Андрей Кокотюха, писатель - 04.08.2018 09:30 — Новости Укринформ
Андрей Кокотюха, писатель
Я не знаю, что такое творчество, у меня – производство и контракты
04.08.2018 09:30 617

На наш разговор Андрей Кокотюха смог выделить четко час, ведь у него все рассчитано до минуты. Дедлайн, сроки, контракты. Да, он писатель, но свою деятельность считает не творчеством, а производством – каждый день печатает 20-25 тысяч знаков, 4-5 часов непрерывного, как он говорит, «тяжелого ручного физического труда».

Автор 67-ми книг убежден, что в Украине не существует книжного рынка, новых литературных имен мало, книжных магазинов не хватает, и, вообще, в стране отсутствует пропаганда чтения.

Сам беллетрист читает по 100 страниц в день, но никому никогда не дает советов по выбору литературы, потому что это вопрос индивидуального вкуса. Он убежден, что чтение должно быть модно как процесс, но не должно быть модно читать определенных авторов.

- Андрей, на днях стало известно, что фильм «Червоний», снятый по вашему сценарию, который отечественные кинокритики упрекали за чрезмерную патриотичность, был признан Министерством культуры не имеющим патриотической составляющей, поскольку заявка на кинопроект «Червоний» не была допущена к участию во 2-м этапе конкурсного отбора для предоставления государственной финансовой поддержки фильмам патриотического направления. Хотелось бы услышать вашу реакцию?

В украинском прокате украинских фильмов окупаются только недорогие в производстве комедии

- Из всей команды, работавшей над проектом, моя реакция самая спокойная, потому что я изначально не возлагал на Министерство культуры никаких надежд.

Я это говорил всегда, и министр культуры Евгений Нищук, с которым я лично давно знаком, знает мою мысль о ненужности Министерства культуры в таком виде. Мое мнение никак не менялось, когда команда решила подать «Червоного» как проект на получение государственного финансирования.

Наш кинопроект – это телевизионное кино из 12 серий, такая масштабная история, которая бы охватила несколько миллионов зрителей.

У фильма «Червоний» есть реальная история успеха. Не скажу, что он окупился в прокате, хотя бы потому, что в украинском прокате украинских фильмов окупаются только недорогие в производстве комедии, и то не все.

Я с огромным уважением отношусь к команде, которая сделала фильм «Киборги». Многих знаю лично, аплодирую им стоя, и желаю, чтобы они стали самым кассовым украинским фильмом прошлого сезона, но – если посмотреть на 23 с лишним миллиона, собранные «Киборгами», и посмотреть, что на фильм потрачено 49 миллионов, скептики могут легко перевести этот успех как поражение.

Так же, как и «Киборги», «Червоний» не окупился. Имея по факту десять миллионов от Госкино и еще половину денег от частных инвесторов, мы заработали в прокате три миллиона – и это максимум, который наш фильм смог выжать.

- Но, тем не менее, вы попали в пятерку лидеров украинского проката за прошлый год.

- Да, когда наш фильм показывали на канале ІСТV в мае этого года, то конкуренцию нам составило лишь «Евровидение». Мы были на втором месте после «Евровидения» по числу просмотров в тот день.

Одноименная книга тоже получила определенные награды, а главное – читательское признание. На сегодня почти 42 тысячи тиража. Из моих 67 книг – это пока что самая тиражная, хотя я не жалуюсь на то, как они продаются.

Часто случается так: за что ругают, за то же и хвалят. Часть критиков, как книги, так и фильма, ругали их за то, что там есть патриотическая составляющая. Но те, кто хвалил, говорили, что патриотическая составляющая не считывается буквально, мы ее понимаем вербально – это не плакат и не «ура-патриотизм» с разрыванием рубашек на груди.

Таким образом, при всем моем скептическом отношении к Министерству культуры и компетентности работающих там людей, все же я не вижу причин, почему мне лично не приложить определенные усилия к тому, чтобы разработать историю в формате телевизионного сериала.

