Роман Григорив, композитор
Сейчас мы пишем музыку для турбины нашего украинского двигателя Ан-2
31.03.2018 09:00 1322

Формация «Opera Nova» была создана после Революции Достоинства и с тех пор не только исповедует новый украинский музыкальный театр, но и активно представляет его в мире.

Музыкальную уникальность своей артистической группы композитор Роман Григорив видит в сочетании музыкальных стилей и в том, как музыканты оперируют этими стилями. Более того, они постоянно ищут новые звуки и собираются совместить с оркестром звук турбины от Ан-2 - говорят, у нее невероятный саунд и ритм.

- Роман, что нового у «Opera Nova», и чем она отличается от оперы в классическом понимании?

- «Opera Nova» родилась из импровизационной оперы «Кориолан» Влада Троицкого, который построил очень интересную концепцию, но технологически она оказалась сверхсложной. Именно тогда собрался основной пул людей, перед которыми стояла единственная задача - импровизировать. И все, кто хотел, присоединились. Это были люди с разной музыкальной подготовкой, из разных музыкальных сфер: кто-то пришел из академической музыки, кто-то - из поп-культуры, кто-то - из андеграунда, одним словом, это была уникальная коллаборация.

Впоследствии стало понятно, что импровизация на определенном этапе превращается в бесконечность, будто мы льем воду, а она все льется и начинается неконтролируемый поток, поэтому решили пригласить композиторов. Так, осенью 2015-го года я и Илья Разумейко приобщились к созданию следующей оперы, и я думаю, что наш совместный диалог с Троицким оказался очень интересным experience.

На самом деле, перед нами была поставлена задача создать оперу «Энеида» Котляревского. Латинские сакральные тексты, тяжелая музыкальная тематика и язык удачно воспринимались именно через переосмысление событий в стране. Что и вылилось в этой условно хулиганской опере «Энеида». Тогда Влад Троицкий предложил поискать тексты из Библии, Апокалипсиса, Песни песен, той же книги Иова. Мы остановились на Йове, потому что эта книга выходит за рамки узко библейской тематики, а дальше это дало нам толчок к созданию оперы с одноименным названием. Словосочетание опера-реквием образовалось из-за того, что большинство частей «Иова» были частями мессы «за упокой».

Фишкой стало то, что все действо на сцене происходит вокруг рояля, это произведение для препарированного рояля, шестерых вокалистов, виолончели и ударных.

- Вы сказали: «препарированный рояль», это как?

- Препарированный рояль - это приготовленный рояль. Вся музыка 20-го века использовала различные типы препарации рояля, например, в него закладывали монеты или металлические пластинки, и от этого рояль звучал, как колокола. У Шнитке используется препарированный рояль, у того же Джона Кейджа есть целые сонаты и интерлюдии на препарированном рояле. Каждая препарация имеет свою специфику и индивидуальность. Мы не используем монеты, скорее, у нас это пакет симфонических звуков, мы используем очень высокочастотные звуки, которые можно приравнять к ультразвуку. К примеру, очень медленно по басовым струнам тянем металлическим оркестровым треугольником и выходит сверхвысокий обертон, который дает уникальный, нежный с одной стороны, а с другой стороны, на грани скрежета звук. И это только один из 100 вариантов этого звука. Далее мы используем пиццикато на басовых струнах, используем ногти, дышим в рояль, поем туда, слушаем отголоски. То есть, используем рояль очень разнообразно.

- Что это за техника такая, петь в рояль?

- У рояля есть механическая педаль, которая продолжает звук. Когда ее нажимаешь, она освобождает струны от демпферов, которые их удерживают. И вот когда эта педаль будет полностью зажата и ты в рояль крикнешь, то будет впечатление, будто ты в церкви, такая палитра обертонов. Похожий эффект был, когда я еще мальчишкой пел в пустую цистерну.

Каждый рояль уникален, у него есть своя история с тембрами и обертонами, и эти обертоны строят целую палитру звуков и отголосков. В результате такого пения возникает очень своеобразный специфический звук.

Еще мы играем на рояле, как на ударных. В каждом городе нас радуют разными роялями, каждый из которых имеет свое тело, в которое нам всегда приходится как-то адаптировать наши приготовления. Я не просто сказал тело, потому что рояль - действительно тело в спектакле, это - тело Иова, еще один основной персонаж. Все персонажи у нас статичные и он тоже, но в отличие от нас, он издает эти звуки. Он их фактически перерабатывает, как генератор электронных звуков.

- То, что делаете, это какое-то музыкальное новообразование, или где-то уже подобное было создано?

