Грабовский. С банкета людоедства

Грабовский. С банкета людоедства

477
Ukrinform
Укринформ продолжает серию публикаций мультимедийного циклового проекта “КАЛИНОВЫЙ К@ТЯГ”

Какими-то слабыми и мягкотелыми современность сделала некоторые слова.

Вот, например, что вы представляете, когда слышите словосочетание "украинский интеллигент"? Какой-то тучный дядя в вышиванке, который по лестнице на второй этаж подняться не может без вспотевшего лба и коварной одышки? Или: не первой  молодости тетка в этнической одежде от дизайнерши Любки Черниковой или Александры Цимбалы, которая умничает о гене культуры? Или: на блошином рынке близорукий президент из числа бывших, по инерции подторговывающий раритетами и прочим нашим культурным наследием?

Оказывается, были другие... Поверьте, были.

Есть повод сегодня поведать о самобытном представителе украинской интеллигенции - Павле Грабовском, который в ужасных условиях самодержавной Российской империи вел личную борьбу за национальное освобождение Украины. Ни больше, ни меньше. За социальное освобождение своего народа он отдал жизнь, а нам, большинству из нас, кажется: только создал милый образ лирического героя - борца за утверждение справедливого строя.

Помните заученные на память, с детства, строки его “Швачки”:

- Рученьки терпнуть, злипаються віченьки... / Боже, чи довго тягти? / З раннього ранку до пізньої ніченьки / Голкою денно верти. / Кров висисає оте остогиджене, / Прокляте нишком шиття, / Що паненя, вередливе, зманіжене, / Вишвирне геть на сміття. / Де воно знатиме, що то за доленька / Відшук черствого шматка, / Як за роботою вільна неволенька / Груди ураз дотика.

Зачем? Ради чего? Кто тебе доктор?

***

Как и каждого из нас, мать пеленала его не как героя, а как нежное беззащитное дитя. И, напевая грустные песни, роженица качала на счастье любимого ребенка, стараясь изо всех сил, по-матерински отвести всяческие беды и развеять неприятности.

Будущий украинский поэт, публицист, переводчик Павел Арсеньевич Грабовский родился 30 августа (11 сентября) 1864 г. в селе Пушкарном на Слобожанщине (сейчас - Грабовское Краснопольского района Сумской области). Произошло это на Краснопольщине в бедной семье. Отец - пономарь единственного в селе Храма Святых Апостолов Петра и Павла Арсений Андреевич Грабовский умер от чахотки совсем рано, оставив пятерых детей на руках у измученной вдовы Ксении Грабовской.

Так что к матери ребенок прижимался, как к надежной защитнице обездоленных украинцев Деве Марие, и стоит ли удивляться, что родилось стихотворение Павла Грабовского “До матері”:

- Мамо-голубко! Прийди, подивися. / Сина від мук захисти! / Болі зі споду душі піднялися, / Що вже несила нести. / Мамо-голубко! Горюєш ти, бачу, / Стогнеш сама у журбі; / Хай я в неволі конаю та плачу, - / Важче незмірно тобі. / Бачіті більше тебе я не буду; / Не дорікай, а прости; / Та від людського неправого суду / Сина свого захисти!

Если оглянуться вокруг, до самого горизонта, на чем остановится глаз?

Хотя их хутор в 1688 г. основали трудолюбивые артиллеристы-пушкари сумского полковника А.Г.Кондратьева, понятное дело, с прилипшими к ним московскими боярскими детьми, присланными по цареву указу для охраны от бусурман южных границ Московского царства, - давно здесь все пришло в упадок.

С середины XVII века здешний пейзаж украшала и чистые крестьянские души спасала церковь Рождества Пресвятой Богородицы, но в 1830 г. деревянная постройка разрушилась до непригодности, а 470 прихожан перешли в молодой Петропавловский храм. Однако, ко второй половине 1860-х гг. и ту церковь не пожалел время.

Возжелали крестьяне поставить новый, каменный, храм, и громадой в 1872 г. новое здание построили и вновь освятили во имя... Рождества Пресвятой Богородицы.

Вот и вся история малой родины Павла Грабовского, вот и все местные очаги культуры.

***

И мать простелила рушник, словно судьбу, поскольку пытливый подросток мог и захиреть в глухом селе. Выбирать не приходилось. Стезя паламарчука, сына бедного сельского титаря была той же, что и отец торил.

