они являются частью Украины, что мы через украинские каналы их транслируем и мы рассказываем о них на украинском языке. Там было что-то 4 тысячи комментариев. Причем часть из этих комментариев – на румынском языке.

- Чтобы пройти путь от замысла – поездить по Украине – к реализации сайта на шести языках, с видео, переводом, трансляциями – нужны деньги...

Наша сила и наше единство – в многоцветье Украины

- Небольшие. У нас в команде только несколько человек работают на ставке – и даже этого в начале не было. А переводчики, авторы, редакторы – волонтеры. Именно поэтому я всегда благодарен команде, потому что сам не до конца понимаю, как эти фантастические люди собрались. Под каждую экспедицию мы ищем деньги отдельно. Компании, которые помогают нам, представлены на сайте. Это не туристические деньги – у нас есть автомобильные партнеры, есть львовский партнер – это компании, которые понимают важность такого проекта не только в краткосрочной перспективе. Экспедиция готовится несколько месяцев. Мы запланировали шестнадцать регионов, потому что это исторический подол: Подолье, Полесье, Закарпатье, Буковина, Полтавщина. Ближайшие экспедиции будут в Причерноморье и Таврию.

- Как именно вы ищете героев и сюжеты для поездок. Вы ищете экологию, бизнес-историю или социально успешный проект?

- Мы ищем историю, которая могла бы вдохновлять. Порой это первое, иногда – второе. Это долгий процесс – подготовка экспедиций. Мы стараемся показать регион с разных фокусов, и показать традиции и новаторский бизнес, и людей, которые работают в общественном секторе. Вообще, всех их можно объединить названием «агенты изменений». Потому что даже если человек просто сохраняет традиции, то он не только сохраняет, но и распространяет их, а это тоже изменение. Ища исторические и этнографические истории, мы обращаемся в государственные учреждения, локальные институции, анализируем местную прессу. На последнем этапе мы обращаемся к нашим подписчикам, просим их посоветовать места и людей.

Понимаем, что мы ничего не знаем об Украине. Каждая экспедиция приносит открытия

- Что вы поняли о себе, об украинцах и Украине?

- Что мы ничего не знаем об Украине. Каждая экспедиция приносит открытия. Бортничество на Полесье, например, было открытием прошлого года. Опошня на Полтавщине. Я не могу сформулировать общий месседж: что я понял об украинцах. Но как не парадоксально, но наша сила и наше единство - в этой пестроте. Во время экспедиции порой открываются очень интересные вещи в обычном укладе.

Внутренний уклад, самобытность украинских сел, не убитых "совком" – впечатляют

Например, на Закарпатье, если житель одного села встречается с другим, то, договариваясь о времени встречи, они задают уточняющие вопросы: «Встреча по киевскому времени или по местному (имеется в виду – по европейскому), по переведенному времени или по непереведенному? То есть, одно село переводит время, другое не переводит. Внутренний уклад, самобытность украинских сел, если их не убил совок, на Бессарабии или на Приазовье сохранены и впечатляют.

Еще мы не очень умеем разнообразить отдых. У нас есть стереотип...

- ...Даже знаю: без пляжного отдыха в Турции и Египте – ты не человек.

Нас воспринимают как людей с Марса: почему мы пишем о чудаках-мастерах, а не о чиновниках и олигархах?

- Да. Мы после экспедиции в Карпатах написали историю о велоусадьбе и хостеле в горах, куда часто приезжают немцы с велотурами. А меня спрашивают: почему они едут – это экстрим или желание экономить? Я говорю: нет. Часть мира любит отдыхать в полевых условиях, обычные палатки или матрасы неправильно называть экстримом. Для меня это совершенно обычная жизнь и обычный отдых, потому что экстремально – это подниматься с палаткой на какую-то скалу со снаряжением, а путешествие на велосипедах – это просто формат отдыха. И понятно, что для иностранцев карпатская велоусадьба – это, возможно, одно из наилучших условий, где они останавливаются.

- Глухомань, которую отдельные люди превращают в оазисы – такие примеры могут стать мультипликаторами изменений для регионов?

- Могут. И мы верим, что это произойдет. И мы стараемся изменить медийный фокус. В некоторых селах нас воспринимают как людей с Марса: мол Киев, который, по их мнению, формирует всю страну, приехал – и тут они видят, что мы пишем и снимаем не то, что они ожидают прочитать. И что нас интересует чудак, который создает музыкальные инструменты, а не местный олигарх или чиновник.

Украина – идеальное поле для создания чего угодно: и туризма, и креативных индустрий, и сельского хозяйства – важно просто увидеть эти возможности

И появляются межрегиональные проекты. Мы ездили с экспедицией по Закарпатью, потом приехали в Приазовье. Несколько месяцев назад из Приазовья нам написали, что к ним приехали с бизнес-предложениями из Закарпатья. И меня это обрадовало. Потому что за это время, которое отнимает дорога из Закарпатья в Геническ или Мариуполь, можно было приехать в Испанию, а они выбрали другой уголок Украины. Они получили информацию и поняли, что сами могут создавать эти мостики. А после того, как вышла наша история о частной сыроварне на Закарпатье на манер швейцарской, мы снимали еще несколько сыроварен – и почти все они говорили, что толчком к этому бизнесу стала сыроварня на Закарпатье. Они почти все ездят консультироваться и набираться опыта именно на ту сыроварню, которую мы снимали первой. Собственно, первый шаг к единству всегда информационный. Нам поступало очень много писем от молодых людей, которые писали, что планировали эмигрировать, а потом посмотрели наш проект и спросили себя – я что, слабак что ли?. Еще было письмо девушки из Полтавщины, которая тоже написала: вы едете на Полтавщину, но я еще ничего не сделала, чтобы вы обо мне написали – и это стало толчком для того, чтобы начать свой маленький бизнес.