- Я бы сказал, что уникальность есть даже в самом создании - наш коллектив не постоянный, мы свободная формация, в которую для работы над новым произведением приглашают музыкантов, вокалистов, актеров. NOVA OPERA - это как группа, бенд, мы чувствуем друг друга, и это очень помогает в творческой реализации.

Музыкальная уникальность, наверное, заключается в сочетании музыкальных стилей и в том, как мы оперируем этими стилями, в результате которых, казалось бы, должен быть винегрет, а получается цельное, совершенно монолитное, произведение, которое включает тот или иной жанр, ту или иную стилистику, ту или иную манеру пения.

Мы постоянно работаем над исполнительскими манерами, развиваемся и открываем для себя новые горизонты, работаем над новыми звуками.

Сейчас готовим премьеру на художественный фестиваль PORTO FRANKO - пишем музыку для турбины нашего украинского двигателя Ан-2. Да, у этой турбины невероятный саунд и невероятный ритм, мы соединим ее звук с оркестром! Сейчас сотрудничаем с заводом «Антонов» и уже много знаем о самолетах, а именно об их звуке - это прекрасная палитра.

- Вы много где побывали? Какие страны уже увидели уникальную украинскую оперу?

- Нашей самой успешной оперой я считаю оперу-реквием «Иов». Это была первая попытка и она оказалась по-настоящему очень духовной и глубокой, с ней мы поездили по очень многим местам. И вот следующим нашим этапом станет выступление в Национальной опере Украины в начале апреля. Это для нас очень знаковое и важное событие.

В 2016 году мы были с ней в Люблине на фестивале современной музыки KODY. Там нас увидела Бет Моррисон - одна из самых влиятельных продюсеров в мире современной американской оперы. Для нее стало открытием, что каноническая библейская тематика может звучать очень по-современному, она была в восторге от нашего произведения и пригласила на фестиваль Prototype в Нью-Йорк. На этом фестивале еще не было ни разу украинской группы, украинской оперы, и мы были там впервые. Сыграли пять раз «Иова» и две уникальные литургии, а литургиями мы объединили все оперы.

Я вам больше скажу, мы играли в римо-католическом храме Our Lady of Refuge Church на Foster Avenue в Бруклине. Отец Перри, у которого как раз была прощальная месса, полностью отдал нам церковь в стиле арт-деко начала века, в которой есть суперуникальный орган. И мы в этой церкви неделю жили и дорабатывали литургию.

После того мы еще сыграли на очень разных знаковых площадках: в театре Шекспира в Гданьске, в Македонской опере в Скопье, в стеклянном зале Венской филармонии и в Копенгагене.

В Украине мы играли в Киеве, Ивано-Франковске, Харькове. И сейчас наша география расширяется ближе к востоку. Это будет Мариуполь. Для нас это очень важный шаг.

- Когда именно вы собираетесь в Мариуполь?

- Это будет в первый день мая. Мы сыграем в Национальной опере на страстную пятницу и уже 1 мая будем играть в Мариуполе.

После этого мы являемся хедлайнерами роттердамского фестиваля современной оперы в Голландии 18 мая.

Потом еще нас пригласили на «New York Fashion Week», представляете, «Иова» - оперу-реквием - пригласили на неделю высокой моды! Увидим, что из этого получится.

- Вместо привычных декораций вы используете видео-арт?

- Видео-арт, это даже не совсем декорация, потому что порой оно имеет очень глобальный смысл. У нас есть Мария Волкова, которая создает ко всем нашим операм визуальный ряд, чем мы очень довольны. В Америке она показала высший класс, было круто. К некоторым опера, например, к Trap-Opera «Wozzeck» художник буквально рисовал все образы, а потом делал из них анимации.

- Формация на сегодня насчитывает 6 опер, об «Иове» и «Энеиде» вы уже рассказали, а теперь о других поговорим.

- Была у нас на фестивале PORTO FRANKO ночная акция, где свою книгу читал Тарас Прохасько, это нас вдохновило на создание именно ночной оперы, когда все могут свободно сидеть, лежать или даже спать. Так родилась сонОпера «непрОстые».

Это ночной перформанс по мотивам одноименного романа Тараса. Текст читает сам автор, музыка начинается в 12 и заканчивается в 6 часов. Сон-опера состоит из 3-х частей. Это три Анны, как в книге, и каждая Анна - это следующее действие, они у нас абсолютно разные по звучанию. Это уникально, потому что ты играешь, а под тобой спят люди. Кто-то сопит, кто-то храпит, и самое главное, хропят они в тональности, ни разу я не слышал, чтобы мимо нот. Это синергия целая, мы как единый организм, как плацкартный вагон, который куда-то едет.

