Римма Зюбина, актриса
Пока наши люди не прекратят во всем искать материальный смысл, мы будем рабами
23.06.2018 18:08 902

Прошлый год выдался для актрисы Риммы Зюбиной урожайным: она вошла в 100 самых влиятельных женщин Украины по версии журнала «Фокус», стала «Лучшей актрисой» по версии Украинской киноакадемии, получила награду «За лучшую женскую роль» на 25-м Международном кинофестивале в Варне и стала лауреатом национальной кинопремии «Золотая Дзига» за лучшее исполнение главной женской роли Дарьи в фильме «Гнездо Горлицы».

Актриса активно занимается социальными проектами, имеет четкую гражданскую позицию и считает, что для того, чтобы в стране происходили перемены к лучшему, каждый должен делать то, на что у него хватает сил, потому что государство – это мы.

- Римма, в начале года вы анонсировали появление на одном из украинских телеканалов вашей новой программы про детей-сирот – «Дорога домой», завершились ли уже съемки?

- Мы создаем «Дорогу домой» как еженедельную программу. Поэтому съемки не завершились, а продолжаются. Это моя авторская телевизионная программа на канале UA.TV. Много лет я предлагала эту идею разным каналам, но никого, кроме этого канала, это не заинтересовало.

Однажды я поняла, что для усыновления очень не хватает информации о ребенке, поскольку на многих сайтах, где рассказывается о детях-сиротах, есть только фотография, часто еще и некачественная, устаревшая, к примеру – ребенку уже 6 лет, а фотография – когда ему было два. Возможно, усыновители-родители активнее реагировали бы на детей, если бы видели такие видео-визиточки ребенка, над которыми мы сейчас работаем. Или когда увидят истории детей, которые после нашей программы нашли уже дорогу к собственному любящему дому.

К тому же, работая с детьми, я поняла, что когда усыновляют совсем маленьких – это одно, но когда ребенку уже 10 лет – это личность. И здесь должен быть другой подход к усыновлению. Ребенок – не игрушка, он имеет право выбирать семью – так же, как семья выбирает ребенка. Мне когда-то один мальчик в детском доме сказал: «А я не в каждую семью пойду», и он имеет на это право, потому что это тоже его жизнь, он уже что-то пережил и что-то знает и чувствует. Мы не имеем права их ломать и переделывать под себя, мы берем себе не вещь, а ребенка – и ребенка с определенными особенностями и проблемами.

- Это будут видео-рассказы о детях из разных регионов?

- Да, мы хотим охватить всю Украину – насколько нам это удастся технически и финансово. Сейчас снимаем по Киевской области.

- А возможна ли у нас ситуация, как в некоторых европейских странах, где вообще нет детских домов, потому что все дети сразу усыновляются, или попадают в фостерные семьи?

- Нет. У нас такая ситуация невозможна. Это и ментальность, и равнодушие, и тот стереотип, который существует в социуме в отношении сирот, и несовершенное законодательство.

Есть у меня один пример – мальчик Артем из интерната из Северодонецка, который когда-то обратился ко мне за помощью просто после показа фильма «Трубач». Он сказал, что уже год не получает финансовой помощи государства, потому что когда его перевели из Креминецкого детдома в Северодонецкую школу-интернат, то документы о статусе сироты где-то потерялись.

Год он не получал ни копейки, одежды было мало, бабушка о нем вспоминала только, когда надо было картошку копать, маму никакие социальные службы не могут найти уже много лет. И когда я стала помогать парню восстановить статус и найти документы, то его в интернате еще и обвинили в том, что выносит «сор из избы», что сами могли все решить. Так почему же целый год никто не решал и довели ребенка до отчаяния?

Знаю детей, которых приводят мамы в реабилитационные центры – и исчезают навсегда, даже свидетельство о рождении не приносят, или детей, которые попрошайничают вместе с родителями. На самом деле, это ужасные истории. А еще – когда усыновители возвращают детей обратно в детдома и не несут за это никакой ответственности.

Это проблема общества, которое безразличное, и государства, которое не реагирует соответствующим образом.

- Есть статистика по регионам, где эта проблема стоит наиболее остро?

