Уход Киры Муратовой и ее вечное возвращение

Уход Киры Муратовой и ее вечное возвращение

775
Ukrinform
В ночь на 7 июня в Одессе скончалась великий украинский кинорежиссер

В Одессе уютней было жить и радостней в нее приезжать, когда знал, что, гуляя по городу, можешь встретиться с Кирой Георгиевной. Особенно эта вероятность повышалась во время прогулок по Французскому бульвару, тем более в районе Одесской киностудии и накануне кинопоказов. От одного ее вида, в последние годы – всегда под руку с мужем, художником и сценаристом Евгением Голубенко, рассыпались тяжелые гранитные слова «гений», «легенда», «неповторимая». Становилось просто тепло и радостно, при том, что кино ее как раз совсем не легкое, не сюсюкающее.

ЗАЛ – ВЕСЬ МИР, АКТЕРЫ – ОДЕССИТЫ

Ее домом была Одесса, ее кинозалом – весь мир. Ее актерской бригадой – опять-таки Одесса. В фильмах Муратовой снималось великое множество моих друзей, знакомых, профи и аматоров. Все были одинаково органичны. Хотя нет, органичны, но все по-разному. Потому что Кира Георгиевна умела извлекать из каждого, бережно фиксируя на кинопленке, его эмоциональную сущность.

И сама она была... Как же это определить? Для разных сфер деятельности есть разные определения: «политическое животное», «золотые руки», «мастер от Бога». Муратова была – киносуществом, восхитительным кИнтавром, в котором человек неразрывно объединялся с киноаппаратом, а человеческая жизнь – с кинематографическим процессом. И фильмы ее были естественны – часто вопреки неестественности, сверхъестественности, противоестественности происходящего на экране. Так и с уходом Муратовой. Для нас он противоестественен. Для мира, для природы – увы...

Муратовские фильмы – совсем по Канту – и «вещь в себе», и «вещь для нас». Невнятные часто сюжеты, неправильные планы, невозможное произношение (для Одессы, впрочем, нормальное). Женский палец водит взад-вперед по канавке архитектурного декора, женщина долго-долго поднимает ручку, раз за разом падающую с почтамтовского стола. А ты смотришь на это, не в силах оторваться. Она довела медитативность и самоценность своей художественной нирваны до такого уровня, что полученные работы можно считать чуть ли не дистиллятом «авторского кино». Но это никогда не было самоцелью. Часто у нее вместо второго, третьего, пятого, десятого смыслов и планов проявлялся вдруг самый простой – первый. Что тоже вызывало удивление критиков-гурманов: надо же, а мы-то первого не заказывали.

ПОЛИТИКА, УКРАИНА. ТАРКОВСКИЙ, ЖЕСТОКОСТЬ

Сейчас такое время, что совсем без политики не обойтись, даже в таком случае, как этот. Муратова не любила говорить о политике. Но когда было нужно, когда об этом спрашивали в интервью, отвечала, объясняла – очень просто и понятно. Особенно для Ымперцев (как пишет и произносит это слово один мой друг). Вот как Муратова растолковывала в середине марта 2014 года произошедшее и происходящее в Украине (а заодно и по всему периметру РФ): «Я хорошо понимаю людей – их достали, их слишком долгое время гнобили и унижали. Украинцев, так же как и молдаван, в России считали дураками, анекдоты рассказывали об их глупости, а они улыбались – да, мы дураки. Пришел момент, народ решил восстать и изменить свою жизнь – они имели на это право. Я на стороне этого народа, мне понятно их стремление изменить систему».

А еще через год с лишним она подтвердила свою позицию в идущей войне и четко отвергла попытки интервьюера приписать ей позицию «над схваткой»: «Нет, я не над схваткой, я принимаю сторону Украины. Мне не нравится, что она воюет, но я не знаю, как можно из этого выйти – в тех стандартах, в которых живет человечество: "Надо защищать свою территорию, надо бороться!"». И лишь зафиксировав свою позицию в поддержке Украины, дальше уж она говорила о несовершенстве, неправильности такого мироустройства, которое делает войны неизбежными, которое приводит к неразрешимой противоречивости позиции пацифизма в обороняющейся стране...

И тут, извините, несколько слов в духе «Я и великие». Шесть лет назад писал книгу «Великие кинорежиссеры мира. 100 историй о людях, изменивших кинематограф». До того что-то знал, помнил о скандалах, сопровождавших съемки Тарковским гениального «Андрея Рублева». История, напомню, была в том, что во время съемок было жестокое обращение с животными. Кони ломали ноги, падая с деревянных помостков и после этого отправлялись на скотобойню. Но пик всего – режиссер снимал вживую горящую корову. (Причем кадры эти в финальный монтаж фильма не вошли, лишь нечто подобное мелькает на долю секунды в кадре).