- И где, позвольте поинтересоваться, можно проводить такие ночные действа?

- Премьера была на фестивале «Atlas Weekend» еще в 2016 году, после того мы сыграли ее на «Гогольfest», тогда это было очень круто. Конечно, не на бетонном полу, мы играли на ВДНХ, это было не очень, а вот играли в Франковске в фойе драмтеатра, там просто деревянный пол.

Третье действие у нас начинается очень специфически, как раз с восходом солнца наша солистка Ченью Юнь Цзя начинает петь китайские народные колыбельные, она начинает эту третью Анну такой специфической, даже больше монгольской мелодией, это круто, это надо слушать.

Затем мы создали оперу-цирк «Вавилон» - спектакль на грани вокального и циркового жанра, который рассказывает историю Вавилонской башни из Ветхого Завета и апокалиптического Вавилона современности. Это коллаборация разных миров - циркового и оперного, на самом деле, очень рокерская опера вышла, но с апокалиптическим финалом. Мы доводим историю Вавилона до конца, и у нас наступает смешение языков, в опере мы используем очень много различных языков, и не только вербальных, но и музыкальных.

Также у нас есть опера-ужас «Гамлет», которую играли в подвале франковского драмтеатра. Это был курьезный эксперимент, мы зашли с Ростиславом Держипильским (который потом стал режиссером этой оперы) в подвал Франковского драмтеатра, и вы не поверите, вентиляционная шахта вдохновила нас на создание оперы. Тогда мы еще не знали, что это будет именно «Гамлет», я просто сказал: круто, надо что-то писать. Там очень колоритная площадка, с урбанистическими звуками, но потом, когда появилась тематика и осознание, что это будет именно Гамлет, очень уместными оказались плиты на полу, они выглядят как кладбище. Тогда мы поняли, что это должна быть опера-ужас, не только из-за того, что это андеграунд, но и из-за то, что трактовка режиссера была очень смелой.

- А где вы разместили зрителей?

- Они тоже сидели в подвале. Он создан как шекспировский "Глобус", то есть, это такая деревянная конструкция, полукругом. Мы почти больше нигде ее не играем, потому что нам нужна именно такая площадка, для мизансцены это важно. Но мы играли своего Гамлета в шекспировском театре на Гданьском фестивале, это, кстати, тоже большой прорыв, что впервые украинский театр принял участие в нем, там мы играли его дважды, хотя у нас было много времени, чтобы адаптировать сцену. Конечно, это было не то, что нам нужно, наш подвал, все-таки - это наш подвал, он уже стал родным и именно он диктует атмосферу, это уже половина спектакля - вы заходите в подвал и вам уже страшно, потому что отовсюду капает и хрюкает.

Далее у нас был фьюжн-эксперимент с Юрием Издриком, мы создали поэзиефоничный перформанс Trap-Opera «Wozzeck». Там соединятся поэзия и лайв-электроника, филармонический трип-хоп и хеппенинг, японские грануляторы, постструктуралистские аллюзии на оперу барокко.

У Издрика есть очень авангардный роман «Воццек & воццекургия», но вместе с тем, есть еще и экспресионистская опера «Воццек» австрийского композитора Альбана Берга, и мы хотели сделать такую реминисценцию, хотели совместить эти два мира, два образа. И этот эксперимент, как по мне, очень перспективный, потому что соединил различные типы музыки. Там было много экспериментов со звуком и формой. Юрий Издрык - это вообще уникальный персонаж, я бы сказал, один из самых ярких в украинской литературе, которому удается сочетать перформативность в своем творчестве. Для оперы ему пришлось выучить полуторачасовую историю, он главный персонаж, который делает себе харакири на сцене. Он сам себе придумал эту мизансцену, просто режет себе живот ножом, оттуда - кишки, прекрасно. На самом деле, это довольно насыщенная, интенсивная история с таким условным хеппи-эндом.

Наша последняя опера - завершение оперной трилогии с Владом Троицким на библейские сюжеты - опера-балет «Ковчег». Кстати, и «Вавилон», и «Ковчег» - это тематика в его «Гогольfest», поэтому для нас «Ковчег» стал очень зрелым произведением, поскольку мы умеренно использовали наши возможности. Вы знаете, когда достигаешь определенного опыта в работе с театром, начинаешь понимать, что у тебя уже иногда много разных средств, и начинаешь использовать все дозировано, поэтому получилось очень кинематографично, балетно, лаконично.

Любовь Базив

Фото Евгения Любимова

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с маркировкой «Реклама» публикуются на правах рекламы.

© 2015-2018 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-