Повторюсь, «Красный» – это история успеха по всем параметрам. И вдруг – нас называют категорически не патриотическими. И именно это стало основной составляющей, почему нас отклонили. Возможно, они еще будут делать движения, чтобы как-то исправить эту ситуацию.

- Я знаю, что уже есть коллективная жалоба по поводу работы экспертной комиссии...

- Коллективная жалоба есть, но я ее не подписывал, ибо не считаю нужным подписывать жалобы или петиции. Не надо на это рассчитывать в нашем государстве, надо рассчитывать, во-первых, на самого себя, во-вторых – на здравый смысл и, в-третьих, – на портфолио, которое ты себе наработал.

У разработанного мно формата, у нашей франшизы достаточно большая аудитория, которая все равно ждет и для которой я готов работать.

Но я хочу, чтобы эта аудитория увеличивалась и увеличивалась. Я не скрываю и думаю, что вряд ли кто на моем месте скрывал бы, что хочу минимум 500 тысяч тиража «Красного», если не миллион.

Я хочу, чтобы рано или поздно «Красный» стал телевизионным сериалом, и чтобы сам фильм, как и сериал, тоже увидели десятки миллионов украинцев.

Сегодня в телевизионном контенте нам не хватает именно такого историко-приключенческого кино. И я прекрасно понимаю, что рано или поздно мы победим.

Сейчас вопрос не в нас – готовы ли мы идти в Минкульт что-то там добиваться, просить, а вопрос к Минкульту – готовы ли они признать ошибки и идти за нами, идти за историей успеха. Некомпетентность экспертов Министерства культуры заключается в том, что они не видят реальных историй успеха.

- На своей странице в Фейсбуке вы опубликовали список из десяти неприемлемых для себя вещей, там был и «русский мир», как вы сказали – включительно с фильмами Тарковского-Звягинцева.

Таким образом, в привязке к этому, хочу услышать ваше профессиональное мнение по следующей ситуации: гран-при Одесского международного кинофестиваля взял фильм «Хрусталь» белорусского режиссера. Потом оказалось, что в главной роли в нем снялась жена российского рэпера Хаски, который кичится дружбой с Прилепиним и посвящает песни Моторолле. Да и сам Хаски тоже в эпизодической роли снялся.

В украинских соцсетях, и в Фейсбукев том числе, поднялась волна возмущения и непонимания допустимости такой ситуации. Как реагировать на подобное, у кого требовать объяснений?

- Мое мнение здесь не может быть профессиональным. Во-первых, я не видел фильм, во-вторых, я не знаю, кто такой рэпер Хаски, я его не идентифицирую.

Я не могу судить о художественных достоинствах или недостатках этого фильма, но, все же, определенная доля моей профессиональности будет. Есть одно обстоятельство: фильм, как сказано, белорусского режиссера, а под прикрытием белорусских режиссеров и вообще того, что съемки ведутся в Беларуси, к нам могут гибридно проникать запрещенные российские актеры, представители так называемых «черных списков».

И это касается не только упомянутой сейчас киноленты. Беларусь – это индульгенция, это означает, что фильм не российский, и именно поэтому, очевидно, к нему не было пристального внимания, никто не присматривался – кто там исполняет эпизодические роли, кто из них Хаски, кто из них Прилепин и все т.пр.

Возможно, если бы на фильме стояло: производитель – Россия, то было бы совсем иначе. А так просто замылили глаза тем, что это Беларусь, – отсюда, мне кажется, растут ноги этой проблемы.

В конце концов, Одесский международный кинофестиваль – это отдельная структура, которая имеет своих экспертов, отбирающих фильмы. Я предполагаю, что они тоже на это попались, потому что, до недавнего времени, если был фестиваль или любое мероприятие с пометкой "международный", то на самом деле там было всего два участника – Украина и Россия. Без участия россиян не представляли себе ни одного фестиваля, в том числе – Одесского. И вдруг, надо придирчиво относиться ко всему, что идет от северного соседа.

