Ганна Барвинок: Как мне не сойти с ума! Жизнь и любовь жены Кулиша

Ганна Барвинок: Как мне не сойти с ума! Жизнь и любовь жены Кулиша

706
Ukrinform
Укринформ дает старт мультимедийному цикловому проекту “КАЛИНОВИЙ К@ТЯГ”

История - это, в определенной степени, цепь имен. И излишне напоминать, что в истории Украины ярких имен хватает. Но взрослеют одни поколения, приходят другие, самобытные личности странным образом из конкретных людей становятся легендами, мифами, былями или жителями скучных учебников... На деле же наши гении и классики были живыми людьми – со своими болями и радостями, горем и надеждами на лучшее, достижениями и потерями. Они были разными, но имели общий корень – Украину; они имели ген творчества – правду; они вызрели, потому что точно знали, ради чего живут.

Вместе с рядом украинских медиа Укринформ сегодня дает старт мультимедийному цикловому проекту – “КАЛИНОВИЙ К@ТЯГ”. Какую цель мы ставим перед собой? Снять идеологическую патину с тех, кого возвели на пьедестал, опираясь на различные источники, пусть субъективно, но на языке ХХІ века рассказать о ярких личностях, которыми гордится Родина: государственных деятелях, мыслителях, деятелях науки, культуры, спорта, церковниках, педагогах, меценатах. О тех, кого мы знаем, кого только узнаем, и о ком забыли.

“КАЛИНОВИЙ К@ТЯГ” – это не только попытка вернуть память об известных людях, нет. Это, скорее, попытка вернуть Человека в нашу историю.

*    *    *

Как в искусстве, так и в жизни, Ганну Барвинок интересовало, по собственному определению, “любовь украинской женщины и счастлива ли она”. Жизнь же преподнесла ей бокал с горьким напитком. Она выпила его с достоинством, которому позавидовали бы самые благородные персонажи шекспировских пьес.

На мой взгляд, точнее всего ее феномен определил Иван Франко, однажды назвав ее “поетом жіночого горя”, а в другой раз – “праматір’ю української літератури”. Почему так? Она точно знала, о чем пишет, потому что понимала, как и ради чего живет. В “Невідісланому листі Кулішеві” Ганна Барвинок молилась и надеялась:

– Все потайне перейде в балачки, / Все пройде, мій Кулішику, все пройде... / Та як мені перестраждати се? / Скоритися в усьому Божій волі? / Молитва, кажуть, залікує все, / Та як мені при ній не збожеволіть?

* * *

Родилась будущая украинская писательница Ганна Барвинок (в девичестве – Александра Михайловна Белозерская) 23 апреля (5 мая) 1828 года в местечке Борзна Черниговской губернии в небогатой семье благородного маршал-предводителя уездного дворянства.

Отец будущего литератора – Михаил Васильевич Белозерский (1772-1835) образование получил в Киевской духовной академии, но от борзненского малообразованного панства отличался свободомыслием. Тамошнее мещанство считало его “масоном” и “вольтерианцем”, потому что он свободно читал французского философа в оригинале!.. В общении с соседями и селянами коллежский асессор пользовался малороссийским наречием, по-нашему – украинским языком, однако снискал славу одного из самых образованных людей края.

Мать Анны Барвинок, дочь козацкого сотника – Матрена Васильевна Силевич, тоже прививала детям искреннюю любовь к национальной культуре и литературе.

...Рано поженившись, Михаил Васильевич и Матрена Васильевна поселились в уездной Борзне, потому что муж имел там несколько домов, в частности в одном из них расположился суд, где служил М.В.Белозерский.

В то время с пожарной охраной в городке было плохо, поэтому вскоре их особняк полностью сгорел. И многодетной семье Белозерских пришлось переехать на собственный хутор – Мотроновку, названный так в честь хозяйки. Небольшая дворянская семья лишений не испытала: заранее здесь построили большой дом на десять комнат и просторный флигель.

* * *

Основательное образование, как для своего времени, получил не только Михаил Васильевич, но и Матрена Васильевна, которая тоже живо интересовалась новым украинским писательством, а из зарубежных авторов уважала Вальтера Скотта, произведения которого читала в переводе с французского. По воспоминаниям детей, их родители своим бытом были близки к простому народу. В семье часто звучали украинские старинные песни и народные предания, отец даже умел играть на гусельцах.

Стоит ли удивляться, что семья оказалась богатой на таланты.

Старший брат Александры – журналист Василий Белозерский (1825-1899) стал известным украинским общественным и литературным деятелем, в 1845 году вместе с Николаем Костомаровым, Тарасом Шевченко и Пантелеймоном Кулишом организовал Кирилло-Мефодиевское братство, а через два года был арестован и сослан в Олонецкую губернию под пристальный надзор полиции.