Этот самобытный представитель украинской интеллигенции пошел учиться: сначала - в местную церковноприходскую школу, затем в духовном уездном училище, в Ахтырской бурсе (1874-1879), а затем - в Харьковской духовной семинарии (1879-1882), где быстро охладел к богословию и мертвой латыни, а основательно познакомился с художественной классикой, тайно проявлял нешуточный интерес к политической литературе, стремился приобщиться к обсуждению актуальных общественных проблем.

Значительное влияние на формирование общественного сознания литератора оказали поэзия Тараса Шевченко и роман “Что делать?” (1863) Николая Чернышевского.

Тогда делалось не так, как сегодня: потащился в библиотеку или наґуґлил и читаешь...

Скажу одно: экземпляры демократического журнала “Современник” за 1863 г., которые содержали текст прозаического “Что делать?”, из обращения царская цензура изъяла. На протяжении более сорока лет роман ходил среди пытливого читателя либо в нелегальных рукописных тетрадях, либо в пяти иностранных переизданиях (1867-1898).

Кто-то из богобоязних бурсаков нашептал полиции, мол, Павел Грабовский якшается с харьковским центром народников-террористов из организации “Черный передел” и распространяет запрещенную литературу в студенческих кругах. Для царской России связь с народниками была равна одному из крупнейших смертных грехов.

Потому что 1 марта 1881 возглавляемые революционеркой-народницей Софьей Перовской (1853-1881) террористы убили Александра II. К сожалению, ожидаемого революционного взрыва в стране не произошло. По приговору особого совещания Сената 3 (15) апреля 1881 г. ее вместе с другими организаторами казни царя: Андреем Желябовим, Тимофеем Михайловым, Николаем Кибальчичем и Николаем Рысаковим - в г. Санкт-Петербург на эшафоте под барабанную дробь повесили.

***

Во время обыска в кельях Харьковской духовной семинарии в 1882 г. у третьекурсника Павла Грабовского обнаружили запрещенную литературу и лотерейные билеты, распространявшиеся для сбора средств в пользу ... политических заключенных.

То были второй и третий смертные грехи – и казни египетские от местных держиморд не заставили себя ждать. Впрочем, подобные вещи следовали из самой природы украинства. Как позже в автобиографии вспоминал литератор:

- Едва ли не каждый бурсак двух последних классов имел у себя толстые подшивки, куда заносил - откуда только случалось - всякие украинские произведения: песни, басни, сатирические стихи и тому подобное. Были, кроме того, в бурсе некоторые очень остроумные рассказчики, которые навезли к нам из сел в памятку много украинского устного материала. Наш бурсацкий хор пел в основном украинские песни, и пел их немало...

Не все было так этнографически, случалась и революционная литература. После того, как Павел Грабовский отказался давать какие бы то ни было объяснения, юношу исключили из бурсы и поместили под стражу. Позже пожертвовавший собою поэт признавался:

- Мне хотелось пойти на мучения за народ. И єто желание полностью овладело мной. Это была какая-то непреодолимая потребность сердца.

Среди революционно настроенной молодежи второй год ходила весьма вдохновляющая пророческая сказка. Якобы, когда на следующий за казнью апрельский день 1881 г., в девять часов утра, покойных революционеров на дровнях в сопровождении пристава Агафонова привезлина Преображенское православное кладбище, что на станции Обухово, произошло знаковое происшествие. Едва лишь гробовщики взялись грубые ящики с телами казненных народников спускать в землю, как один, наскоро сколоченный и заляпанный черной краской гроб на глазах развалился, а белая стружка в головах и опилки просыпались на землю. Из гроба едва не выскользнуло тело Софьи Перовской, одетой в то самое тиковое платье и ватную кофту, в которых страдалицу повесили.

Убить идею изменить в тюрьме народов жизнь к лучшему царизму было не под силу. Казалось, даже после смерти Софья Перовская борьбы не прекращает, а привлекает новых и новых последователей. Это так было на нее похоже, это так вдохновляло.

Даже в день казни второй после декабристов большой пятерки освобождения России от царизма погода выдалась теплейшая: небо чистое, солнце ослепительно, весна щедрая, а по улицам Северной Пальмиры бродила полная ростепель.