Ну, не можем же мы совсем не смотреть в сторону наших «братьев-славян». Это не я говорю, это я пытаюсь мыслить как люди, подходящие к этому процессу избирательно. Хорошо, на Россию смотреть не будем, еще можем под раздачу попасть, давайте Беларусь привлечем. Но вот вам результат! Поэтому, Беларусь также надо проверять на предмет наличия в нем сепаратистов, ватников и враждебной идеологии.

- Вы неоднократно поднимали дискуссионную тему отсутствия украинской идеологии и пропаганды. А кто, по вашему мнению, должен нести за это самую большую ответственность – Министерство информационной политики, Министерство культуры, органы власти, все общество или культурное сообщество, которое должно было бы тоже как-то влиять на это?

- На это отвечу так: тот, кто ни за что не отвечает, кто не готов взять на себя ответственность, тот, соответственно, и не несет ее.

Относительно самого понятия «пропаганда», то оно, в принципе, во многом испорчено той же пропагандой, извините за тавтологию.

Недавно я прочитал одну из статей нашего ведущего специалиста по медиа и массовой культуре Георгия Почепцова о влиянии массовой культуры на сознание, в том числе во всевозможных пропагандистских моментах. Так вот, он написал, что пропаганда в открытом и закрытом обществах отличается. В закрытом обществе, как, например, Советский Союз, нынешняя Россия, Северная Корея или любая другая тоталитарная страна, она не носит просветительского характера, а имеет характер оглуплення и манипуляций – из-за отсутствия возможности проверить эту информацию.

Однако украинское общество, по-моему, – наиболее открытое на этой части земного шара, и именно потому оно и уязвимо к фейковой информации, поскольку мы просто не готовы себя защищать.

- А почему мы не готовы себя защищать?

- Потому что нас напугали словом «пропаганда», оно у нас сразу ассоциируется с этим самым закрытым обществом и с невозможностью проверить информацию, получить разные мнения по одному и тому же поводу.

В конце концов, пропаганда в открытом обществе – это информация и популяризация правил, идей, понятий, являющихся базовыми именно для него, не для польского, не для южноафриканского, австралийского, а именно для украинского общества.

Пропаганда в закрытом обществе базируется исключительно на лжи, вот типичный пример, я родился и половину жизни прожил в Советском Союзе: помните, тогда была фраза, которой постоянно попрекали американцев: «зато у вас негров линчуют»? Мы же не знали о реальном положении чернокожих, нам говорили, что Америка живет по тем же законам, которые описаны в повести «Хижина дяди Тома» Гарриет Бичер-Стоу – и мы во все это верили, потому что не видели альтернативы.

Нам говорили, что брейк-данс танцуют нищие, даже был такой фильм «Человек с 5-ой авеню», в международной панораме показывали, какое горе, что безработные вынуждены танцевать брейк-данс. То же самое говорили про джинсы – что носят их только бедные и вообще это чуждая нам идеология. Повторюсь, вот это – пропаганда закрытого общества.

Если в нынешней Украине мы называем вещи своими именами, войну – войной, врага – врагом, прямо говорим о проблемах, пытаемся найти пути их решения, и при этом ищем точки, чтобы вокруг этой правды объединилось не 5 миллионов украинцев, как это было во время Майдана, а -40 миллионов, я считаю, что это – положительный пример того, что называется пропагандой.

- Но ведь существуют государственные органы, чтобы внедрять то, что мы называем идеологией и здоровой пропагандой. Или не так?

Пока мы боимся казаться себе архаичными, государство-агрессор приватизирует наше прошлое

- Думаю, у нас просто не сформирована национальная информационная политика. Далеко не надо ходить, только что была очередная годовщина Крещения Руси Владимиром. По всему Киеву стоят борды с поздравлениями Московского патриархата, а где альтернатива, где разъяснения, что существует Киевский патриархат? Якобы все знают, что он есть, но где борды, которые поздравляют от имени Киевского патриархата? Где информация о том, что вообще происходит, где на общегосударственном уровне популяризация и разъяснение того, что государство Россия и Московский патриархат к Крещению Киевской Руси не имеют никакого отношения, и вообще – что такое Киевская Русь – кто нам разъяснит?