Младший брат, украинский фольклорист и этнограф Николай Белозерский (1833-1896), начинал помощником редактора “Черниговских губернских ведомостей”, а потом уже редактировал издание.

Средняя сестра Надежда Белозерская (1826-1912) в 1860 г. выступила посредницей в сватовстве Тараса Шевченко к Лукерье Полусмак. Старшая же сестра Любовь Белозерская (1818–?†) была русой круглолицей возлюбленной и музой для утонченного поэта-романтика Виктора Забилы (1808-1869), но, в конце концов, вышла замуж за отставного поручика Ивана Боголюбцева.

* * *

Саня, как Александру называли в семье, училась в девичьих пансионах: сначала – в селе Крапивное Прилукского уезда Полтавской губернии, затем – в Конотопе. После окончания образования в 14 лет сестры свободно владели французским и немецким языками, тем временем мать – Матрена Васильевна, позаботилась, чтобы дочери освоили тонкости домашней экономики. Младшая Саня пристрастилась к кулинарии, поэтому дома получила имя в манере Диккенса “Хозяйственные способности!” Понадобилось ли это, впоследствии – известному литератору – в жизни? Один из крупнейших украинских гурманов – Костомаров любил грибы, а Тарас Шевченко млел от маринованной ею корюшки.

А потом в ее жизни начался ураган по имени Панько.

15-летней девченкой познакомилась она со своим будущим мужем. Пантелеймон Кулиш (1819-1897) был старше Александры на девять лет. Произошло это неожиданно. Летом 1843 года преподаватель Луцкого дворянского училища 24-летний Пантелеймон Кулиш, который уже успел написать на русском языке исторический роман “Михайло Чарнышенко”, стихотворную историческую хронику “Україна” и рассказ-идиллию “Орися”, приехал в гости в Мотроновку по приглашению своего младшего друга, 18-летнего Василия Белозерского.

Здесь, в живописной сельской идиллии, он собирался начать на вакациях свой magnum opus, первый украинский исторический роман “Чорна рада”, самая большая ценность которого, как отметил Богдан Лепкий, в “смутку-тузі за кращими часами, в тій охоті вискочити з ярма, в тім пориві до героїчних учинків, які будяться в українського читача під впливом “Чорної ради”.

Так в Мотроновке материализовался замкнутый на себе нелюдимый талант, чей романтический ареал соблазняет провинциальных красавиц.

О существовании Сани гость понятия не имел. Как и она. Но дальше они встретились.

–  Ти прийшов, мій князю, ти прийшов.

* * *

В течение лета 1843-го года Пантелеймон Кулиш жил в отдельной хатке на четыре окна по фасаду и на творческом пленэре под гибким тополем строчил “Чорну раду”. Однажды они с Саней встретились. Самодовольный интеллектуал аж встал на дыбы: как так, на него эта сельская девчонка внимания не обращает?!? И бессознательно Панько принялся искать встреч, чтобы все наболевшее рассказать вот этой, этой, этой... Они увиделись, потом – опять.

Когда юноша посватался к Сане, мать девушки Матрена Васильевна отказала: мол, рано еще младшей дочери о браке думать. Но настоящие причины были другими: безродность мелкого усадебного дворянина и невыносимый характер самоуверенного юноши. В своей хатке надменный Панько навзрыд прорыдал целую ночь, а на утро умчался в Санкт-Петербург. Как вспоминал свидетель событий Василий Белозерский, сестра, взлелеянная “под внимательным присмотром матери”, с ухажером держала дистанцию.

На самом деле не все было так сдержанно и рассудительно. Когда, получив гарбуза, сознательный сват уехал восвояси, Александра заявила матери:

– Якщо Ви, мамо, не бажаєте, аби я пішла заміж за Пантелеймона Олександровича, – з Вашої волі я не піду, але тоді ніхто інший не стане моїм чоловіком.

Сказано, как отрезано.

* * *

...Прошел год. Почти год пытался забыть об Александре Белозерской раздраженный Кулиш, но вновь появился на хуторе Мотроновка. Проявляя весь возможный такт, юноша выбрал день и вызвал на откровенный разговор потенциальную тещу. Крыть было нечем, и, в конце концов, Матрена Васильевна позвала Саню, чтобы младшая дочь “заявила вирішальне слово”. Александра призналась, что любит Панька, а Матрена Васильевна возьми да скажи:

– От і добре. Але дочку я за Вас не віддам.

На год пожар в сердце Пантелеймона Александровича как кто-то из ведра залил. Все его мысли поглотила редакторская подготовка исторического романа. Ситуация изменилась, когда в 1845 году журнал “Современник” начал печатать первые главы из “Чорної ради”...