- Во всех регионах есть проблема сиротства и почти везде виной тому алкоголь, бездуховность и безответственное отцовство, это общая проблема. Но знаете, на самом деле, я в восторге от педагогического состава преподавателей, воспитателей, которые работают во всех домах, где я была. Это люди, преданные своей работе. Сейчас это не те страшные сиротские дома, которые мы себе представляем.

Конечно, зарплата педагогов в этих домах не соответствует тому, сколько душевных сил они в детей вкладывают. Я в восторге от педколлектива Рокитнянского детского дома “Чебурашка”. Там все – как одна дружная семья. Таланты и способности воспитанников развивают и поддерживают. К примеру, трижды в неделю приглашают учителя рисования. У них есть изостудия, там все дети рисуют. Один мальчик просто прекрасные картины пишет!

Еще один пример. Я еще до этой программы дружила с детским домом в Новых Петровцах, там директор – уникальный человек, он со своими сыновьями и женой отремонтировал заброшенный детсад, где был наркоманский притон, и создал там детский дом на 15-20 детей.

- Кроме работы на телевидении и в своем театре, вы также актриса Луганского украинского музыкально-драматического театра, насколько я знаю – на волонтерских началах?

- Совершенно верно, потому что мне трудно иногда объяснять людям – что я там делаю и зачем. Я смущаюсь, когда меня спрашивают: «Сколько тебе там платят?» Говорю: нисколько. Так они тебе гостиницу оплачивают? Я говорю: нет! Ну, а в чем смысл? Пока наши люди не перестанут во всем искать материальный смысл, до тех пор мы будем зависимыми, будем рабами.

В моей жизни наступил период, когда я вырастила ребенка, профессионально стою на ногах, поэтому я поняла, что мое имя уже может работать на пользу другим людям. В Северодонецке открылся театр, то есть – открыли помещение, куда переехал Луганский областной украинский музыкально-драматический театр.

Год назад я презентовала в Северодонецке фильм «Гнездо горлицы» и потом была встреча с коллективом – очень теплая, дружеская, веселая, на которой я предложила создать что-то вместе. Через полгода для театра отреставрировали помещение дома культуры. А впоследствии я написала директору театра Сергею Дорофееву: «Сергей, предлагаю вернуться к моему творческому предложению».

За неделю мы с режиссером Владимиром Московченко определились с пьесой. В январе сыграли премьеру и теперь раз в месяц я приезжаю, и мы играем «Веселое привидение» Н. Коуарда. На самом деле, я получаю огромное удовольствие, работая там, потому что я увидела театр таким, о котором мечтала в детстве.

- А в каком возрасте вы поняли, что ваша судьба – это театр?

- Я пребываю в постоянных сомнениях – это ли моя судьба – до сегодня. В детстве уверенности было больше, как ни странно. В детстве я играла «в театр» чаще, чем в куклы, а в 10 лет сознательно захотела стать актрисой и начала готовить себя к профессии – целенаправленно читать театральную литературу, заниматься музыкой и хореографией.

В 15 мои представления о мире театра были радужными – казалось, что все актеры дружат между собой, ходят на дни рождения, на свадьбы, на крестины друг к другу, что все живут одной семьей. Мне тогда представлялось, что актеры – это такие небожители.

И вот, наконец, я увидела сейчас в Луганском украинском театре подобную атмосферу!

Все молодые, вдохновленные, довольные, любят свою профессию и благодарны судьбе не только за то, что имеют возможность выходить на сцену, а даже за то, что они живы. Те истории, которые рассказывают люди, которым пришлось бежать из Луганска, – это страшные истории. Этих людей нельзя не уважать, и не влюбиться в них.

- Наверное, сейчас в тех регионах очень большая потребность в позитиве и, действительно, усиленный интерес ко всяческим культурным событиям...

- Действительно, там очень много местных активистов и приезжает много волонтеров, которые сами все это создают, пишут заявки, получают гранты, проходят альтернативные фестивале современного театра и современного искусства.

Там сейчас много людей, которые переехали, – с прекрасным образованием, им надо где-то проводить свой досуг, и поэтому театр там необходим.

- Так культурный ренессанс происходит по всей Украине?

- Ой, так хотелось бы в это верить! Потому что, знаете, мы все равно сидим в соцсетях со своими друзьями, и, даже, если их там 10 тысяч, это все равно люди твоей группы крови. А потом выходишь, где-то на остановке посидишь или в транспорте послушаешь, что люди рассказывают, чем живут, какими категориями мыслят – и такое впечатление, что мы живем в разных странах.

