Владимир Тихий, украинский кинорежиссер
Страна без собственного кинематографа - как человек без первичных половых признаков
07.04.2018 09:00 882
"То, что в Украине сейчас происходит настоящий кинобум, не видит только слепой", - шутит Владимир Тихий. И он к этому буму тоже причастен, ведь совсем скоро выйдет в прокат его новая полнометражная лента «Брама», а за цикл документальных фильмов, посвященных Революции Достоинства, снятых творческим объединением «Вавилон'13», Владимир и его операторская группа недавно получили Шевченковскую премию.

- Что для вас лично означает получение Шевченковской премии? Это признание или очередное подтверждение того, что ваша работа действительно нужна и важна?

- Я скажу абсолютно искренне, на самом деле для меня это определенный этап, который происходит сейчас с современным историко-социально-культурным контекстом.

До этого момента художественное осмысление событий Майдана на официальном уровне вообще игнорировалось. А проект «Вавилон'13» посвящен, в первую очередь, Майдану, постмайданным историям и АТО.

По-сути, культурное явление, произошедшее четыре года назад, до этого момента не имело признания, а сейчас, с вручением премии, получило официальный статус. То есть, из-за этой премии произошла легализация на государственном уровне того, что, как по мне, является главным достижением идеологического рождения современной Украины.

Тем более, кроме меня премию получили также три оператора (Ярослав Пилунский, Сергей Стеценко, Юрий Грузинов - ред.), а еще ни разу за всю историю существования Шевченковской премии операторы ее не получали. Это было очень прикольно - впервые за операторскую работу дали премию, целых три! Это прорыв. Главное, чтобы сейчас они не выполнили план по операторам на всю историю Шевченковских премий (смеется).

- Вы как-то говорили, что фильмы, которые снимает «Вавилон'13», влияют на сознание граждан. Это действительно так?

- Еще с советских времен у нас стереотип, что кино воспитывает, а это не совсем правда. На самом деле, в советские времена кино имело такой сакральный смысл, поскольку церкви, которая бы брала на себя функцию мощного идеолога социальной жизни страны, в Союзе не было. Тогда функцию чеканки в сознании людей устоявшихся стереотипов и социальных представлений взяло на себя кино. Но уже довольно давно оно утратило эту функцию, по факту, не воспитывает. Воспитывает общество.

Что может сделать хороший фильм? Он может стать ярким эмоциональным опытом, который, возможно, сгенерирует изменение в самом человеке. Но если он не готов к этой перемене, кино, к сожалению, не поможет. Посадить наших коррупционеров, чтобы они посмотрели фильм о коррупции и ждать, что после этого они перестанут быть теми, кем являются? Это нереально. Воспитательные вещи, которые приписывают кино, имеют завышенные ожидания.

Но оно влияет на многие другие аспекты развития общества, и страны, которые более-менее чувствуют себя в статусе государств, имеют неплохой кинематограф. Страны без кинематографа - это то же самое, что человек без первичных половых признаков. И то, что у нас 20 лет не было кино, на самом деле, не очень хорошо...

- Как вы оцениваете современное состояние украинского кинематографа, ведь у нас сейчас прямо кинобум?

- Да, этого только слепой не видит. То, что произошло, когда началось государственное финансирование кинопроизводства, сразу разрушило кучу мифов. Например, о том, что у нас нет талантливых кинематографистов, и поэтому мы должны приглашать только российских или других зарубежных звезд.

 - Повлиял ли на резкий рывок в развитии отечественного кинорынка запрет российского медиапродукта?

- Да, это один из моментов. Но, опять же - ну какой запрет? По факту, все желающие смотрят российские сериалы и фильмы абсолютно спокойно. Молодежь пользуется интернетом, а пожилому человеку родственники поставят спутниковую антеннку, и смотри с утра до вечера все, что показывают на российских каналах. Разве мы этого не знаем?