- Но молодежь уезжает из Украины...

- Пусть едут, пусть поживут там и... вернутся делать в Украине проекты. Украина – идеальное поле для создания чего угодно. И туризма, и креативных индустрий, и сельского хозяйства – важно просто увидеть эти возможности. Мы показываем, что на самом деле есть много успешных людей.

Когда мы начинали, мне казалось, что у нас будет много историй о борьбе с властью, олигархами. Но мы сняли 100 историй (из них сейчас получилось около 40) – и у нас ни одной истории не было о том, что реально мешала власть. Ни одной. Зато – с десяток историй о том, что мешали местные, сопротивляясь любым изменениям.

- Как же, сидит же маркиз де Лакарен, который делает вина в Шабо, в осаде...

Люди все еще не поняли, что туризм может быть огромным сектором экономики

- Но на него давит не власть – местные. Есть много историй, где атакуют именно местные, где человек приезжает не в свою среду и сталкивается с неприятием. Впрочем, у Лакарена тоже, очевидно, есть союзники. Он выигрывает суды. Несмотря на то, что наша судебная система – вероятно, одна из самых больших проблем для создания бизнеса в стране.

Мне кажется, что люди все еще не поняли, что туризм может быть огромным сектором экономики. На самом деле, много украинских регионов имеют огромный потенциал, особенно Бессарабия. Но, вероятно, просто до сих пор на это никто не делает ставку. Инвестиции просто так не придут. Мы можем сделать предварительный анализ и предварительную какую-то картинку того или иного региона, но мы же не можем сделать инвестиционный план.

- Но несмотря на это, в Украине будут свои сыры, вполне съедобные, свое вполне питьевое вино. И уже есть своя музыка, свои рассказчики...

В Польше для молдавских, грузинских вин есть отдельные полки. Украинских нигде нет

- С вином была огромная проблема в его лицензировании. Уже решена. Потому что от виноделов требовали оплатить лицензию – 500 тысяч гривен, и маленький какой-то винодел не может себе это позволить. А Лакар уже имеет лицензию. И украинские вина, увы, в мире вообще не представлены никак абсолютно. То есть, в Польше для молдавских, грузинских вин есть отдельные полки. Украинских нигде нет.

Относительно историй, мы сейчас планируем несколько полнометражных фильмов. Но вы у меня спрашивали, что я еще понял о наших жителях. Скажу не очень приятную штуку. Инвестор или власть не заменят обычной творческой энергии и инициативности.

Например, в упомянутой уже Бессарабии много камыша. В Вилково, я знаю, появилось уже несколько таких мини-заготовительных фабрик этого материала. Это чрезвычайно интересная история, потому что эти же тростниковые дома были на Бессарабии достаточно распространены. Сейчас местные хотели восстановить традиционные дома, но, дескать, не осталось мастеров уже вообще. Мастеров не нашли (неужели невозможно?), зато тростник продают в Нидерланды огромными партиями.

И еще меня удивило: как в городе, где столько рыбы, нет хотя бы одного рыбного ресторана?!

Или, скажем, была в Советском Союзе борьба с алкоголизмом и вырубка винограда. Ну, почему некоторые села, например, возле Берегово – восстановили эти плантации, и там невероятное количество частных дегустационных залов, погребов и т. п? А приезжаем на Приазовье, где тоже были огромные виноградники, и люди говорят – повырубали еще при Хрущеве (тогда была первая волна вырубки), но Хрущева уже сколько лет нет, как-то можно было что-то с этим сделать, но – нет...

Или на Полтавщине как-то был случай. Это звучит как анекдот, но это реальная ситуация жизни. Мы подходим к берегу какой-то реки, а там ребята сидят, может, чуть старше нас. Разговариваем с ними, разговор выходит на то, что они говорят: вот когда-то здесь был паром и можно было до соседнего села на пароме доплыть. Потом говорят, жалко – сожгли паром. Мы спрашиваем: кто, когда, как это произошло? Они говорят: да еще немцы. То есть – парома нет из-за немцев, которые его сожгли 80 лет назад! Может, эта история даст или уже дала толчок для других, может, кто-то когда-то построит паром.

- Но у вас у всех очень любящий взгляд на Украину.

Несмотря на разность языков, религий, цвета кожи – Украина едина

- Это не то, что на Украину. Мы восхищаемся теми людьми, которых встречаем постоянно. И у нас есть оператор, который говорит: я не знаю, как эту экспедицию вообще выдержать, потому что после каждой истории мне хочется здесь остаться и начать заниматься с ними тем, чем они занимаются.

И люди открываются, потому что они чувствуют, что мы где-то ментально близки. Потому что мы делаем то, что хотим, и они тоже. У нас происходит какой с ними диалог. На каком-то другом уровне друг друга понимаем.

Поэтому у нас просто должно быть свое информационное пространство, которое бы мы насыщали вот такими историями. И пока мы его не сформируем, мы будем искать виновных и оглядываться назад. Мне кажется, что центральные медиа в основном просто зависли в какой-то такой паутине одного и того же. А реальная жизнь – она где-то проходит отдельно.

Потому что, несмотря на разность языков, религий, цвета кожи, – мы едины. Есть множество тем, которые могут нас сплотить.

Лана Самохвалова, Киев

Фото: Евгений Любимов

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2018 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-
*/ ?>