- В театр сейчас очень модно ходить. Мне кажется, раньше такого не было – когда хочешь пойти на спектакль, а билеты заранее уже давно раскуплены.

- Это правда. С одной стороны это прекрасно, что люди стремятся идти в театр, но значительное количество этих людей идет в театр, не зная иногда названия спектакля. «Браво» кричат на все. Я иногда сижу в зале или стою на сцене – и мне кажется, что все пропало, все пошло не так, сегодня неудачный спектакль, а зритель снисходителен и неприхотлив, прощает все. И мне грустно.

- Сказался ли такой всплеск внимания к театру на гонорарах актеров?

- В государственных репертуарных театрах нет гонораров. Есть советская система зарплаты согласно штатному расписанию – 2 категория, 1 категория, Высшая категория, Мастер сцены.

И между этими категориями – небольшая разница в оплате. К тому же она никак не влияет, раз в месяц актер играет на сцене или 25 раз. Главная ли это роль, или роль эпизодическая. В национальных театрах зарплата – в несколько раз больше, чем в остальных. Контрактная система в Украине не имеет такого влияния, какое она имеет в Европе, где ты получаешь деньги за выход, за творческую и физическую нагрузку, за уровень мастерства.

Это проблема, потому что театральная реформа сделала первый шаг и остановилась только на том, что теперь есть контракты с руководителями, которые ограничивают срок пребывания на руководящей должности на 5 лет, максимум на 2 срока – 5 и 5. И этот руководитель набирает актеров так же, по конкурсу, на срок от 1 до 5 лет. Но на оплату актерского труда это не влияет.

- А каким должен быть следующий шаг реформы?

- Во-первых, конкурсы должны проводиться, когда хотя бы несколько человек подается на должность руководителя театра. А когда – «я победил в Олимпийских играх, я прибежал первым, потому что я бежал один», то это выглядит смешно. Я с математикой не очень дружу, но я знаю, что один – это не конкурс.

- Из-за чего так происходит? Нет такого количества желающих, или их не допускают к участию в конкурсе?

- Сложилась такая ситуация, что очень много умных и талантливых людей не идут туда соревноваться, потому что нет смысла.

То есть, один единственный человек приходит со своей конкурсной программой – и побеждает. Все технически обеспечено таким образом, что ни один другой претендент не прошел бы на должность руководителя театра. Я надеюсь, что, может быть, что-то изменится, когда избранные в этом году руководители отработают 5+5 лет, еще ждать и ждать...

Если сравнивать различные формы театра, то идеальной формы нет. В государственном театре есть и что-то очень хорошее. К примеру, если спектакль удачный, он может существовать много лет. Он может жить, развиваться. А не идет зритель, он может умереть. Хотя зритель может не идти не потому, что спектакль плохой, а потому, что зритель не готов к этому материалу.

Опять же, в репертуарном театре актеры убеждены, что их никто никуда до последнего вздоха не сдвинет с рабочего места. А это осознание ведет за собой негативные последствия – актер расслабляется, теряет свою форму, не развивается.

То, что происходит в ангажементном театре, это другая история – ты живешь в условиях постоянной творческой конкуренции.

- О своих ближайших театральных планах нам расскажете?

- В ближайшее время – 3 июля состоится уже третий “Class-Act”. Подростки с Востока и Запада Украины вместе пишут пьесы, а актеры их воплощают в жизнь на сцене. Какие проблемы и темы будут на этот раз, еще неизвестно. В этом году это авторы из Авдеевки и Чопа. Куратор проекта – драматург Наталья Ворожбит. То, что делает этот проект, незаменимо: сдруживаются дети, родители которых никогда между собой не нашли бы общего языка.

На нашем проекте Восток и Запад становится одним целым. Я участвую третий год и моя дружба с детьми продолжается и после проекта. Я верю, что этим молодым людям строить страну, ходить на выборы. И от того, какие они сейчас, такой через 20 лет будет моя Украина.

Сейчас я работаю в продюсерском проекте Владимира Шейко «Плохие дороги», режиссер Тамара Трунова, по пьесе Натальи Ворожбит. Все актеры выбирались через кастинг. И я – не исключение. Кинокастинги для меня привычное дело, а вот в театральной практике – это впервые.