Но есть определенные экономические последствия: россияне уже за это деньги не получают, как раньше. То есть, как только запретили российский медийный продукт в Украине, это стало ощутимым ударом для российского кино-медиарынка, они до 20-30% прибыли сразу потеряли. Это - серьезно.

И если украинское кино сейчас не воспользуется этой ситуацией, то будет очень плохо. Тем более, что икак раз начали происходить социальные процессы пробуждения общества, люди перестали чувствовать постсоветскую травму, перестали стыдиться страны, в которой они живут.

Это же примечательно, что наши эмигранты, которые в 90-е, 2000-е годы уехали в другие страны, раньше просто стеснялись, что они с постсоветского пространства. Они предпочитали, чтобы их принимали, например, за поляков. Я сталкивался с подобным, когда ездил за рубеж, и понимал, что это происходит из-за комплекса неполноценности, причем всем постсоветским странам присущий.

Я не могу сейчас говорить за всех, но украинцы вдруг начали чувствовать себя гордо. Гордиться тем, что они украинцы. С началом Майдана наши проснулись повсюду, все украинские сообщества, которые давно эмигрировали и уже получили гражданство в Штатах, Канаде, Германии, начали себя очень активно проявлять там.

- Какие украинские фильмы за последние 5 лет вы считаете знаковыми?

- Это, например, фильм Мирослава Слабошпицкого «Племя», который едва ли не самый успешный за всю историю украинского кинематографа. Единственное, что он достаточно сложен для широкого зрителя. Это знаковое кино. Во-первых, оно доказало, что украинское кино может быть на достойном уровне. Во-вторых, это очень яркий художественный образ общества, в котором мы на тот момент находились - совершенно угнетенное, депрессивное, без перспектив, без какого-либо прогресса развития, которое не может даже высказаться. Это просто феноменальная картина, и так получилось, что она появилась в тот момент, когда это было очень актуально.

Если говорить об определенном пути, который прошел за этот период, то фильм «Киборги» я тоже считаю знаковым. Это очень сильный художественный образ, который демонстрирует уже нового человека на украинском пространстве. Те, кто знаком с творчеством Ахтема Сеитаблаева, ожидали какой-то такой добротный фильм, вроде его сериальных работ, а получилась вдохновенная, впечатляющая картина. Это его лучшая работа, я считаю.

Очень огромная заслуга в становлении украинского кино у Натальи Ворожбит, которая является одной из лучших кино - и театральных драматургов.

Для меня очень знаковым и важным также является выход в прокат фильма «DZIDZIO Контрабас». С одной стороны, это демонстрирует, что популярная культура, так или иначе, в нашей стране является достаточно мощной и имеет своего поклонника. То есть, шли не на кино, а шли на Дзидзьо, конечно. А с другой стороны, это очень интересный момент - осмысление в юмористической форме такого явления, как трудовая миграция. Пока что о нем вспоминают только в соцопросах и небольших публицистических материалах.

В фильме демонстрируется важная для общества тема. Если ты всю свою жизнь посвящаешь какому-то явлению, которое не имеет воспроизведения в определенных образах в обществе, то в человеке возникает дыра, то есть, будто его вообще не было. А у нас миллионы людей, которые десятками лет ездят на Запад, работают, привозят деньги.

Тема трудовой миграции в «DZIDZIO Контрабас» показана в том же эмоциональном формате опыта, который больше всего близок к прообразам героев этого фильма. Конечно, все это придумано, это комедия, фантастика, но расстояния между зрителем и тем, что происходит на экране, нет. Этот фильм, на самом деле, очень социально-важное событие.

- Я даже слышала предположение, что Дзидзьо имеет все шансы стать больше актером, чем певцом.

- Он очень талантливый. Я в свое время был режиссером СВ-шоу Андрея Данилко, то есть Верки Сердючки. Это были 90-е годы, и я, в принципе, очень неплохо на тот момент знал специфику юмора.