И пусть жизнь отмерила последние минуты, а 27-летнюю революционерку везли к виселице, своей саркастической ухмылкой она выказывала полное презрение к палачам. В последнюю минуту в народнице заговорил инстинкт самосохранения, и Софья Перовская продемонстрировала полную... любовь к жизни. Когда на шею женщине накинули удавку, а привлеченные к исполнению казни арестанты принялись выдергивать из-под страдалицы ступени, она настолько сильно уцепилась ногами за перила лестницы, что два дюжих мужика с трудом оторвали повешенную.

Какое-то время, словно огромный маятник, умершая революционерка качалась на тонкой веревке над ешафотом, отсчитывая время близкой мести. Из-под наброшенного на нее мешка-балахона мелькали стройные женские ноги. Тот ужас продолжался до тех пор, пока кто-то из богобоязних арестантов не догадался остановить тело и прекратил жуткое раскачивание.

***

Павло Грабовський
Павел Грабовский
Находясь под гласным надзором полиции, до апреля 1885 г. Павел Грабовский жил в родном селе Пушкарном, безнадежно пытаясь найти работу частного учителя на Краснопольщине или в любом уголке Слобожанщины.

Когда жандармский надзор наконец-то сняли, а ищеек из-под окон убрали, 22-летний литератор перебрался в Харьков, где с 1885 г. работал корректором местной газеты “Южный край”. Словно мешок лопнул, и он много писал: стихи, прозу, публицистику, которую подавал в губернские издания.

Уже тогда в первых стихотворных произведениях на русском языке, в первой поэме на украинском языке “Вчителька” Павел Грабовский обрисовал беспросветной мрак, покрывший украинские села, мракобесие попов, тяжелую жизнь сельской учительницы. Клеймя зло и насилие, он становился на защиту обездоленных и униженных.

Перед глазами из стороны в сторону шаталась непокоренная Софья Перовская.

Естественно, в губернском городе Харькове революционная деятельность усилилась, а вскоре юноша превратился в одного из руководителей местной ячейки “Группы революционных народников”.

Что действительно важно знать... На Слобожанщине это был не единственный подпольный центр. Ведь в 1885 г. среди украинской интеллигенции г. Херсона также оформился кружок либеральных народников во главе с киевлянином, украинским этнографом, фольклористом и общественным деятелем Александром Русовым (1847-1914). Активной участницей той демократической звена была известная украинская писательница Днипрова Чайка (настоящее имя Людмила Василевская; 1861-1927).

Итак, с 1885 г. Павел Грабовский не был лириком, запертым в башне из слоновой кости, а устанавливал и налаживал столь необходимые новой украинской интеллигенции связи. И лишь некоторые из них были революционно-демократическими, другие же имели отчетливые признаки культурно-образовательных, направленных на широкую украинскую общественность.

***

Начиная со времен обучения на старших курсах харьковской духовной семинарии, молодой литератор упорно занимался самообразованием, упражнялся в писательстве, отшлифовывал собственный творческий почерк. И в этом была не самоцель, не учеба ради учебы, не цель ради цели, в четко поставленные перед собой задачи. В поэзии “До Русі-України” автор писал о сокровенном:

- Бaжaв би я, мій рідний крaю, / Щоб ти нa волю здобувaвсь, / Дaвно сподівaного рaю / Від себе влaсне сподівaвсь. / Щоб велич простого нaродa / Зaпaнувaлa нa Русі, / Щоб чaрівнa селянськa вродa / Рослa в кохaнні тa крaсі. / Щоб Русь порізненa устaлa / З-під віковічного ярмa / І квітом повним розцвітaлa / У згоді з ближніми всімa!

Верю, не только я, а множество украинцев руководствуется старинной народной пословицей:

- Тогда Бог даст, когда сам сделаешь.

Несмотря на снятие гласного надзора полиции, “всевидящее око” жандармского управления бдительности не теряло, а корректора из поля зрения не выпускало. Чтобы не иметь в Харькове неблагодежных элементов, 25 ноября 1885 г. Павла Грабовского загребли в армию и одели в форму солдата.

Впрочем, место дислокации пехотного батальона - г. Валки, в 40 верстах от Харькова - позволяло поддерживать связи с... подпольной народнической организацией.

Долго терпеть офицерский произвол и унизительную муштру он не смог. в 1886 г. имел место инцидент, когда у подчиненного лопнуло терпение, и украинский интеллигент высказал все, что он думает о командире. Это было воспринято как оскорбление офицера. И за нарушение воинского устава с гауптвахты отправили куда подальше - в Туркестанский военный округ, образованный 11 лет тому назад.