Дальше – больше. В 1846 г. по рекомендации влиятельных ученых из Санкт-Петербургской Академии наук украинец-языковед получил научную командировку в Западную Европу, чтобы изучать славянские языки, историю, культуру и искусство. Перед тем, как оставить Российскую империю на два года, Пантелеймон Кулиш вновь заехал в Мотроновку, теперь – на белом коне. И любовь закрутилась с новой силой. Выслушав новое предложение, неумолимая Матрена Васильевна дала материнское благословение на брак. Кулиш радовался словно какой-то мальчишка и 16 декабря 1846 г. записал в дневнике:

– Был в Мотроновке. Напрасно я уверял себя целый год, что не люблю Саши. Когда я простился с нею, возвращался из хутора, я почувствовал, что никто уже не даст душе таких ощущений. Жаль было потерять девушку столь кроткую, столь добрую, столь возвышенно чистую, и я решился удержать ее. Итак, я объяснился с матерью, и решено, чтобы по возвращении из-за границы я женился. Теперь я спокоен. Знаю, с кем предстоит мне продолжать жизнь. Ольга Петровна (речь идет о 16-летней Ольге Петровне Плетневой, дочери своего благодетеля П.А. Плетнева, в которую влюбился украинец – А.Г.) – не малороссиянка, – иначе, может быть, она воспреобладала бы над моим сердцем. Я ее нежно люблю. Но Саша, воспитанная матерью, будет лучшею женою.

После пятидесяти лет супружеской жизни, в 1905 г. Ганна Барвинок спрашивала:

– Всем ли так удается в молодости три года обоюдной горячей любви? И теперь еще этот пыл любви не угас, и оттого я так долго живу, что есть горючесть жизни, есть фундамент – воспоминания прошедшего.

* * *

Свадьбу молодожены сыграли 22 января 1847 г., в роли старшего дружки выступил молодой национальный гений – Тарас Шевченко, лучший друг старшего брата невесты Василия Белозерского. Вместо брачного путешествия супруги отправились в Варшаву, откуда для украинца-языковеда начиналась научная экспедиция Санкт-Петербургской Академии наук... Но вскоре его, как одного из трех духовных руководителей Кирилло-Мефодиевского общества, арестовали и вернули в Санкт-Петербург.

Почти три месяца Пантелеймона Кулиша допрашивали в отделении собственной Его Императорского Величества канцелярии, но фактами доказать его принадлежность к тайной антикрепостнической организации не смогли. Тем временем было принято: Учителя 5-ої С.-Петербурзької гімназії 9-го класу Куліша П.О., який хоча й не належав до товариства, але був у дружніх зв’язках із усіма учасниками й самовиношував надзвичайні думки про вигадану важливість України, вмістивши навіть у надрукованих од нього творах багато двозначних місць, що могли вселяти в малоросів думки про право їх на окреме існування від Імперії, – замкнути в Олексіївський равелін на чотири місяці й потім відіслати на службу в Вологду…“”

Вот так медовый месяц молодоженов разрубила решетка. После ареста мужа Александра родила мертвого ребенка. Больше детей у нее так и не было.

Благодаря высокому штилю “щирого покаяття”, ходатайству влиятельных друзей и личной просьбе беременной жены наказание смягчили: два месяца П.А.Кулиш отсидел в арестантском отделении военного госпиталя, а оттуда под жандармским надзором его этапировали в ссылку в Тулу.

* * *

Супругам жилось тяжело. Бедствовали, но проведенные над рекой Тулицей три года и три месяца не прошли даром. Быт ей стал карой: Александра Белозерская-Кулиш превратилась в экономку, кухарку и сиделку в одном лице. Каждая копейка была у нее подсчитана, и каждый грош на счету. Встав на рассвете, она бежала на базар, чтоб купить дешевой рыбы, курицу или картошку. Читать, заняться самообразованием времени совсем не хватало. Всегда ухоженная, даже выпестованная барышня забыла о своем гардеробе, косметике, вынужденно носила дырявые чулки. Бедное существование, тяжкий труд и недоедание изменили фигуру Сани, которая теперь мужчине казалась незамысловатой, заземленной, неопрятной деревенщиной.

Между тем у Пантелеймона Кулиша было время раскрыть литературный талант. Именно в Туле он создал “Историю Бориса Годунова и Дмитрия Самозванца”, исторический роман “Северяки”, который впоследствии печатался под названием “Алексѣй Однорогъ”, автобиографический роман в стихах “Евгений Онегин нашего времени”, роман “Петр Иванович Березин и его семейство, или Люди, решившиеся во что бы то ни стало быть счастливыми”, а еще изучал европейские языки, постигая “механику” романному мышлению Вальтера Скотта, Чарльза Диккенса, увлекаясь поэзией Джорджа Байрона и Франсуа Рене де Шатобриана и идеями Жан-Жака Руссо.