Я, как автор исторических романов и сценариев, в том числе, тоже много такого слышу: вот давайте смотреть в будущее, давайте фантастику писать или давайте какие-то социальные проблемы поднимать, как в новом американском фильме «Три билборда за пределами Еббинга, штат Миссури».

Но, пока мы не понимаем, куда мы движемся – вперед или назад, пока мы боимся казаться себе архаичными, государство-агрессор уже приватизировало себе за деньги федерального бюджета Илью Муромца, Ярослава Мудрого, князя Владимира, в конце концов, Николая Гоголя! И многое действительно украинское ими уже приватизировано.

Они не боятся присваивать себе наше прошлое и работать на опережение. В 2009 году к двухсотлетию Гоголя фильм «Тарас Бульба» снял коммунист и сталинист из Донецка Владимир Бортко. Почему два проекта, родилившиеся в Украине, перед этим не были сняты? Почему «Тараса Бульбу», пусть и с гениальным Богданом Сильвестровичем Ступкой, надо было снимать в России? Почему мы не смогли снять его раньше, чем они?

- А действительно, в чем причина, возможно, это наш менталитет не дает нам действовать более решительно?

- Нет, украинский менталитет здесь ни при чем, я говорю об отсутствии государственной политики, в том числе информационной и культурной.

Государство должно поддерживать все подобные события, надо было выделить определенные средства, собрать определенную творческую киногруппу и просто снять «Тараса Бульбу», дать государственный заказ с финансированием с тем же Ступкой в главной роли, он бы вытянул фильм, и нашли бы тогда украинских актеров и украинскую натуру, которая, собственно, ею является.

Почему к 200-летию со дня рождения Гоголя Путин постарался, а Ющенко, который был тогда президентом, нет?

Поэтому ваш вопрос не ко мне, у меня нет ответа, я могу только озвучивать вещи, на которые у украинцев короткая память.

- Андрей, а как вы оцениваете развитие современного украинского книжного рынка? Заполнены ли, по вашему мнению, все ниши, или есть какие-то перекосы, пробелы?

- Украинского книжного рынка тоже не существует...

- А мне кажется, что он уже есть, появилось много современной литературы, много новых авторов.

- Авторов не много, их очень мало. Знаете, где много авторов? Опять же, не удержусь, мне самому не хочется это делать, но самый большой, самый понятный пример – это государство-агрессор.

Если брать не все книжные издания, а только один сегмент – детективы, то у них ежеквартально выходит 20 новых авторов. Я не говорю о новые изданиях в сегменте мелодрамы, фантастики, в том числе антиукраинской, о разных там марсианах на Донбассе, литературе с претензией «на умняк», популярной, технической литературе. У них выходит ежеквартально книг больше, чем у нас – за год. И давайте о них забудем, давайте теперь вернемся в Европу.

Я был единственным автором из Украины, который в прошлом году представлял свою книгу во Франции на международном фестивале детективной литературы и фильмов "Quais du Polar" в Лионе. Да там только комиксов целая секция, не говоря уже о книжных магазина, где комиксам отданы целые этажи.

А сегменты развлекательной, интеллектуальной, научно-популярной литературы заполнены в разы больше. Вот там действительно рынок существует!

Мы не можем говорить о рынке, когда тираж украинской книги вырос лишь на 1 тысячу экземпляров. То есть, если до Майдана говорили «золотая тысяча», то сегодня говорят – «золотые две тысячи».

Посмотрите тиражи – 2 тысячи, 1,5 тысячи, даже мне, кого якобы считают успешным рыночным автором, издатели ставят 2 тысячи тиража и очень редко допечатывают, где-то 6 могут поставить, иногда – 10.