С тех пор за политически неблагонадежным следили постоянно, до самой смерти. Сосланный на край земли, он больше никогда не увидел матери, даже не смог прибыть на ее похороны. В минуты отчаяния с самого сердечного дна восставали глубокие проникновенные стихи:

-  Плаче небо, вкрите хмарами, / Що над нами восени / Без кінця пливуть отарами / Із сумної сторони. / Темний гай додолу хилиться, / Буйне листя опада; / Різва пташка не осмілиться / В поле вилетіть з гнізда. / Тільки галич перелякана / Скиглить, зграями шуга; / З жалібного її каркання / На душі росте нудьга. / Сльози осені журливої, / Що минули ясні дні, / Се - плач долі нещасливої, / Що судилася мені.

***

Волны обычной человеческой слабости быстро проходили, а неуступчивость в достижении поставленной цели только крепла. Нечего и удивляться, что по дороге в г. Оренбург жандармерия раскрыла участие. А. Грабовского в распространении политической литературы, в частности - в распространении гневных воззваний народников. Нет, его не вигартували стали. Как и любой другой настоящий заступник народа, свидомый украинофил, всю жизнь Павел Грабовский носил в себе сомнения и то была судьба типичного украинского інтеліґента. Никаких противоречий в том нет:

- Симпатии и идеи тащили меня в село, а натура совала в огород с его цивилизационными достижениями.

По прибытии к Туркестанского военного округа пропагандиста из Украины арестовывали, вернули к... Харьков для дознания, где в начале 1888 г. приговорили к пять лет поселений в Сибири и этапировали в Московской пересыльной тюрьме - Бутырки. То было знаковое место для политических узников Российской империи, откуда начиналась дорога в небытие.

Надія
Надежда Сигида

Находясь в тюрьме на Новослобідській улице, Павел Грабовский познакомился с русской революционеркой-народницею Надеждой Константиновной Сигидою (Малоксіяно; 1862-1889), которая в его жизни и литературном творчестве стала ярким рассветом. К сожалению, быть вместе им суждено мимолетных четыре месяца. Старшую на два года подругу, гречанку по происхождению, отправили в женскую тюрьму на Казнь. То был ад на земле, обустроенное женщинам российскими жандармами. После очередного телесного наказания заключенной украинской народоволки Елизаветы Ковальской Надежда Сигида вступилась за посестру. Тогда физически наказали и ее, что в тюрьме вызвало настоящий бунт, известный как Карійська трагедии в Забайкалье.

Протестуя против административного произвола, Надежда, россиянка с Дона, вместе с тремя революціонерками-украинками, а именно: Мария Калюжная с м.Лебедина Харьковской губернии, Мария Ковалевская из г.Екатеринослава, и Надежда Смирницька из Киевской губернии, - трагически погибли 8 ноября 1889 г., сознательно приняв смертельную дозу морфия.

Навсегда в собственной памяти Павел Грабовский сохранил образ своей музы, сестры по свободе, бывшей учительницы с м.Таганрога.

В виде прекрасной женщины, мужественной революционерки, верного товарища, она вдохновляла его всю оставшуюся жизнь. Ей, молодой женатой женщине, мужа которой, Якима Сигиду 1885 г. сослали на пожизненную каторгу на а.Сахалин, - было посвящено 18 ярких миниатюр. В частности, в стихотворении “К Н.К.С. автор искренне признавался:

- Такой определенной, святой, / Такой родной, как ты, / Такой искренней, простой - Уже больше, пожалуй, не найти. / Такое не часто сбросишь глазом, / Такой только что грезит... / А раз встретишь невзначай - / Навеки судьбу озарить! /

В стихотворении “К Н.К.С. 2” речь шла о мытарствах згубленного счастья:

- Утром в холодную могилу Ты жертвой времени легла; / Без сожаления утеряно силу... / А у меня пак мысль жила: / дуновением даже не сбросит На тебя господствующее зло, / Что смерть над тобой залитого / Ядом полное жало!

Было время, как говорится, караться, мучиться, но не каяться.

Так вот, в тот период встали поэзии, отдельные из которых в измененном и переработанном виде вошли в первый сборник. Также за решеткой написана и поэма “Текінка”. В это время 24-летний поэт создал ряд стихотворений на русском языке, как-то: “Друзьям” (среди политических ссыльных распространялся в списках), “Из путевых заметок”, поэму “По Сибири. Из живых впечатлений” (1888, не завершена).