Я на общих условиях подала заявку на кастинг, подготовила монолог, в назначенное время пришла. И вот, в ожидании своей очереди на прослушивании, сидела в зале и услышала этот же монолог в исполнении других актрис. Все они были прекрасны, каждая из них читала талантливо и по-своему. Я была уверена, что меня не примут, поскольку думала, что нужны новые лица. Не нервничала, а спокойно отнеслась к этому.

Но я оказалась в актерской команде “Плохих дорог” и мы готовимся к премьере 28 сентября на “Сцене номер 6”.

- Вы следите за молодыми коллегами? Кого из них можете выделить?

Я не училась на актерском. Моя школа – это самовоспитание и опыт работы с талантливыми режиссерами и актерами

- Да. Ой, я никого не буду выделять! Действительно, есть очень хорошая молодежь и, как обычно, с одного курса всегда будет 2-3 человека, которые пойдут дальше и чего-то достигнут в профессии. Каждый год я присутствовала в качестве зрителя на экзаменах по актерскому мастерству в театральном университете им. Карпенко-Карого. И за 10 лет никогда не ошиблась в своих прогнозах – кто станет звездой.

- Нынешняя актерская школа отличается от той, которую прошли вы? Вам нравится уровень подготовки театральной молодежи?

- Я не училась на актерском. Моя собственная школа – это опыт работы с талантливыми режиссерами и актерами, и самовоспитания. Есть талантливые и умные молодые люди, а есть случайные люди в профессии, как и всегда. Очень радуюсь, что театры и кино отошли от устоявшихся амплуа. Сейчас, наконец, и на сцене, и на экране появляются лица не с глянцевых журналов, а живые.

Я вообще за ту курбасовскую актерскую систему: «Умный арлекин», который может играть все.

Актер не может быть ограничен одним амплуа. Во-первых, это очень не интересно для творческого человека – всю свою жизнь играть одно и то же, потому что в каждом из нас очень много всего, мы даже в течение одних суток бываем разные, меняемся под воздействием обстоятельств, людей. И так же актер. Я в себе накапливаю разное, разное, разное, запоминаю всех, с кем я общаюсь, и все свои эмоции и боли потом объединяю для создания образов.

Только режиссер должен быть хозяином на площадке, от него зависит гораздо больше, чем от самого гениального актера

- Где вам комфортнее – в театре или в кино?

- Мне комфортнее там, где мне не стыдно за мою работу, где все совпадает, где есть талантливый режиссер, талантливый материал и талантливая команда.

Я верю в то, что только режиссер должен быть хозяином на площадке и на сцене, поскольку от него зависит гораздо больше, чем даже от самого гениального актера.

- Сейчас есть нарекания, что несмотря на кино- и сериальный бум, в Украине не хватает качественных сценариев. Вы же наверное их кучу перечитали, действительно есть такая проблема?

- На самом деле, я читаю только те сценарии, в которых мне предлагают роли. На днях у меня начались съемки сериала “Тайны” на студии Panopticum для канала “Украина”. Режиссер Сергей Кравец предложил мне роль Софии – неординарного человека со сложной, я бы сказала, сломанной судьбой. Здесь будут любовные и детективные сюжетные линии, и сериал будет украиноязычным, что для меня очень важно. История “Тайн” длится с 1944 по наши дни на Буковине.

К примеру, если взять «Гнездо горлицы», то от того литературного сценария, который я прочитала в декабре 13-го года, до того, что вышло на экраны в ноябре 16-го года – огромное расстояние, это немножко другое кино. От трилогии Василия Мельника режиссер Тарас Ткаченко взял среднюю часть для киносценария.

В первом варианте сценария были документальные монологи работниц, которые на протяжении всего фильма должны были в фильме присутствовать, был совсем другой финал.

Так сложилось, что не доснявшись в фильме, трагически погиб актер Виталий Линецкий, который играл главную роль – Дмитрия и мы вынуждены были переписать финал. Не было даже речи заменить актера и переснять.

Сюжетная линия одной героини полностью исчезла из-за этого, вместо роли у Марии Кочур остался эпизод. Некоторые мои сцены пошли в корзину. Но все это ради того, чтобы полностью сохранить Виталия Линецкого в фильме. И финал мы сделали таким, который был бы возможным в присутствии Виталия.

