«Молодость-47»: Формалистические поиски и черти из тихого омута

«Молодость-47»: Формалистические поиски и черти из тихого омута

775
Ukrinform
«Радикальный» старт «Молодости» с аналогиями с полотнами Босха, 2020 годом и коридорами «Фабрики ничто»

В кинематографической среде, огорошенной переносом Киевского МКФ «Молодость» с октября на май, высказывались опасения, что сезонная трансформация обернётся решительной сменой формата, попытками приблизить мероприятие к отечественным представлениям о гламуре и стандартам курортных увеселений. Звучавшие со стороны организаторов пояснения о том, что весенние-де сроки позволят привлечь на кинопоказы под открытым небом гостей Дня города и неразъехавшихся после финала Лиги чемпионов туристов, усиливали предчувствие беды.

Однако упаднические настроения развеял уже первый кинопоказ. «Лицо» польки Малгожаты Шумовской, лауреат Гран-при жюри Берлинского МКФ, стало одной из наиболее радикальных картин, когда-либо показанных на «Молодости» в качестве фильма-открытия.

Действие ленты разворачивается в патриархальной глубинке. Приверженность местных жителей традиционным ценностям выражается главным образом в ненависти ко всем пришлым и в презрении к землякам, чем-либо выделяющимся из общей массы, а религия является для них своеобразной меткой национальной принадлежности: любовь к Богу и ближнему оказываются необязательными декорациями для основного символа веры- богоизбранности польского народа. В соответствии с этим специфическим восприятием христианства (весьма близким многим из наших соотечественников) возведение гигантской статуи Спасителя выступает проявлением гордыни, сходной с той, что владела душами незадачливых строителей Вавилонской башни.

Как раз на строительстве статуи происходит инцидент, который становится отправной точкой сюжета – участвующий в работах юноша, сорвавшись с лесов, получает серьёзную травму головы. В ходе уникальной операции на место изуродованного лица ему пересаживают новое. Выглядящее как скверно напяленная маска и плохо его слушающееся, оно раскрывает всё лицемерие обитателей городка. Драматическая перемена во внешности героя практически у всего его окружения, включая членов семьи, вызывает не сострадание, а неприязнь, превращает их в стаю животных, изгоняющих из своей среды раненого собрата.

Повествование, изображающее самопровозглашённых защитников консервативных идей и национальных добродетелей как макабрическое сборище ограниченных тупиц и злобных мракобесов, словно сошедших с полотен Босха, подчас уходит в откровенную карикатурность и оттого утрачивает правдоподобие, а визуальное решение, воплощённое превосходным оператором Михалом Энглертом – расплывающийся по краям и подчас заполняющий большую часть экрана расфокус, съёмка «как бы сквозь тусклое стекло» – с обаятельным сарказмом, придаёт поэтическую интонацию предельно натуралистическому изображению бытовых мерзостей, но всё же выглядит несколько претенциозным. Как бы то ни было, злой, ироничный и горький фильм Шумовской, подобно «Охоте» Томаса Винтерберга и, если угодно, «Шёпотам и крикам» Ингмара Бергмана убеждает в зыбкости социальных и семейных связей, показывает, как быстро достойный член общества, уверенный в любви и поддержке близких, может стать изгоем.

Что касается гротескного «религиозного» элемента картины, ставшего причиной особенно бурных споров на родине авторов, стоит отметить, что в повествовании, балансирующем на грани между антиклерикализмом и антирелигиозностью, в какой-то момент проявляют себя Высшие Силы: безвкусная гигантская статуя становится вместилищем Святого Духа, и бетонный Христос отворачивается от негодной паствы.

Столь же безжалостно разоблачает фальшь и жестокость общественных установлений фильм Педру Пинью «Фабрика ничто» из программы «Фестиваль фестивалей», получивший на Каннском МКФ приз ФИПРЕССИ. Это трёхчасовое кинополотно о противостоянии рабочих и владельцев закрывающейся фабрики можно без преувеличения назвать одной из самых причудливых производственных драм, какие только видел свет. Развёрнутые сцены семейной жизни рабочих, участвующих в забастовке, чьи настроения колеблются от боевого задора до тупого отчаяния, их столкновения с работодателями, насыщенные подробными экскурсами в трудовое право, сплетаются с выдержанными в документальной манере (и, очевидно, действительно отражающими личный опыт исполнителей) монологами о невзгодах существования наёмного работника, а также изобилующими меткими замечаниями, но утомительно длинными и утопичными до нелепости рассуждениями идейных вдохновителей стачки о добавленной стоимости и императивах общества потребления.