Но чем я, как автор книг, выходящих тиражом 6-10 тысяч экземпляров на старте, отличаюсь от того, чьи книги выходят тиражом 2 тысячи? Да ничем! Разница между нами всего-навсего в 4 тысячи экземпляров – это небольшая разница. Это мы не говорим о рынке, тем более, о конкуренции, поскольку рынок предполагает конкуренцию, рынок предполагает торговую площадь, торговые площадки.

А сколько у нас в Украине мест, где торгуют книгами? Даже в Киеве их немного. Если говорить о своей практике: у нас есть свой интернет-магазин, так вот, за полтора года статистика продаж – это Киев и Львов, все. Отдельные единицы заказывают из областных центров, не говоря уже о селах и райцентрах.

Это говорит не только о том, что маленькие города и села не охвачены интернетом, это говорит о том, что там отсутствует информация о выходе той или иной книги.

Нужно говорить о новых авторах, трендах, тенденциях, чтобы люди знали, что такая книга вышла, и где ее можно купить – возможно, на соседней улице, а можно просто и легко заказать через Интернет, как говорят «в два клика». Вот это я называю книжным рынком.

Плюс, у нас проблема даже не в том, что издатели жалуются на падение продаж, и даже не в отсутствии книжных магазинов по всей Украине, – даже если это все будет, на этом рынке не будет игроков. А кто такой игрок книжного рынка? Это, прежде всего, автор. Вот, вы говорите, что у нас много авторов, а 95 процентов из них ищут не читателя, а издателя, они хотят, чтобы их издали, но они не готовы к тому, чтобы их читали.

- В чем вы видите основной тормоз развития нашего книжного рынка? Малое количество авторов? Отсутствие информации о новых литературных изданиях? Недостаточность государственной поддержки и финансирования? Или покупательная несостоятельность, ведь не все могут купить книгу за 250 гривен, даже если очень хочется.

Наша проблема – отсутствие информационной политики и пропаганды чтения

- Это комплексная проблема, и дело не только в цене: на самом деле не все книги за 250 гривен продаются, так стоят художественные фотоальбомы.

Но, чем меньше тираж, тем больше стоимость книги, а у нас маленькие тиражи – и, соответственно, цена подтягивается к цене бумаги. Если люди будут больше покупать, тиражи будут расти и будет уменьшаться себестоимость книги.

Вот в чем украинец весь? Если украинцу привезли и под нос поставили, он увидел, что оно есть, взял в руки, пощупал: – О, так это же можно купить, это же мне нужно!

Проблема – в отсутствии информационной политики и отсутствия пропаганды чтения. Хорошо, не нравится слово «пропаганда», тогда в популяризации чтения: чтение – это модно, чтение – модно как процесс, а не модно чтение определенных авторов.

Даже тот, кто пишет литературу «с претензией на гениальность», хочет собирать стадионы

Да, я с вами могу согласиться и даже готов поддержать, что у нас сегодня на рынке появляется очень большое количество украиноязычных авторов.

Но кто эти авторы? Это – переводная литература, прежде всего художественная, сегмента которой нам не хватает: мотивирующая литература, те же детективы, мелодрамы, фантастика, интеллектуальный сегмент, Нобелевские лауреаты.

При этом, у нас никто не знает многих авторов, которых сегодня переводят и издают украинские издатели, но существует такое понятие, как жанр и, в конце концов, никто еще не отменял того, что это – импортное, значит лучше.

Пока что, кроме Андрея Кокотюхи, нет альтернативы среди книг, которые можно читать в поездах, электричках, перед сном, за одну ночь, словом – той литературы, которая действительно пользовалась бы спросом и была написана для широкого круга читателей, а не с претензией на гениальность.

Люди, занимающиеся любым творчеством – тщеславны в хорошем смысле этого слова

- Вы согласны с тем, что есть высокая литература, а есть для народа?

- Почти вся литература для людей.

- А то, что вы назвали «с претензией на гениальность»?