Моя позиция – не сниматься там, где проект финансируется Россией. На мой взгляд, – деньги пахнут

И эта пауза в полтора года, когда мы ждали продолжения съемок, нас сделала другими. И в стране уже с апреля 2014 по октябрь 2015 очень много всего произошло, война уже была в разгаре. Мы стали глубже, взрослее, какие-то сцены выпали сами собой, потому что они были ложными и не для этого кино. Мы очень боялись что-то соврать в этом фильме. Жизнь пишет свой сценарий.

- Римма, у вас четкая позиция относительно кинопроектов, где присутствует российское финансирование. Поэтому, можем быть убеждены, что новый сериал с вашим участием – стопроцентно украинский продукт?

- Моя позиция – не сниматься там, где проект финансируется Россией. 4 года назад, после аннексии Крыма, это было мое собственное решение, моя реакция на оккупацию части моей страны. Я сказала тогда и повторю сегодня, что, на мой взгляд, – деньги пахнут.

Этот новый сериал – абсолютно украинский во всех смыслах. Я играю в нем героиню, которую интересно будет играть, потому что моя София проходит через сложные психологические испытания. Там очень запутанная, интересная и драматическая история, поэтому я согласилась, почти не раздумывая.

Некоторые известные украинские частные кинокомпании до сих пор целенаправленно работают на российский телерынок

Хотя, знаете, было у меня за этот период два проекта, в которые меня пригласили и гарантировали, что это будет полностью украинское производство – и шла я только с тем условием. А на съемочной площадке я увидела, что на игровых машинах – российские номерные знаки, – я была в отчаянии. У меня было такое впечатление, что меня предали все, кто находится сейчас на площадке! Потому что все знали мою принципиальную позицию, и если я заявляю, что не снимаюсь, то это именно так. Я человек, который не бросает своих слов вот так.

К сожалению, у нас есть крупные, известные украинские частные кинокомпании, которые до сих пор целенаправленно работают на российский телерынок.

- Уже совершенно ясно, что языковой вопрос является одним из спекулятивных механизмов, которые раскалывают страну пополам. Каким вы видите его решение?

- Да, у меня свое отношение к вопросу языка. Однозначно, ситуация с недавним показом концерта на канале Интер раскалывает страну, но то, что делают, так сказать, активисты, которые бросают коктейли Молотова возле офиса этого канала, – тоже не выход из ситуации. Мы не можем опускаться до этого уровня. Есть правовое поле, и это – вопрос, который можно решить через суд, путем лишения лицензии.

А есть другая ситуация: когда я поехала впервые в волонтерскую поездку в Славянск, одна учительница рассказывала, как она весной четырнадцатого года стояла на линейке, а по периметру с автоматами стояли ее бывшие ученики - двоечники – алкоголики и наркоманы, которые объявили себя новой властью. И она подумала: «Я учительница украинского языка и литературы. Моя жизнь потрачена впустую, потому что все, что я делаю, – никому не будет нужно. Вот они – герои нашего времени, они презирают украинский язык, флаг, герб, все мое, что я учила их любить, а они ненавидят. Тогда чего я достойна в этой жизни?».

- И каким может быть дальнейшее развитие событий, смогут ли эти люди понять что-то? Или, все же, те, кто там остался, так и будут стоять с автоматами и ждать силового пути возвращения?

Сделайте на украинском Донбассе жизнь такой, чтобы люди, которые сейчас по ту сторону, увидели, что в Украине лучше

- Мы можем так же захватить силовым путем облсовет, но мы не заставим себя любить. Надо начинать с элементарных бытовых вещей: сделать в Северодонецке и Лисичанске заасфальтированные дороги, пустить современный поезд «Ужгород-Лисичанск» – не тот страшный, грязный, ну ужас, который сейчас пустили. Это унизительно!

Это к власти – пустите туда самые лучшие поезда и сделайте удобное время отправления и прибытия, потому что не у всех есть деньги на такси. Сделайте маршрутки под расписание поездов. Сделайте их бесплатными, или с минимальной платой. Сделайте там жизнь такой, чтобы люди, которые сейчас по ту сторону, увидели, что в Украине лучше, в Украине – социальный прогресс, высокие пенсии, и вообще – лучше жить. Только так!