К моему удивлению, Кира Муратова, до того казавшаяся мне принципиальным жрецом искусства, высказалась по этому поводу жестко и однозначно, без всяких скидок на гениальность коллеги: «Я не люблю путать жизнь и искусство. Я многажды слышала, что Тарковский сжег корову. Думала – разговоры, сплетни. Но вот недавно показали по телевидению фильм о Тарковском. И я увидела этот кадр, который не вошел в «Рублева»: бегущую, горящую, как каскадер, корову. Тарковский для меня перестал существовать. Всё. Больше мне нечего сказать». Так, кажется, никто больше не говорил – ни до нее, ни после. Все сюсюканья да сюсюканья.

И в этом тоже есть ее завет, ее персональный ответ на вечный пушкинский вопрос про «гения и злодейство».

О ЖЕНСКОМ КИНЕМАТОГРАФЕ

Нельзя не вспомнить лишний раз – гений кинематографа Кира Муратова, собственно говоря, женщина. Что для режиссерской профессии редкость (в связи с чем в последнее время идут отдельные споры и даже обвинения). По силе взгляда, его зоркости, она была одной из величайших.

Интересно, однако, послушать, что сама Муратова говорила о «слабом поле» в режиссуре: «Женщины-режиссеры для меня открылись на фестивале в Кретее – возле Парижа есть такой город-спутник. Не знаю, проходит ли он сейчас, но во времена острого увлечения феминизмом был знаменитый фестиваль, в нем участвовали только фильмы режиссеров-женщин. Меня туда приглашали несколько раз. Я сначала недоумевала: какая глупость, что значит "женская режиссура", "мужская режиссура"? Талант есть или его нет. И с таким вот скептическим отношением я поехала в Кретей. И с изумлением увидела, что женское кино существует: ужасно циничное, жестокое кино. Все фильмы очень злобные, сухие, раздраженные. Это фильмы озлобленных рабынь, которые дорвались и все сказали, плюнули в лицо все, что внутри долго копилось и обострилось до предела. Ни про каких маленьких крошек или что-то в таком роде. Я была изумлена. Так что я признаю существование тигров, медуз, пауков и женского кинематографа».

Согласитесь, в этих жестких словах слышатся отзвуки слов другой одесситки (правда, как раз по рождению, а не проживанию) Анны Ахматовой: «Я не поэтесса, я поэт!». Муратова тоже была категорическим противником искусственного выделения «сектора женского кино».

ОБРЕТЕНИЕ ПРОФЕССИИ И ИМЕНИ

Ее отец Юрий Коротков был коммунистом-подпольщиком в бессарабском городке Сороки, отошедшем вместе со всей Молдовой в 1918 году Румынии, а в 1940-м возвращенном Советским Союзом обратно. В годы войны отец погиб. И Кира какое-то время жила со своей мамой Натальей Коротковой-Скурту в братской Румынии.

Однако в условиях соцлагеря старая имперская столица тянула к себе, и девушка поехала в Москву. Поучившись на филфаке МГУ, позже поступила во ВГИК. Но не на актерское отделение, что обычно для молодой симпатичной девушки, а на режиссерское. Учителями ее были Сергей Герасимов с Тамарой Макаровой: «Герасимов научил меня многому. Работать с актером, слышать человеческую речь, любить и слышать характеры, их взаимоотношения. Научил тому, что является психологической драматургией: умению поймать интонацию, повторить ее и добиваться от актера органики. Он сразу пробудил во мне интерес к этой стороне кинематографа, а потом стали появляться другие».

В 1961 году Кира Короткова стала режиссером Одесской киностудии и с тех пор уже никогда больше не меняла места работы и жительства. Здесь же она стала женой украинского режиссера крымскотатарского происхождения Александра Муратова. Полученную фамилию, ставшую вскоре брендом, также уже не меняла. Отныне и навсегда – Кира Муратова!

СССР: КОРОТКИЕ ВСТРЕЧИ, ДОЛГИЕ ЗАПРЕТЫ

Первые работы у них были совместные: короткометражка «У крутого яра» (1961), большой фильм «Наш честный хлеб» (1964) сделаны, скорее, в русле деревенского, поэтического кино (не зря позже, в 1967 году Александр Игоревич переехал именно на киностудию им. Довженко в Киев). А вот собственно Кира и только Кира Муратова началась с фильмов, которые по названию выглядят дилогией: «Короткие встречи» (1967), «Долгие проводы» (1971).

Кадр из фильма Короткие встречи
Кадр из фильма Короткие встречи

В первой ленте режиссер выстраивает очень своеобразный любовный треугольник – не жаркий, душный, страстный, а... интеллигентный, воздушный, духовный. В главных ролях Владимир Высоцкий, Нина Русланова (это ее первая роль) и сама Муратова. Не найдя подходящую исполнительницу, режиссер перевоплотилась в Валентину Ивановну, жену Максима, героя Высоцкого. В «Долгих проводах» основная нагрузка – на прекрасно сыгравшей Зинаиде Шарко, в героине которой все, вроде бы, так просто и узнаваемо: подрастающий в разводе сын, подступающее старение, желание любви, боязнь потерять сына... Все это сделано мягко – контурно, но неуловимо точно.