После долгих письменных ходатайств... Пантелеймон Кулиш занял в Туле должность в канцелярии генерал-губернатора Николая Ивановича Крузенштерна, а впоследствии редактировал неофициальную часть местной газеты “Тульские губернские ведомости”.

С того времени, как под влиянием нервного переутомления у Александры Михайловны родился мертвый ребенок, муж начал упрекать жену в бесплодии. Получалось, что всю жизнь он стремился и мечтал иметь кучу детей, а его лишили самого святого. Он придирался и цеплялся так искусно, что даже посреди лютой зимы жена убегала из дома в одном платье. Постепенно у Александры Белозерской-Кулиш сложился комплекс вины, появилась и начала прогрессировать тяжелая психическая болезнь.

В минуты раскаяния, во время приступов совести Пантелеймон Александрович горячо извинялся за поведение жены... перед друзьями и знакомыми, словно она малообразованная, неотесанная и слабоумная деревенщина. Именно этими мотивами чуть позже автор первого украинского романа объяснял причины своих многочисленных супружеских измен.

* * *

Приближалось 19 ноября (1 декабря) 1850 г. – 25-летие царствования Николая І. Трудно сказать, то ли по милости монарха, который во всех официальных документах изменил название “Малороссия” на “Юго-Западная Россия”, то ли благодаря стараниям верной жены Александры Михайловны, то ли благодаря ходатайствам ректора П.А.Плетнева, протекции земляка-сенатора А.В.Кочубея и рапортам тульских знакомых жандармов и содействию всевластного Леонтия Васильевича Дубельта, – но в конце декабря 1850 г. Пантелеймон Кулиш получил высокое разрешение вернуться в Санкт-Петербург, где продолжил творить, хотя некоторое время не имел права печататься. Вместе с тем хитрые криптонимы никто не отменял. Итак, как “Николай М.”, украинец публиковал в “Современнике” Николая Некрасова русские повести и двухтомные “Записки о жизни Николая Васильевича Гоголя” (1854-1856).

Начиная с 1852 г. П.А.Кулиш служил редактором статистического отдела министерства государственных имуществ Российской империи. Только в 1854 г. пара начала вместе жить в Санкт-Петербурге. Тем временем здоровье жены стало ухудшаться. Нервная болезнь семейного происхождения достигла наивысшей степени, гранича с безумием. Во время приступов женщина перебрасывала столы, раздетая выбегала зимой на улицу, чтобы мчаться от своего разбушевавшегося горя куда глаза глядят.

В Киеве пациентку осмотрел лучший медик, профессор Императорского университета Святого Владимира, Фридрих Фридрихович Мерінг (1822-1887). Да, на какое-то время он смог Александре Михайловне помочь, но не вылечить.

В конце 1856 года в Санкт-Петербурге болезнь скрутила несчастную вновь.

25 декабря 1856 г. Пантелеймон Кулиш написал Петру Плетневу:

– Моя Олександра все гірше і гірше. Життя знищило її, зберігши мене. Я, слава Богу, цілком здужаю й працюю дуже багато, не втомлюючись. Коли в мене й є щось хворе, так це серце. В ньому стільки перегорнулося різних почуттів, що я дивуюсь, як ще воно існує.

* * *

Самолюбие ее мужа пределов не знало. После того, как император Николай I не принял представление о присвоении Кулеша чиновничьего звания, тот уволился со службы и с женой уехал в Украину. Гостя на Полтавщине у своего товарища, он получил от него в подарок под Лубнами хутор Баивщина, где решил по-сельски обустроиться и вести небольшое хозяйство. Зимой супруги жили на хуторе Мотроновка, а летом, одолжив денег, Пантелеймон Кулиш хозяйничал на Баивщине.

Довольно быстро писатель охладел к земледельческому образу жизни, а подаренный хутор запустил... На самом деле, властителю дум народных королевство оказалось маловатым.

Зимой 1857 г. по издательским делам Пантелеймон Александрович отправился в Киев, а затем отправился в Санкт-Петербург. В том же году за полученные гонорары украинец открыл в Северной Пальмире типографию “Типографія П.А.Кулиша”. Она действовала до 1863 года, в ней увидели свет 39 книг, в частности, серия “Сільська бібліотека”, альманах “Хата”, журнал “Основа”, отредактированные самим Кулишом “Народні оповідання” (1858) Марко Вовчка, “Кобзар” (1860) Тараса Шевченко и другие.