***

Глубоко уважая и сознательно понимая жертвенность других, а тем более - любимых, как он мог оставить борьбу?

Когда пленника этапом приставили к месту отбывания наказания - в г. Балаганськ Иркутской губернии, на произвол местной администрации по отношению к политическим ссыльным он закрывать глаза не смог: совесть есть совесть. И отчетливо перед глазами бовваніло побитое лицо Надежды Сигиды, распахнуты гроб Софьи Перовской.

Итак, по поводу зверской расправы 22 марта 1889 г. над заключенными Павел Грабовский и его новые товарищи по неволе написали известный протест “Заявление российского правительства”. Говорилось так называемый Монастиревський бунт - кроваво подавлено выступление политических ссыльных в г. Якутске. Тогда шестерых пленников было убито, считая и отца будущего большевика Подбельського, а трех - Альберта. Гаусмана (?-1889), Николая Зотова (1862-1889), Льва Когана-Бернштейна (1862-1889) - показательно скарано на шею. В частности тяжело раненного в перестрелке Л. М. Когана-Бернштейна, цепями прикованного к спинке, 7 августа 1889 г. вынесли в палату, передали с кроватью палачу и повесили. Письменная прокламация по Монастиревського бунта, подписано и Павлом Грабовским, получила широкую огласку в зарубежной прессе и вызвала третий арест украинского литератора.

Как следствие, 1891 г. по постановлению Иркутского губернского суда подсудимого лишили всех гражданских прав и дали четыре года каторжных работ, хотя 1892 г. по решению Сената каторгу заменили на ссылку-поселение в самые дальние места Восточной Сибири”: приговором предполагалось выслать непокорного украинца в г. Вілюйськ Якутской области. Ледяной ночи душу грела Надежда:

- Не зітхай так безнадежно, / Скорбящих уст не замикай, Рук не складуй еще вдвойне, / С поля битвы не беги, / Взгляни на луг - не вся трава Еще истоптанная упрах; / Глянь на люди - честные лица Еще не все обвіяв страх. Еще большие преграды / Злу поставлена кругом, / Не безнаказанно рвутся стоны / Под вражеским кнутом. / Встанут мученики-братья / сестры Встанут, как живые... / За часом проклятие, / Мук, оков и крови,

***

Что нас не взламывает, делает нас несокрушимыми. Время пребывания в Иркутской губернской тюрьме (август 1889 г. - март 1892 г.) стал переломным для литературного творчества Павла Грабовского. Мысли же не заґратити...

Здесь литератор создал оригинальную поэму “Бурятка” (1891), а также попытался творческие силы в другой сфере, переложив на украинском языке первую главу “Евгения Онегина” Александра Пушкина, фрагменты “Фауста” Гете, ряд стихотворений пленника Петропавловской крепости, народовольця Петра Якубовича и прочее.

Грабовський, Франко
Грабовский, Франко

Зная, что в Левобережной Украине действует позорный Эмский указ о запрете печати книг на украинском языке, все глубже автор начал интересоваться литературной жизнью Галичины. Вскоре началось переписываться с непоколебимым Каменщиком, будущим главой Русско-Украинской Радикальной партии Иваном Франком (1856-1915). Общий язык два самоотверженные просветители украинского народа быстро нашли, и по наущению львовского адресата пленник взялся присылать свои стихи в галицкие журналы. Вот так первые поэзии заключенного украинца появились в свет в свежем числе народовской газеты “Заря” за 1890 г.

От конца 1893 к концу 1896 г. Павлу Грабовскому пришлось изнывать в г. Вілюйську, других населенных пунктах Вілюйського уезда Якутской области. Чтобы было понятно: до 1902 г. поселение находилось под административным правлением окружного полицейского управления во главе с исправником. Только с января 1902 г. городским хозяйством стал заведовать гражданский староста, избираемый из числа купеческого и мещанского сословия.

У черта на куличках Павел Грабовский времени не терял, а, используя воспоминания здешних пленников, создал очерк-жизнеописание “Николай Гаврилович Чернышевский” об авторе романа “Что делать?”, напечатана в львовском журнале “Жите и слово” (1895), редактируемом Иваном Франком.