Потому что Бетховена слушает 5 процентов населения, остальные – это люди, которым нужен только удобный быт. Сделайте его, будьте умнее, влюбите в себя. Но хорошими делами, а не лозунгами: «Украина – едина». Да. Для меня она единая, потому что у меня папа родился в Сумах, мама на Черниговщине, сестра в Черновцах, а я в Ужгороде. А для Вас – тех, кто при власти, – она единая? Потому что вы лечитесь в Германии, ваши дети живут в Англии, она у вас немножко в другую сторону расползлась, ваша Украина, и была ли она вообще эта Украина – у Вас или в Вас?

Украинское общество напоминает мне поезд, в котором одни хотят ехать на Запад, а другие - на Восток. Тот поезд так и останется в пункте отправления, не сдвинувшись с места. И каждый убежден, что его маршрут – единственно верный. В Британии, на мой взгляд, путь развития страны кардинально не изменится в зависимости от того, кто будет иметь большинство – Лейбористская или Консервативная партии. У нас же постоянные манипуляции и разрывание страны происходят в зависимости от большинства. Взять хотя бы языковой вопрос, которым козыряют популисты с обеих сторон – и те, которые за двуязычие, и те, которые за государственный – украинский.

Не надо лозунгов и пафоса. Работайте над собой – разговаривайте с детьми и внуками на украинском языке

Большинство из них при власти много лет. Большинство из них не сделали ничего для укрепления государственного языка. Можно было создать преференции для украиноязычного контента – книгоиздания, кинопроизводства, театра, прессы. Для учителей украинского – ввести надбавки. И не надо бросаться сейчас в крайности. Да. На государственные должности без знания языка нельзя устроиться ни в одной стране. Но ведь веками уничтожался украинский и унижался. Не надо лозунгов и пафоса. Работайте над собой – разговаривайте с детьми и внуками на украинском языке.

Бессмысленно делить людей на патриотов и «непатриотов» по признаку языка, потому что Сенцов говорит на русском, но разве он не патриот Украины? А Балух, который заключен в тюрьму за то, что на своем доме в Крыму вывесил украинский флаг?

И оба объявили о голодовке на русском языке – ради Украины.

- Я знаю, что вы активно приобщаетесь ко всем акциям в его поддержку, а недавно получили письмо от Олега.

- Олег написал, что знает о моей поддержке. Знает о моем участии в читке его пьесы “Номера”. Мы сделали это при поддержке московского Театра. Док, продюсера Натальи Йозеф и режиссера Анастасии Патлай сначала в театре “Дах” в 2015 году в апреле и в ноябре на камерной сцене театра Франко. Олег написал: “Римма, привет! Я конечно тебя помню по Трускавцу… Я знаю про твое участие в читке «Номеров». Ты хорошо смотрелась 6-й, жаль что роль маленькая, ради тебя я бы ее расширил… Знаю и про платье на ОМКФ. Спасибо за это! Удачи тебе в новых работах! А Лабытнанги из твоего детства – это совпадение, хотя ты же знаешь, что совпадений не бывает! С ув. Олег».

На осень продюсер Анна Паленчук готовит театральный проект “Номера”. Режиссером будет Тамара Трунова. Также Анна готовится к киноверсии этой пьесы. В этом проекте буду присутствовать и я.

- Давайте вернемся к нынешним съемкам в сериале, я так поняла, ваша героиня – сложная личность. А легко ли вообще согласиться на отрицательную роль?

- Не интересно играть, когда уже одним словом можно назвать героиню. Интересно, когда в светлой душе открывается ящик Пандоры. Это интересно!

Всегда хочется оживить персонажа, который будто написан одной негативной краской, что-то поискать в нем, показать, что да – он не такое уже и зло. У меня уже были и алкоголички, и ведьмы, и воровки – я все это играла. Но они, в первую очередь, – люди. И этих моих героинь поэтому и любят зрители.

- Каких, на ваш взгляд, жанров еще не хватает украинскому кинематографу? Я могу свое сказать, мне не хватает добрых детских музыкальных фильмов, мюзиклов – таких, как «Трубач».

- А вы знаете, что очень много людей об этом фильме даже не знают? «Трубач» вышел в прокат в 2014 году на весенних каникулах. Только произошла аннексия Крыма, страна была в подавленном состоянии, люди еще не понимали, что происходит, каждый день мог изменить историю твоей жизни и историю твоей страны, поэтому все были мобильные, собранные, тогда было не до развлечений. В кинотеатры тогда мало ходили.