- Даже тот, кто пишет литературу «с претензией на гениальность», хочет собирать стадионы, хочет себе 100, 500-тысячный или даже миллионный тираж. Он тоже хочет влиять на умы широких масс, никто же не скажет: я пишу для 50 родственников, все говорят, что пишут для народа. Вот и все, я не вижу разделения.

Люди, занимающиеся любым творчеством, то ли литературным, то ли снимают кино, то ли пишут картины, то ли пишут музыку, - люди тщеславные в хорошем смысле этого слова. Не хочется творить в стол, хочется, чтобы плодами твоей работы благодарно пользовалась большое количество народа.

- Не рассматриваете ли вы возможность выпуска аудио-книг, эдак едешь в маршрутке и слушаешь?

- Я ничего не рассматриваю. У меня 10 лет назад были предложения, не знаю куда они заглохли. Я ничего не рассматриваю, я производитель. Обратятся с предложениями, будем думать.

- В последнее время часто слышу о низком качестве текстов современных украинских песен. Действительно ли должна быть высокой поэзия в поп-музыке или такие простые, но доступные для всех, тексты, как у того же Винника, все же имеют право жить, ибо именно они являются движущей силой в развитии нашего собственного украинского музыкального продукта?

Когда я читаю в соцсетях: «Посоветуйте мне фильм или книгу», - меня реально передергивает

- Недавно медиаэксперт Алексей Ковжун сказал, что поп-культура – это, собственно, то, что рождает культуру вообще. Люди не отличают культуру от искусства.

Меня интересует культура, она охватывает широкий спектр искусства, это лишь составляющая культуры, это лишь один из ее сегментов, и да, – в искусстве тоже очень много оттенков серого.

Понятие качества – очень вкусовое. Когда я читаю в социальных сетях: «Посоветуйте мне фильм или книгу», – меня реально передергивает, поскольку никому ничего нельзя посоветовать, каждый советует, оисходя из собственных вкусов. Я никогда этого не делаю, я посоветую то, что нравится мне, это не совпадет со вкусами того, кому я это посоветовал, – и я потеряю доверие в глазах этого конкретного человека как эксперт.

Поэтому понятие качества – очень субъективное, это как вопрос «смешно – не смешно». Поэтому, я бы посоветовал тем, кто критикует качество песен на украинском языке, перевести через Google тексты «Boney M.», «ABBA», «Ace Of Base», других популярных в свое время поп-групп – и вы увидите, что соотношение цена-качество будет таким же, как и с песнями Олега Винника.

- Печатать на компьютере и крутить гайки – это в принципе все равно механическая работа, а где грань между творчеством и занудством? Вообще, может быть творчество скучным?

- Я не знаю, что такое творчество, я не занимаюсь творчеством, у меня дедлайн, у меня производство, у меня контракты.

Творчество – это когда ты не хочешь – не делаешь. Производство – другое. У меня каждый день 20-25 тысяч знаков, 4-5 часов непрерывной работы, это тяжелый ручной физический труд.

- Вашу работу можно измерить количеством страниц, а сейчас все переходит на электронные носители, можете посчитать сколько гигабайт весит писатель Кокотюха?

- Я чайник, я в этом не разбираюсь, если кто за меня посчитает, пожалуйста.

- Вы неоднократно говорили, что Джойс, Пруст, Кафка не нужны для изучения студентами. Почему?

- Нет, не нужны. Литература вроде Джойса – это тоталитарный подход. Я это сравниваю с изучением работ Маркса и Ленина в те времена, когда я учился. Ладно, я работу Ленина «Партийная организация и партийная литература» конспектировал 8 раз: 2 раза в школе и 6 раз – когда был на 1-2 курсе факультета журналистики по различным предметам. Но у меня не требовали оценки этой работы, у меня требовали, чтобы я говорил, что она гениальная.

Если я буду иметь свое мнение по этому поводу, то у меня будут проблемы как с преподавателем, так и с предметом. Литература, которая кем-то переоценена, безосновательно признана гениальной и чрезвычайно высокой, нуждается в глазах преподавателя в альтернативных независимых противоположных оценках.