Вообще, в годы ссылки литератор создал немало ярких очерков о выдающихся общественных деятелей и литераторов: “Михаил Ларионович Михайлов”, “Порфир Кореницький”, “Воспоминания о д-ра. Александрова”, “Т.Шевченко в Нижнем Новгороде”, “Московские переводы произведений Шевченко”, “Тарас Григорьевич Шевченко”, “Памяти Т.Г.Шевченко”, “К пушкинскому вечеру в народной аудитории” (последние три печатались к тобольській газете “Сибирский листок”).

***

С Вілюйська в Галицию, за 15 тысяч верст, почта несла оригинальные стихи и поэтические переводы, теоретические статьи и художественно-публицистические очерки. Таким образом, редакции русских альманахов и газет привлекли в авторы профессионального литератора и наблюдательного свидетеля, который о постыдных вещах в позорной Империи писал, глубоко зная вопрос. Поэтому в галицких изданиях охотно печатали очерки, статьи, заметки Павла Грабовского, которые касались всего спектра горячих тем из тогдашней общественной и культурной жизни Сибири и Украины, а именно: “Письмо к украинской молодежи”, “Коротенькие вести с Сибири”, “Кое-что в деле женских типов”, “Немного до общественного сознания”, “Немного об образовании на Украине”, “Экономическая безвикрутність благословенной Полтавщины” и прочее.

Была еще одна очень важная причина, почему паламарчукові, сын бедного сельского тытаря с с. Пушкарного на Слобожанщине спасительной соломинкой мерещился Львов. Обходя законы Российской империи и циркуляры российского царизма, там удалось скомпоновать и даже издать первые сборники Павла Грабовского: “Подснежник” (Львов, 1894), “Произведения Ивана Сурика” (1894, переводы), “С чужого поля” (1895, переводы мировой поэзии), “С севера” (Львов, 1896, оригинальные стихи и переводы).

То сущая правда: долгое время трагической жизни погибшей возлюбленной, духовной подруги украинского пленника, сообщницы по ожесточенной борьбе не отпускало Павла Грабовского и глубокой тоской отражало в авторской статье “Надежда Костева Сигида. Печальная споминка”. Нет, время не лечит, а только притупляет боль.

И знайте: сердце поэта никогда не бывает пустым.

Так случилось и с Павлом Грабовским - в далеком и Богом забытом м. Вілюйську, когда в его сердце второй любимой обитала Ольга Зернова, жена поселенца Гаврилова. Исследователи утверждают: то любовь также оказалось духовным, а не разделенным, платоническим, но односторонним.

Тот, кому жизнь постоянно разбивает сердце, решился разбить чужую семью.

***

С другой стороны, а кто у поэта может отобрать идеал женственности - Беатриче, степень страсти - Лауру? Кто способен выдернуть из вдохновения даму сердца?

Стихи, посвященные Ольге Зерновой глубокие, искренние, вечные; подобные строки составляют на века. Так, то печальная лирика, ведь во втором отчаянии любви Павел Грабовский едва не наложил на себя руки. Именно противоречивыми чувствами к жене товарища по ссылке и отличается эмоционально мощный стих “Тяжело дышать”, что по-аполлинерівськи афористично заканчивается так.

- Не судите меня, не позорьте меня... / Где человек и закаленная, / Что поборет вмиг все горькое, печальное / Или камнем без сожаления швырнет, / Чужим стоном раздражена? / Тяжело дышать... В голове нет / Ни одной мысли ясной... / Вокруг, куда бы не посмотрел, тьма... / Я брожу сам.... Ты не идешь с ума; / Мру без тебя я, зари красной!

Жаль, что и другие яркие миниатюры из сборника “С севера” (1896) мало известны широкому украинскому читателю. Впрочем, испытания вели его дальше по жизни. И в конце 1896 г. политический ссыльный получил возможность выехать в Якутск - губернский город, где гораздо активнее было жизни политических ссыльных. Новое место пахнуло новыми настроениями и темами, зазвенели надежду. Здесь автор окончательно упорядочил рукопись сборник переводов “Судьба” (1897), что в печати также появилась во Львове.

Новая творческая сфера захватила врасплох, но ципко. Немедленно Павел Грабовский продолжил литературную деятельность и подготовил подборку оригинальных и переводных стихов “Кобза” (1898), впервые направил новому товарищу - Борису Гринченко (1863-1910), кто на средства Ивана Череватенко организовал в Приднепровской Украине издательство популярных книг на украинском (!!!) языке.