* * *

38-летний Пантелеймон Кулиш написал жене письмо, в котором признался: в селе Линовицы Черниговской губернии он познакомился с 16-летней Маней де Бальмен и до беспамятства влюбился. То была чернобровая дочь либерального, национально сознательного помещика, графа Сергея Петровича де Бальмена (1816–?†), который иллюстрировал его ранний авторский рассказ-идиллию “Орися” (1843). Интересно, что Маня в простом бланжевом наряде взаимностью не ответила, потому что с детства любила баснописца Леонида Глебова (1827-1893), у которого, сколько себя помнила, сидела на коленях и слушала сказки “дедушки Кенаря”, как литератора называла детвора.

Тем временем Панько Кулиш жене отписал в деталях:

– Договорився з Манею, щоб пошила мені чумацьку сорочку, гаптовану шовками. До сорочки добуду ще шапку-кучму. Коли б іще вуса добрі запустить, ото чумаком приїхав би до тебе. Чого передо мною одкриваються таїни людськії? Мені хочеться любить людей щирим серцем: вони ж такі мізерні у своїх учинках. Чи вже трудно держаться на такій висоті, як ми з тобою... Опівдні виїхали з Линовиці. У мене нила душа, наше прощання було якесь холодне. А молоденька Маня процвітає квіткою... Може, й назад ще вернусь...

Маня де Бальмен стала первой пассией, с которой Пантелеймон Кулиш начал изменять жене. Прошло каких-то полтора месяца, и из ангела дама сердца превращается в “загиблу надію”...

* * *

Наступает черед 17-летней Олеси (Александры) Милорадович (1830-1890), дочери мелкого помещика Григория Ивановича Милорадовича (1800-1868) из Калюжинцев... Милое дитя играло на арфе, имело волшебное драматическое сопрано, восторженно пело народные песни, да еще и общалось на украинском языке. Это в качестве поэтического элемента производило впечатление.

Так начался новый бурный роман Пантелеймона Кулиша. Чтобы не портить друг другу жизнь, по инициативе жены Александры в январе следующего, 1857 года, супруги разъехались. Обессиленная Саня не выдержала: в Санкт-Петербурге оставила все и отправилась к матери в Украину.

Перед отъездом на хутор Мотроновку Александра Михайловна увиделась в Москве с дочерью писателя Сергея Аксакова, мемуаристкой Верой Сергеевной Аксаковой (1819-1864), на которую произвела такое впечатление:

– Його дружина (П.А. Кулиша – А.Г.) – це надзвичайно мила, простодушна жінка, прекрасний тип української жінки, що повна некорисливої любові, відданості, самопожертви і доходить навіть до самоприниження. Приміром, вона тепер їде в Україну тільки через те, що боїться зв’язати чоловіка своєю хворобою, наважується розлучитись із ним, не поїде навіть, може, за кордон, боячись, що заважатиме йому там милуватися з усього, що він міг би. Розуміється, почасти це дійшло до хоробливих розмірів, ця боязкість бути тягарем для будь-кого в своїй хворобі, але це зрозуміло. У неї дуже попсовані нерви і вдача її надто вразлива, – вона живо відчуває все поетичне, мистецьке (як і весь український народ), а тепер вона навіть не здатна спокійно радіти з чогось у цьому роді.

* * *

Больше двух лет Пантелеймон Кулиш соблазнял Лесю, подробно рассказывая в письмах жене все текущие детали романтических отношений...

В конце концов, когда через несколько лет и этот “роман в письмах” погас, как и предыдущие, утратив надежду на замужество, Александра Милорадович пошла под венец за другого, господина по фамилии фон дер Флит. Впрочем, она сохранила память и, к чести, адресованные ей письма Пантелеймона Кулиша были уважительно изданы в 1984 году в США с предисловием известного литературоведа Юрия Шевелева.

* * *

“Роман в письмах” с Лесей Милорадович оборвался на полуслове, когда Кулиш познакомился с творчеством Марко Вовчка (имя при рождении – Мария Александровна Вилинская; по первому мужу – Маркович; 1833-1907). Очарованный присланными ему “Народними оповіданнями” П.А.Кулиш записал:

– Читаю і очам не вірю: у мене в руках чистий, непорочний, повний свіжості художній твір.

Сердце его тут же было отдано следующей пассии.

Поэтому он откровенно написал Лесе Милорадович:

– Знаєте що? Покиньте мене тепер. Перестаньте до мене писати. Це мені невелике буде горе, бо тепер Марко Вовчок коло мене.