Если студент скажет: я прочитал, но мне не понравилось, потому что это скучно и начнет объяснять на пальцах, почему, – он получит плохую оценку только за то, что имеет свое мнение.

- А вы анализировали, кто лишний в школьной программе по укрлит?

- Я сторонник того, что школьная программа, как и вузовская, - вообще лишняя опция. Не может быть худших или лучших авторов. Если говорить о школьной программе по литературе, то не может быть обязательного чтения одного автора и не обязательного чтения другого.

Я стою на позиции, что чтение само по себе является процессом обязательным, так же, как физическая культура обязательна, и есть каждый день тоже обязательно.

Ясно, что надо следить за качеством питания или за качеством питьевой воды, или, даже, за качеством алкоголя, но совсем не есть или не пить ты не можешь.

Выходя на улицу, надо одеться, чтобы не ходить голым – якобы всем понятная, банальная истина, но от тебя не требуют: ты должен выйти на улицу именно в такой одежде, а не в другой, должен съесть сегодня именно то, а не другое, или: тебе следует сегодня включить именно такую музыку, а не другую.

Школьная программа, так же как и вузовская, должна мотивировать к изучению и популяризации литературы и чтения как такового, а не фокусироваться на отдельных авторах.

Если они не понравятся школьникам, то это означает, что все это будет бесполезно, это значит, что не понравится процесс чтения как таковой, просто оттолкнет.

А я считаю, что учить думать важнее, чем заставлять читать того или иного автора по программе, ибо это не точная наука, где 2х2=4, это гуманитарная дисциплина, где очень много оттенков. И надо, чтобы люди, гуманитарии учились думать сами, и если они потом станут педагогами – учили думать других, давали выбор и альтернативу. В этом я вижу культурное образование каждого человека.

- У вас есть серия книг для подростков и, по-моему, некоторые из ваших произведений даже рекомендованы для внеклассного чтения школьникам.

- Мне бы хотелось верить, что это для подростков, хотя на самом деле я вижу, что сегодня понятие "подросток" сдвинуто.

Я узнал, что раньше подростками считались с 14 лет, а сейчас – с 11-ти. И мой сын, которому недавно было 15, в свои 12 перестал читать папины книги, которые считаются якобы для подростков.

Сейчас он читает Стивена Кинга «Оно», но перед тем он прочитал Хантера Томпсона, «Механический апельсин» Энтони Берджеса, Кена Кизи, Оруэлла. В свои 13 он уже все это прочитал. Так это подростковая литература, или какая?

Мне бы хотелось верить, что я что-то там пытаюсь писать для подростков. Но, все же, это, скажем так, для старших детей.

Детектив – главный код для культуры, потому что показывает мир не таким, как он есть, а таким, каким он должен быть

- Для детей легче писать, чем для взрослых?

- Нет. Кое-кто любит писать для совсем маленьких детей, потому что их можно воспитывать. Из меня очень плохой воспитатель, как вы уже, очевидно, поняли. И надо писать так, чтобы рассказывать истории и при этом не впадать в ненужный дидактизм.

- Андрей, вас как-то назвали «отцом украинского готического детектива». Хочу спросить – почему вы выбрали для себя детектив как основной жанр?

- Детектив – это не только для меня главный жанр, это главный жанр для всей литературы, и, не побоюсь этого слова, главный код для культуры. Потому, что он показывает мир не таким, как он есть, а таким, каким он должен быть.

Не понимаю, что такое положительный персонаж – Шерлок Холмс - наркоман, например

В рамках каждой такой истории существует торжество закона, зло всегда наказано, добро всегда побеждает, и есть люди, принимающие на себя ответственность. И потом, почему в детективе, как правило, чаще всего преступление-убийство показано? Потому что ценнее человеческой жизни нет ничего. Это вообще такой определяющий жанр в гуманистическом плане.

- Кого вам интереснее выписывать: «отрицательного» преступника или этакого «положительного» детектива?