Я даже не играла комедийные спектакли в тот период. Выходила, очень лаконично извинялась перед зрителем, просила с пониманием отнестись к профессии, что когда мы планировали эти комедии, мы не знали, что страна будет в трагедии.

- Наверняка и в театрах тогда намного зрителей поубавилось?

- Значительно поубавилось. Во-первых, мы находимся в центре, где был центр всего, здесь блок-посты. Во-вторых, многие из тех, кто перед тем ходил в театр, все были в то время на Майдане. И им не до театра было. Я иногда проводила с Майдана людей – немножечко отвлечься и даже принять душ, согреться. Тех, которые круглосуточно были на Майдане...

- Да, то тяжелый период был... Поэтому каких фильмов украинскому кино еще не хватает сейчас?

- На мой взгляд, нам не хватает хороших лирических комедий.

- Вы много читаете?

- Я читаю книги так, как меня учила моя мама – с карандашом и блокнотом, я выписываю то, что важно для меня и почти на каждой странице что-то помечаю.

Вот сейчас я читаю сборник Андрея Любки «Саудаде». Это так в Португалии и Бразилии называется определенное состояние души на грани грусти, меланхолии, потери чего-то и обретения чего-то нового.

А когда я увлекаюсь книгой, я на последних страницах не спешу ее дочитывать. Последние страницы тяну, растягиваю, потому что я живу с этими героями, люблю их и не хочу расставаться и уходить из нашей уже совместной истории.

Так недавно было с книгой Энтони Дорра “Весь невидимый нам свет”, которая до сих пор не отпускает меня. А еще, читая, включаю киновоображение и представляю, какое неповторимое кино можно было бы снять. Когда меня захватывает, я не скрываю своих эмоций, рассказываю всем о книге, а если есть возможность сказать автору, то это замечательно.

Прочитав книгу Андрея Любки «Комната для печали», я написала автору: “Пане Андрію, ви можете написати сценарій для кіноальманаху «Ужгороде, я люблю тебе», як от є вже «Париж, я люблю тебе», «Нью-Йорк, я люблю тебе», «Гавано, я люблю тебе». Истории Андрея о том, что происходит в Ужгороде, наполнены такой любовью к городу, что могли бы существовать и в кино. К тому же более колоритного города в Украине я не знаю.

Поэтому книги – это моя любовь. На прошлой неделе получила сообщение от Валентины Клименко, PR-директора Национального художественного музея Украины. “Маю до вас пропозицію. 16 червня о 16.00 в музеї влаштовуємо зустріч, присвячену українському письменнику-футуристу, який творив у 1920-1930-ті роки Ґео Шкурупію, і ми просимо вас прочитати фрагмент його прози. Будемо дуже раді, якщо ви погодитеся взяти участь.” И почему-то, не раздумывая, мгновенно ответила “Да”.

Вечером, когда мне уже прислали книгу произведений, читая и не в состоянии оторваться от них, я поняла, что моя творческая интуиция не случайно меня привела к этому талантливому “королю футуризма”, как называл себя сам автор. Часто думаю над тем, какими были бы наша литература, театр, кино в мировом контексте, если бы сталинский режим не уничтожил этих гениев в 30-х годах. Гео Шкурупий писал киносценарии. Какими они были? Не сохранились. А мне это интересно и важно.

Я люблю слово. Мне обидно, что у нас нет украиноязычной аудиотеки, записанной современными актерами. Соседи наши, вчерашние братья, давно у себя об этом позаботились. Потому что это тоже часть идеологической политики.

Повесила сегодня сыну в комнату календарь с поэтами “Расстрелянного Возрождения” и говорю: “Вот, Даниил, проснешься, посмотришь сюда, стихотворение прочитаешь утром. И уже день хороший. Только подумай, какая еще земля в один период могла родить столько талантов?”.

- Удивительно, что вы находите время на все это!

- Время всегда можно найти! Можно выключить телефон или поставить его на режим полета – и полчаса посвятить себе. Полетать, улететь. Это такое мое бегство от реальности, и я выбираю себе прекрасные миры.

Любовь Базив. Киев

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2018 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-