Впрочем, прокатная судьба этих фильмов, внешне по отношению к власти совершенно невинных, была непростой («Долгие проводы» – просто запрещены). И дальше проблемы у Муратовой только нарастали. Работа над следующими двумя фильмами (по названию они тоже кажутся дилогией – «Познавая белый свет», 1979, «Среди серых камней», 1983) превратилась в мучение, долгое и бессмысленное бодание с цензурой. Хотя в картинах опять таки не было ничего «такого» – исследование человеческих отношений и их странностей. Но власть не устраивало, что в фильмах не заявлен, пусть даже пунктирно, классовый подход. Уже одно это выглядело крамолой. Обвинения свыше были словесно оформлены в такие трудноуловимые понятия, как «буржуазное влияние» и «антигуманистическая направленность».

Дело дошло до того, что после правок «Среди серых камней» режиссер вместо своего имени проставила в титрах издевательский псевдоним Иван Сидоров.

ПЕРЕМЕНА УЧАСТИ: ФИЛОСОФИЯ ПЕССИМИЗМА И ОПТИМИЗМА

Итого к началу перестроечного V Съезда кинематографистов, ныне в России оплевываемого и проклинаемого как «скулеж бездарностей и завистников», у Киры Муратовой, замечательного, признанного коллегами мастера, было за душой лишь 4 фильма – искалеченных, полузапрещенных и запрещенных.

Пришедшая свобода была благотворной для художника, предпочитавшего все эти годы молчать, но не делать то, что она не хочет, никак не может. Первый ее фильм новых времен носил название, как будто созвучное перестройке и гласности – «Перемена участи» (1987). Но на самом деле, в этом был лишь своеобразный юмор непокорного режиссера, который «гуляет сам по себе». В действительности – это экранизация рассказа Моэма «Записка» об убийстве, ревности, корысти.

Следующая «перестроечная» работа «Астенический синдром» (1989) была уж точно о нас. Но узнавать себя в этих образах не очень приятно. Сложный фильм, по сути, манифест отечественного пессимизма, о нашей бездейственности и беспомощности: лучше всего мы умеем впадать в спячку да бессильно материться. В конце сонный герой уезжает в темной туннель. После такой беспросветности хочется на воздух. И снятый следом «Чувствительный милиционер» (1992) был о парне, нашедшем в капусте младенца и желающем его усыновить, действительно светлее. Режиссер побоялась утонуть в мизантропии.

Фото: alyaklimova.com
Фото: alyaklimova.com

И дальше при всех сложностях рынка Кира Муратова выдает свое сильнейшее авторское кино, предсказуемое в своей непредсказуемости. Частенько у нее играют не актеры, а типажи, потому что для Муратовой – главное естественность. Именно она открыла Ренату Литвинову (в простеньких «Увлеченьях», 1994). Часто у нее играют артисты из тогда шоу-труппы, а ныне Одесского театра «Маски» (настоящий их бенефис в абсурдных «Чеховских мотивах», 2002). А в удивительно логично-сюжетном, как для Муратовой, криминальном «Настройщике» (2004) Делиева и Литвинову дополняют Алла Демидова и Нина Русланова... А в следующей картине «Два в одном» (2006) у Муратовой играл Богдан Ступка – с неожиданной для нас, да кажется, и для него самого роли сумасшедшего женолюба.

Очень показательным был предпоследний фильм «Мелодия для шарманки» (2009) – о сиротах, мальчике и девочке. Зимняя история, очень похожая на рождественскую, однако, с плохим, трагическим финалом. То есть рождественская история наоборот! Вот уж где совсем нет эгоизма и самолюбования, порой присущего авторскому кино. Эта история трогает всех, даже тех, чье сердце зачерствело после яркообложечной и интернетной прозы «прасабачку» и «прасиротак».

Частенько сценарии Кире Георгиевне и с Кирой Георгиевной писал Евгений Голубенко. Вот и в последней их работе он был не только художником фильма, но и автором последней сцены «Розыгрыш». «Вечное возвращение» (2012) – философская «гипнотическая воронка» о вечной повторяемости в природе. Мир – как вселенская шарманка со своей мелодией. После премьеры режиссер объявила, что эта ее последняя картина. То есть, по сути, свою смерть, свой уход она сыграла уже тогда. И значит, завещала нам свое вечное возращение.

Олег Кудрин, Рига.

Первое фото: КиноПоиск via Twitter

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с маркировкой «Реклама» публикуются на правах рекламы.

© 2015-2018 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-