Если в названии книги будет слово «убийство» или «смерть», украинцы ее не будут покупать из-за предрассудков

- Я вообще не понимаю, что такое положительный персонаж. Шерлок Холмс - наркоман, например. Существуют герои с раздвоением личности, еще с разными болезнями, и, как правило, невыносимы в жизни.

- В сентябре выходит ваш новый роман «Називай мене Мері». Ранее якобы планировалось, что он будет называться «Дівчина з Донбасу», но потом вы изменили название из маркетинговых соображений. Насколько название влияет на успех книги?

Даже вменяемые люди устали от Донбасса вокруг себя

- В Украине никоим образом не влияет. Я повторюсь: у нас нет рынка, чтобы реагировать на название. Даже, если ты напишешь в названии слова «убийство» или «смерть», эту книгу будут покупать мало, потому что украинцы суеверны.

Зато книгу со словом «ведьма» будут покупать активно. Книгу со словом «любовь» будут покупать женщины.

Слово «Донбасс» сейчас утратило свое активное маркетинговое значение, в первые годы начала войны на Донбассе люди хотели читать, снимали эту информацию, потому что у них были все основания считать, что война скоро закончится.

Сегодня вокруг Донбасса творится много разного, в том числе такого, что не всегда несет положительную коннотацию. Даже вменяемые люди устали от Донбасса вокруг себя.

Я лично против программ, специально разрабатываемых для того региона. Вот, давайте донбасских детей куда-то повезем. А почему детей с Полтавщины не надо куда-то возить, или детей с Харьковщины, детей из Львовщины?

Выделение определенного региона под какую-то программу означает дискриминацию – как того региона, под который она выделяется, так и тех регионов, которые под эту программу не подпадают. Это, как говорят, выборочное правосудие.

Именно поэтому название, которое нам с издателями казалась выигрышным в плане продаж, мы заменили на такое более загадочно нейтральное.

- Поделилитесь секретами своего активного и продуктивного творчества. Как находите время, в чем находите вдохновение?

Я где-то встречала, что у вас собственная методика: в рабочие дни пишете сценарии, в выходные – детективные романы. Это действительно так?

- Это так. О том, что у меня нет вдохновения, уже говорил. Оно у поэтов должно быть, или у тех, кто не знает, что будет делать дальше и ждет, пока вдохновение придет.

Вообще метода очень проста: есть три немецких слова, я не знаю немецкого языка, но три слова знаю – «arbeiten und arbеіеen». Вот и вся методика.

- То есть, все у вас автоматизировано, поставлено на производственные рельсы. А как насчет монетизации? Иван Франко, Леся Украинка, Григорий Сковорода, Тарас Шевченко – на купюре какого номинала вы бы хотели увидеть свое изображение?

- На 100 долларах.

- Вы уже сказали, что не любите давать совет относительно книг, но все же я спрошу. Что и сколько читаете вы?

- 100 страниц в день.

- А какая именно это литература, преимущественно художественная?

- Я структурирую. Сейчас читал и еще буду читать месяц-полтора все, что нужно по работе, по подготовке «Червоного-2» для книжного проекта и съемок фильма, где-то недель 5 читал только историческую литературу на одну тематику, сейчас – книги украинских авторов на интересную мне тематику.

Закончу читать книги украинских авторов, отдохну на зарубежных детективах, потом отдохну на зарубежной серьезной литературе, на более качественной, скажем так.

Потом возьмусь за мотивирующую литературу. Специально какого-то такого алгоритма нет, для меня важно читать 100 страниц в день.

- С какого произведения «нулевому» читателю начать открывать для себя писателя Кокотюху?

- Если вам интересен такой писатель, как Кокотюха, берите любое его произведение и смотрите. Если понравится – читайте дальше, если не понравится, ну, мне жаль. Но я сам себе – ходячая реклама.

Любовь Базив. Киев

Фото Павла Багмута

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с маркировкой «Реклама» публикуются на правах рекламы.

© 2015-2018 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-
*/ ?>