В новой талантливой незнакомке Пантелеймон Кулиш отметил не только талант, но и пророчество о собственной судьбе: в его жизни появилась именно та женщина, которая снилась ему все годы временных увлечений и глубоких разочарований. Летом 1858 г. литератор собирался посетить Украину и договорился с Марией Александровной встретиться. Где бы вы думали? Понятное дело, на хуторе... Мотроновке.

Молодую, талантливую писательницу Александра Михайловна приняла радушно, познакомила с родственниками. С собой П.А.Кулиш привез только что опубликованные его типографией “Народні оповідання” Марко Вовчка. Погостив несколько дней, украинская Жорж Санд отправилась в Орел, договорившись с Пантелеймоном Кулишом встретиться на одной из почтовых станций, когда будет возвращаться обратно...

* * *

Вскоре Марковичи поселились в Санкт-Петербурге, где Мария Александровна стала украшением литературного общества. Симпатии к 23-летней писательнице просто зашкаливали. Когда во время одной из приватных встреч Иван Тургенев (1818-1883) поинтересовался у Кобзаря, какого автора стоит почитать, чтобы быстрее освоить украинский язык, Тарас Григорьевич заявил:

– Марко Вовчок! Він один володіє нашою мовою.

Бурный роман Пантелеймона Кулиша и Марко Вовчка длился пять месяцев. Когда пара во второй раз встретилась, уже в Северной Пальмире, взаимоотношения превратились в пылкую страсть. Марко Вовчок, как и Жорж Санд, не признавала платонической любви, а тем более “романов в письмах”. Двойной адюльтер обсуждала вся украинская диаспора, дошли слухи и до Александры Белозерской. Отношения П.А.Кулиша с женой, начавшие было теплеть, снова испортились – Саня бросила все в Санкт-Петербурге и уехала в Мотроновку.

Любя женщину, Кулиш требовал от пассии полного подчинения. Но Марко Вовчок чувствовала себя эмансипированной, и это вызывало раздражение у известного литератора. Впрочем, он называл новую музу не иначе как "мовчуще божество".

С Марко Вовчок они решили покинуть Россию и договариваются встретиться в Берлине, чтобы поселится вместе. В Германию пара добиралась по всем принципам конспирации, порознь друг от друга: Панько ехал первым, но в его саквояже лежало ее белье, у нее – его деньги. Остановившись в Дрездене, любовник ждал хоть какой-то весточки. 37-летний литератор находился на грани нервного срыва, размышлял о самоубийстве, даже завещание составил.

В конце концов кто-то из знакомых, особо не церемонясь с Паньком, сообщил: Мария Маркович едет в Берлин, но с... Иваном Сергеевичем Тургеневым. Первым Пантелеймон Кулиш ушел от предательницы Марко Вовчок, которая всегда чувствовала себя свободной птицей от обязательств. И знаете, что он сделал? Помирился с женой и поплыл с Александрой Михайловной по Волге, а оттуда – на воды, на Кавказ.

* * *

На какой-то год кризис среднего возраста, казалось, миновал, и Пантелеймон Александрович перестал изменять. Но настал роковой 1860-й год, когда закрутилось два следующих романа. Первый – с женой известного баснописца, Параскевой Федоровной Глебовой (1824-1868). Кто бы устоял перед такими высокопарными ухаживаниями?

– Одной Вас мне недоставало. Но у меня на груди были Ваши цветы, а в сердце Ваши слова... Музыка подействовала на меня сильнее обыкновенного, потому что Вы сделали меня юношей. Между прочим, я читал “Катерину” Шевченко и не мог удержаться от слез. Живо представилась Ваша легкая юность. В лице Катерины я видел Вас игрушкою людей, которые не знали Вам цены... Если никогда мы больше не свидимся, я всегда буду любить Вас и с благодарностью вспоминать грустные и вместе восхитительные часы, проведенные с Вами наедине.

С остроумной, но со слабым здоровьем женщиной, П.А.Кулиш вскоре испытывал счастье, куда бы они не отправлялись – в Чернигов, в Нежин или Киев. Интеллигентно смиренный Леонид Глебов дал Прасковье право выбора – с кем быть. И возвращаться в Санкт-Петербург Параскева Федоровна не захотела. Но здесь задний ход дал Пантелеймон Кулиш, заверив баснописца в своей... крепкой мужской дружбе, а попутно убеждая, что Параска не стоит его, П.А.Кулиша внимания.

– Думка у мене стоїть на сторожі почуття, а тому я не поринаю у “преисподнюю любові”.

Сердце беллетриста свободным долго не было.