Действие словно распадается на отдельные линии, плохо связанные не только стилистически, но и сюжетно, пока на 150-й минуте, после ошарашивающей и прекрасной музыкальной сцены, не происходит своеобразный сеанс разоблачения. Французский интеллектуал, поддержавший рабочих, оказывается искусным манипулятором, превращающим социально-политический эксперимент в подобие съёмочной площадки авангардного фильма. Размывая грани между реальностью и вымыслом, политикой и искусством, Пинью показывает сходство левых теоретиков и капиталистических акул в их эгоцентризме и равнодушии к человеческим судьбам.

Впрочем, Пинью выступает гораздо более снисходительным судьёй нашей природы, чем Шумовская. Пускай в его фильме обнаруживают свою несостоятельность любые идеологические построения, но способность людей испытывать друг к другу сострадание, оказывать взаимную поддержку позволяют им пережить и самоуправство власть предержащих, и попытки революционеров построить более справедливый мир.

Ориентацию фестиваля на смелые творческие искания продемонстрировало и введение новой программы, «4MA». Одной из первых в этой подборке экспериментальных лент была представлена картина нашего соотечественника Корнея Грицюка «20/20 Безлюдная страна». Вслед за блестящими короткометражками «Кто подставил Кима Кузина?» Антонио Лукича и «Гвоздь» Филиппа Сотниченко авторы «Безлюдной страны» осваивают жанр мокъюментари, псевдодокументального фильма. При этом лента Грицюка заведомо не вводит зрителя в заблуждение, поскольку её действие разворачивается в 2020-м году. В соответствии с сюжетом, к этому сроку коловращение предшественников и преемников, благополучно сваливающих друг на друга ответственность за бедствия экономического кризиса и политического бардака, приводит к закономерному исходу – исходу практически всех наших сограждан в более благополучные края.

Канадский документалист, выступающий закадровым лирическим героем, решает снять фильм об этом великом переселении народа и отправляется в Украину на поиски её последних обитателей – и находит лишь восемь человек. Среди этих, проявивших похвальный патриотизм, персонажей, на интервью с которыми выстроено повествование – избранный в 2019-м году президент Украины, которому, очевидно, суждено стать последним, специалист по энергетике, пророчествующий о гибельных последствиях разрушения бесхозных объектов, боевик ДНР, охотящийся за призраками бандеровцев, китаец, по поручению компартии КНР изучающий перспективы заселения брошенной земли.

Отдавая должное новаторскому подходу авторов, решившихся смешать постапокалиптику и псевдодокументалистику, приходится признать, что представленный мир далёк от убедительности. Как бы часто (в действительности, слишком часто) интервью не прерывались кадрами с заброшенными селениями, безлюдными площадями и спальными районами, в глаза бросается стерильность интерьеров, в которых существуют персонажи, отсутствие в них всяких примет запустения и даже пыли, не говоря уже о том, что каждый из героев, похоже, на далее как на прошлой неделе побывал в парикмахерской. От этих внешних недочётов не позволяют отвлечься и монологи, исполненные в гибельной для мокъюментари театральной манере, которые в лучшие минуты напоминают эстрадную политическую сатиру, а по большей части откровенно скучны.

Авторы не сумели сделать героев сколько-нибудь репрезентативными представителями современного украинского общества, не говоря уже о том, что среди них нет наиболее очевидных «невыездных» вроде жителей сёл и обездоленных пенсионеров. Пожалуй, единственным узнаваемым типажом можно назвать лишь карикатурного дээнэровца.

Впрочем, то обстоятельство, что в пространстве фильма сохранившие преданность украинской земле оказываются по большей части абстрактными фриками, усиливает ощущение тоски, страха перед возможными катастрофами будущего, приметы которых авторы «Безлюдной страны», подобно каждому из нас, без труда отыскивают в тревожной современности.

Александр Гусев, Киев

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2018 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-