Таких талантливых людей как Дзидзьо - в плане эксцентричного юмора - единицы на миллион, у него действительно мощный талант. Он ловит тончайшие нюансики, перевоплощается. Будет ли он дальше развиваться как актер, честно говоря, не знаю. Сейчас они получили тот максимум, на который даже, я думаю, не надеялись, и после этого очень тяжело удержаться на таком уровне полета... Это очень сложно.

- Возможно, следующий фильм будет еще лучше?

- Они делают сейчас следующий фильм, я думаю, он тоже будет иметь успех, увидим, не хочется забегать наперед. Потому что - человек талантливый и хочется, чтобы он наращивал свой потенциал, массу и переходил уже в статус не просто шоумена, а в статус действительно метра, как Чарли Чаплин, например.

- Подождем, что будет. А как вы оцениваете профессиональную подготовку украинских молодых актеров, и вообще - хватит ли их на то количество фильмов, которые сейчас начали сниматься?

- Я смотрю все, что снимается за государственные средства, а сейчас очень много всего снимается, и практически в каждом фильме есть яркие актерские работы. На самом деле, наш актерский потенциал серьезный.

Но проблема в том, что достаточно долгое время представление об актерской работе формировало телевидение, то есть всякие второстепенные сериалы В категории. Каким бы талантливым не был актер, он находится в этом социуме и несет его влияния, видит по телевизору, как играют его коллеги, и подсознательно усваивает штампы.

На наши кастинги приходят подростки, которые не имеют актерской школы, но они подсознательно начинают играть, как в сериалах.

На съемочной площадке все актеры находятся в состоянии стресса. Это не театр, где есть общение с залом, где действо начинается, подхватывает, ты входишь в определенный ритм, который потом тебя держит. В кино - это кусочки, кусочки, кусочки, и каждый раз эти кусочки еще и переставлены местами. Это стресс. Я опять же подчеркиваю, какой бы мощный актер не был, он все равно находится в состоянии стресса на площадке. И этот стресс делает свое дело. Человек перестает управлять своей физикой, у него начинают срабатывать вещи, которые были заложены в подсознание - о том, как оно должно быть. Это сложно. Это же неуверенность в себе, актеры неуверенные в себе люди.

- Посмотрела только что ваш фильм «Зеленая кофта», там совсем юная девушка главную роль играет. Есть ли какая-то специфика в работе с непрофессиональными актерами?

- Мы готовим актеров, тот же Слабошпицкий, например, взял реально глухонемых и начал снимать. Да, это работа, время, подготовка, определенные репетиции.

- Где вы таких актеров набираете?

- Кастинг. У нас есть мастера кастинга, Алла Самойленко, например. Это люди, которые имеют большую базу, которые умеют искать. Начиная с каких-студий, заканчивая поездками в провинцию в школы.

- Даже ездите в провинциальные школы? Так что, для кого-то может осуществиться сказка: приехали, увидели и превратили в звезду?

- Абсолютно. Если говорить о подростках, то, прежде всего, ищут носителя образа, который уже прописан. То есть такого человека, которого просто можно было бы раскрепостить, и который бы играл самого себя. Требовать от молодых актеров, тем более подростков, чтобы с ними на площадке произошло перевоплощение из одного человека в другого, немного сложно. Но в пределах образа это может произойти. Случается, что человек в начале съемок несет в себе один заряд, а в конце фильма у него уже совсем другой эмоциональный заряд, даже характер.

- А что касается взрослых актеров, опытных?

- Конечно, в первую очередь, приветствуются опыт, профессиональные возможности. Потому что осмысление того, что ты делаешь и как ты должен это сделать, приходит с опытом, и много лет надо потратить, чтобы стать на самом деле пластичным киноактером.

- Привлекаете ли вы к работе во время съемок профессиональных консультантов, например, психологов? Потому что некоторые фильмы у вас глубоко психологические, мне интересно это даже как зрителю.

- В определенных аспектах, когда это касается специфических вещей, конечно, консультируемся, и не только с психологами.