И уже в мае того же 1860 года в Полтаве Пантелеймон Кулиш начал влюбляться в юную Анну фон Рентель, дочь помещика из Диканьки, по которой давно сох автор песни “Боже великий, єдиний, нам Україну храни”, украинский поэт, переводчик, издатель Александр Кониский (1836-1900), который служил тогда в Полтавском суде. Кулиша это не остановило, девушку он в себя влюбил, и это до конца своей жизни Александр Яковлевич не смог писателю простить.

Роман с Анной фон Рентель стал последней вспышкой “нетерпіння серця” Кулиша... Которому нравилось любить... на расстоянии, в основном на словах.

Эмоционально истощившись, осенью 1860 г. Пантелеймон Кулиш покончил с “парубоцькими зальотами”. Постаревшим душой он вернулся в Санкт-Петербург, полностью отдался творчеству. Вот когда Пантелеймон Александрович понял главное: его родная жена в семье тянет все жизненные хлопоты за двоих, без нее ни одна его книга не была написана и издана. Потому что все свободные деньги рода Белозерских последний десяток лет тратились исключительно на Кулиша: на издание произведений, на печать журнала “Основа”.

* * *

Когда в ней проснулось влечение к литературе? Еще во время медового месяца, когда в 1847 г. в Варшаве Александра Белозерская–Кулиш создала первый рассказ – “Жидівський кріпак”. Как автор сама написала в “Воспоминаниях”:

– ...коли не доїхавши до Варшави, зробилась я письменницею, навіть Куліш похвалив мене за “Жидівського кріпака”.

Конечно, если бы не жизненные неприятности и мужская гегемония в семье, было бы весомее творческое наследие Ганны Барвинок. Но даже те 30 новелл, которые автору удалось создать, получили в целом хвалебную оценку влиятельных литературоведов. В частности издатель Борис Гринченко дал такую рецензию на ее творчество:

– Кращі її оповідання належать і до кращих зразків українського письменства.

Литературный опыт, нужные слова, самобытную манеру она за письменным столом не отшлифовывала: что Господь дал, то и показывай людям. К счастью, с весны 1857 г. она не уединилась на хуторе Мотроновка, не заперла себя в приятных, но простых беседах с селянами и местным мещанством. Изредка Александра Михайловна оставляла не только из Украины, но и Империи, чтобы увидеть мир. В 1858 г. и 1861. она путешествовала по Европе, в 1864-1868 гг. с мужем жила в Варшаве, в 1871 г. посещала Вену, а затем некоторое время жила во Львове.

* * *

По воспоминаниям Ганны Барвинок, сознательно литературную деятельность она начала после настойчивых убеждений мужа в 1858 году – хоть за это украинское читательство искренне благодарна Пантелеймону Кулишу. К двум первым рассказам писательницы – “Лихо не без добра” и “Восени літо””, напечатанных 1860 г. в альманахе “Хата”, предисловие написал ее муж.

На правах более опытного коллеги в литературе, он сам придумал литературный псевдоним жены: А.Нечуй-Витер. Александре Михайловне не понравилось: во-первых, мужская фамилия, во-вторых, какая-то холодная и чужая. И она самостоятельно выбрала авторский знак, поручив литературную судьбу вечнозеленому вьющемуся барвинку, умеющему выживать в любых условиях. За подписью Ганна Барвинок появилась ее первый и единственный при жизни сборник "З народних уст” (1902), составленный из 30 готовых рассказов, лично изданных Борисом Гринченко.

Чем чаще Александра Михайловна брала в руки перо, тем ярче становились творческие достижения. И не имело значения, идет ли речь о высокой литературе или публицистике. Вот пример свежего взгляда на национальную икону и самобытный ее поэтический язык. О Кобзаре в личном “Голосінні українок (по Шевченкові)” она написала в марте 1861 г. для журнала “Основа”:

– Боже!... Розів’ються садочки – a тебе, мій голубе, і не буде! Защебече соловейко, закує зозуля – a тебе, наш жалібнику, і не почуєм.... З якої ж сторони тебе, наше сонце, вітати? Їсти і пити не будем – тебе, сирітський наш батеньку, будем виглядати....  Хто ж промовить до нас душею, хто тихим своїм словом зжене тугу з нашого серця?... Ти у нас був старший од усіх, a як заговориш, то, мов, найменший брат. Річ твоя тиха, a корила собі всю Україну!... Не треба тобі ні рідних, ні хрещених діток, щоб одпокутовать тобі містечко на тім світі: ти сам собі спокутував страждучи по темних братах своїх!... Не оглянулись ми, як ти уже й рушив на Божу дорогу... мов заря вечірняя покотилася – замаячила – геть, і – згасла! І жупана на тебе, як слід, не вложили, шапки з квіткою, як поводиться, не спорядили! Бояр, світилок не скликали, всього поїзда твого красного великого не зібрали. Весілля ти не мав і счастя не знав. Чи знали ж ми, що ти на годиночку у нас? “Оттак і так, – кажеш, – дітки, робіть...”., a сам уже і у Божого порога...

Постепенно ее рассказы начали публиковаться в журналах: “Хата”, “Руська хата”, “Основа”, “Киевская старина”, “Літературно-науковий вісник”, – а затем в эпохальных альманахах “Рада” (1884) Михаила Старицкого, “Перший вінок” (1887) и “Наша доля” (1893) Натальи Кобринской. Тогдашняя критика обвинила автора в “стенографічному” воспроизведении жизни, “етнографічному натуралізмі”, зачисляла Ганну Барвинок к "етнографічно-побутовій школі“” в украинской литературе. Ей было все равно: главным оставалось – выговориться.

* * *

Ему хватило мужской мудрости не гулять с юными красавицами, а вернуться к святой жене. Пантелеймон Кулиш помирился с Александрой Михайловной – ради этого он уехал с ней на Кавказ, где с чистой совестью и искупленными грехами полностью посвятил себя – наконец – творчеству.

Родная земля позвала супругов домой – в 1883 году Кулиши навсегда вернулись на хутор Мотроновка, где и создано было все, что вывело Пантелеймона Кулиша в круг выдающихся писателей и историков, последовательных государственников, одного из главных предтеч духовного возрождения Украины. Американский филолог украинского исхождении Андрей Даниленко (1960) считает бесценным влияние П.А. Кулиша на формирование как модерной украинской культуры того времени, так и на формирование украинского литературного языка.

Здесь, под Борзной, он переводил Шекспира, Вальтера Скотта, Байрона, Гете, Гейне, Шиллера, завершил историографический труд в трех томах “Отпадение Малоросии от Польши” и созрел для высшего дела своей жизни – перевести на украинский язык Священное Писание, открыв многолетний труд таким красноречивым посвящением:

– Неньці моїй святесенькій, її душі невмирущій сю працю, нею з малечку натхненну, благоговійно підношу Дружині моїй вірнесенькій, що неня мені по свойому образові пророкувала, цю працю, нею піддержану, захищену, підпоможену, низенько вклоняючись, підношу.

На собранные от изданий авторских книг средства литератор выкупил хутор Мотроновку у родственников Белозерских и в честь жены переименовал его – Ганнина Пустынь.

* * *

После краткосрочной болезни, простудившись в неотапливаемом кабинете, 2 (14) февраля 1897 года П.А. Кулиш умер в Ганниной Пустыне просто на руках у Александры Михайловны. Он успел подготовить к печати поэтический сборник “Позичена кобза: Переспіви чужоземних співів”, в который вошли переработки произведений выдающихся английских и немецких поэтов XIX века. Мир книжечка увидела в Женеве в 1897 году, уже после его смерти и благодаря вдове.

* * *

В беде и радости Ганна Барвинок всегда была рядом. Когда сгорела рукопись украинского перевода Библии, над которым Пантелеймон Кулиш работал четверть века, именно жена уговорила литератора заново начать работу.

Супруга Ганна Барвинок пережила на 13 лет. После смерти Пантелеймона Александровича 2 (14) февраля 1897 г. вдова упорядочила его архив, воспоминания, переписку, а потом продала семейный хутор Мотроновку.

Чтобы на вырученные средства опубликовать немалое творческое наследие покойного.

Хотя последние годы жизни Ганна Барвинок прожила в ужасной нищете, именно ее усилиями было издано полное до сих пор собрание сочинений Пантелеймона Кулиша, создан его музей. Хатку, в которой автор начинал знаменитую “Чорну раду”, жена бережно перенесла в имение Кочубеев.

Стоит ли удивляться после этого, почему многие их общие друзей, учитывая и украинского переводчика и просветителя Ивана Пулюя (1845-1918), называли Александру Михайловну Белозерскую-Кулиш “нашою Беатріче”, “ідеальною дружиною Куліша”? Пророческим оказался пафосный стих “До Ганни Барвінок” самого Пантелеймона Кулиша, написанный жене:

– О, ні, з тобою ми, Пречиста, не помрем: / Зоставим дві душі у любій Материзні, / Світитимуть вони спарованим огнем / Народу темному, безбатченку в Отчизні.

Тринадцать долгих лет Ганна Барвинок ухаживала за могилой мужа и сама 23 июня (6 июля) 1911 г. упокоилась в родной Мотроновке. Согласно завещанию, ее похоронили рядом с неверным мужем в Ганниной Пустыне. Его она никому не отдала.

Александр Рудяченко

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с маркировкой «Реклама» публикуются на правах рекламы.

© 2015-2018 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-