Например, когда снимали «Зеленую кофту», я общался с авторитетным следователем по тяжким преступлениям, он уже на пенсии, но спецификой его работы было именно расследование серийных убийств. Он рассказывал очень много вещей о серийных преступниках и криминальные ньюансы, не известные широкой общественности.

В творческом плане этот материал очень интересен, потому что любое кино - документальное, игровое - живет за счет конфликтов, которые максимально проявляют характеры героев, за которыми мы следим. Конфликты ставят героев в неудобные ситуации, которые заставляют зрителя им сочувствовать. Я думаю, что криминал и криминальные эпизоды, начиная с Шекспира и до конца существования человечества, будут топовыми в драматургии.

- Рассматриваете ли вы для себя возможность перехода в комедийный жанр?

- Очень хочу комедию! На самом деле, мне это вообще свойственно, а почему же меня Роднянский сделал режиссером «СВ-шоу»? Потому что я постоянно его доставал тем, что давайте снимать комедии.

Единственное, что комедия очень сильно зависит от социально-культурного климата, который существует в стране, а фактически у нас он только сейчас начал формироваться.

Мы же видим, что например, есть «DZIDZIO Контрабас», а есть еще определенное количество комедий, которые тоже собирают большие кассовые сборы, например, «Свингеры», фильмы Зеленского, которые эксплуатируют уже сто раз пережеванный советский и постсоветский контент образов, шуток, тем.

- Может, они успешны еще и потому, что там снимаются шоумены?

- По-разному. Я имею в виду то, чем они оперируют. Они оперируют, условно говоря, шутками с последней страницы советских изданий: анекдоты или фельетон про алкоголика. Хотя, это происходит не потому, что они не талантливы, а потому что существует определенный жанр юмора...

Шутить модерново довольно сложно, потому что, как правило, ты начинаешь использовать образы, которые еще не устоялись, и это, как правило, не срабатывает для широкой аудитории. Когда ты шутишь, то должен оперировать вещами, которые всем вокруг понятны, тогда всем будет смешно.

В последнее время, благодаря бурным событиям и куче других обстоятельствах, у нас начали появляться свои, украинские, присущие только нам устоявшиеся образы и с этим надо начинать работать.

- Вы, например, раньше говорили, что планируете создать серию гифок на бабу Присю из фильма «Брама». Когда их ждать?

- Оно имеет смысл, когда кино уже пойдет в прокат, сейчас мы пока набираем энергию, чтобы это сделать. У нас есть концепт и определенные идеи, как эти гифки пустить в социальные сети.

- Недавно я общалась с Ирмой Витовской, в частности, о ее съемках в «Браме», и мне показалось, что она просто влюблена в свою бабу Присю. Я смотрела на нее и думала, как такую молодую и красивую женщину можно превратить в бабушку? А вам удалось. Как получилось, что именно Ирму пригласили на эту роль? Или сработало то, что в театре она играет бабу Присю?

- Там много моментов срабатывало. Получилось так, что я с Ирмой достаточно давно знаком и знаю ее талант не только со стороны сериала «Леся+Рома». Мы с ней работали и на некоторых телевизионных проектах.

Если ты свой талант не реализовываешь, он начинает тебя съедать - это же страшная проблема. Люди впадают в депрессию, мужчины, как правило, начинают злоупотреблять алкоголем. Среди советских создателей, это вообще традиция была - пить, пить, пить, и умирать в 60 лет. Потому что они существовали в очень жестоких ограничениях. Условно говоря, для того, чтобы иметь определенный социальный успех, ты должен был писать о пионерах, а это надругательство над божьим.

У Ирмы безусловно есть талант, и она впечатляющая актриса. Хотя у нее были возможности получить статус телевизионного, медийного лица, которое косит бабло, используя три выражения лица при этом. Многие актеры так делают, но ей не очень хочется играть только каких-то смешных девочек.

Я регулярно хожу к ней на спектакли, она меня приглашает. Когда я увидел спектакль «Сталкеры» по пьесе Павла Арье «В начале и конце времен или Баба Прися», для меня это стало очень приятной неожиданностью, меня поразило и то, что делала Витовская, и сама драматургия. Пьеса тогда засела у меня в голове и не выходила. Мы ходили на нее вместе с женой Юлей, и она сказала: это действительно кино. Поэтому я начал думать, как из этой пьесы можно сделать кино, как можно эту камерную историю, написанную для трех-четырех актеров на площадке, развернуть для полноценного фильма.

Ну, и когда уже стало ясно, как это сделать, и мы с Павлом об этом уже написали, то вопрос, кого брать на роль бабы Приси, было самым главным.

Кино - это жестокий формат, и если человек играет то, что ему не присуще - это очень хорошо видно. Тем более, если кто-то начинает играть возраст во всех вариантах - то ли женщина ребенка, то ли молодые старых, - в кино это ужасно. Мы искали среди возрастных актеров, и к сожалению, у нас нет актрис в возрасте, чтобы 80-летнюю бабушку сыграть. Есть актрисы театра, но они - девы, и аж никак не чернобыльские бабушки. У нас был самый вероятный вариант взять мужчину, чтобы он сыграл эту бабу.

- Даже так?

- Я вам серьезно скажу, был такой реальный вариант, это достаточно оправданная практика. Но важный нюанс в том, что история бабы Приси не о возрасте, понимаете? То, что ей за 80, не главное, это обстоятельство. Главное - это женская сущность, причем такая, которую ни одному мужчине не под силу сыграть. В ней заложена мощная древняя сила, она - как праматерь, жестокая, брутальная и женственная одновременно.

То, что Ирма делала на сцене, было именно оно, эта сущность была в ней, и мы начали рассматривать совершенно фантастический вариант - большую работу с гримом маски.

На самом деле, это эксперимент - несмотря на современные технологии - чтобы человек сыграл с самого начала, не выходя из кадра, до конца фильма, постоянно в маске. Это было страшное испытание. Сначала мы сделали пробы, поняли, что таки да, это работает, причем перед нами совсем другой человек. Я до конца фильма не мог никак привыкнуть, как будто два человека для меня: Ирма и то, что появлялось в кадре.

- Ирма очень интересно сказала о своей роли: Я очень люблю этого своего зверя, который в глуши живет, свою бабу Присю.

- Это были абсолютно разные люди, я не мог с ней общаться, и когда она начинала расслабляться и давать настоящую себя, то это просто шокировало. Я серьезно.

Также это совсем не то, что типа, вот он взял актрису, она сыграла то, что играет в театре, нет! Это не театральный образ, это совсем другой образ и совсем другая история и с бабой.

- А кого вы видите зрителями «Брамы»? Это будет более фестивальная аудитория, широкая общественность?

- Мы видим молодого зрителя, потому что все очень доступно сделано. Это отнюдь не попытка вступать в диалог с Тарковским и его «Сталкером».

С одной стороны, это будто сказка, потому что в данной ситуации ты чувствуешь себя абсолютно комфортно и психологически удобно, потому что это где-то в Чернобыле, ты никогда там, если сам не захочешь, не окажешься, тебя не касаются эти проблемы и этот постапокалипсис.

А с другой стороны, это как раз и коварная вещь, за счет которой мы очень эмоционально хватаем зрителя и он начинает сочувствовать этим, сначала таким смешным, персонажам.

То есть, наш фильм для широкой аудитории, причем молодой. Сейчас мы готовим наш месседж, плакат, трейлер, для того, чтобы именно молодежь не испугалась, что это что-то такое высокомерное, травматическое, в плохом смысле таких вещей, какая-то "заумь" фестивальная.

Это, в первую очередь, кино, где зритель получит сильные эмоции, он будет неожиданно для себя пугаться и даже плакать под финал. Это будет мощное эмоциональное развлечение.

Любовь Базив

Фото: Евгений Любимов

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с маркировкой «Реклама» и «PR» публикуются на правах рекламы.

© 2015-2018 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-
*/ ?>