Если книгу “Кобза” была издана в Чернигове, то вдогонку посланный П. Грабовским рукопись переводов произведений украинских поэтов на русском языке, мир... не увидел.

Нет двух одинаковых украинофилов - это доказанный факт.

Например, бурную полемику в украинском литературном процессе конца XIX века вызвала теоретическая статья “Несколько о творчестве поэтическую” (1897) Павла Грабовского, присланная из ссылки и напечатана в народовській газете “Заря”. В той разведке автор опроверг теорию «искусства для искусства», отстаивая тенденциозность искусства, его реализм, отстаивая прогрессивное мировоззрение, как основу возникновения настоящей литературы. Не случайно проблематика публикации опрокинулась, продолжилась и не утихала в 1897-1902 гг. в частной переписке Павла Грабовского с Борисом Гринченко.

***

Десять лет, проведенных за Уральскими горами, в сибирских землях, даже для железного здоровья тяжелое испытание. Впрочем, о снисхождении Империи никогда не говорилось, а особенно – царской Империи в отношении умников.

Из Якутска обессиленного и больного Павла Грабовского перевели, за четыре тысячи верст, в Тобольск, куда украинский поэт прибыл в сентябре 1899 года. В том мелком городке суждено политическому изгнаннику провести последние годы жизни.

Чтобы выжить, украинец частным образом преподавал, служил в ветеринарном отделении губернского управления, трудился корректором в редакции первой в городе частной газеты “Сибирский листок”. Среди украинских авторов на издание работал украинский поэт Иван Словцов (1844-1907).

Почти все свободное время Павла Грабовского поглощала мало оплачиваемая и изнурительная работа. Можно ли было придумать более изобретательную казнь для свободолюбивого литератора?

Под низким сибирским небом о что роились его мысли?

В поэзии “К (Под небом дальней чужбины)” читаем:

- Под небом дальней чужбины, Где хуги носятся одни, / К тебе, лучшей жены, / я Составляю мои песни. / И следуешь ты над меня / В той збагніченій красоте, / Что не разрушат, сердце-нене, / Твои пекельники все!

Как там когда-то не стремились украинские коммунисты переодеть стихийного революционера в записные агитаторы Партии, лирик Павел Грабовский однозначно утверждал:

- Не есмь ни марксистом, ни народником.

Как поборник интересов простого народа, он одобрял революционные выступления горсти народников, оставаясь искренним революционером, убежденным борцом против экономической, социальной и политической неволе угнетенных украинцев.

До конца пленник беспокоился о судьбе Украину. Как вспоминал коллега, другой сотрудник тобольской газеты Петр Славин:

- Особенно Павел Грабовский увлекался, когда говорил об Украине.

И то круг тревожных вопросов смущало украинца, то и дело всплывая болезненными темами в дискуссиях с Брониславом Серошевським и співзасланцем М. Накоряковим.

***

Павло Грабовський
Павел Грабовский

И только тогда Господь смилостивился и послал страднику счастливые дни. За два года до смерти в г. Тобольске Павел Грабовский встретил последнюю любовь, дочь коллежского секретаря Анастасию Николаевну Лукьянову (1874-1954), родилась в селе Соколівському Акмолинской губернии (ныне - Омская область). Закончить Ішимську прогімназію (начальные классы гимназии) девушке не повезло – рано умерли отец и мать. Сироту воспитывали родные тети, которые жили в Тобольській губернии. Ища лучшей судьбы и желая получить образования, в 1893 г. девушка отправилась в Москву, где поступила на акушерские курсы.

За два года Анастасию Лукьянову агенты Московского губернского жандармского управления арестовали и обвинили в принадлежности к террористической кружка, а затем выслали в Тобольск - по месту постоянного проживания, где поставили под особый надзор полиции.

Итак, встретились две родственные души.

Анастасия Лукьянова бесплатно работала в Тобольській больнице, а частным образом занималась массажами и акушерской практикой, что позволяло по Мокрой улице, в доме Попова, за небольшие деньги, снимать жилье.

30 июля 1900 г. в Андреевской церкви г. Тобольск Анастасия Лукьянова и Павел Грабовский обвенчались, о чем была сделана запись в паспортной книжке, заверенный священником Андреем Катаевим и печатью церкви.

***

С тех пор интимная лирика поэта касалась исключительно его жены - Анастасии Николаевны Лукьяновой. В крайне откровенном стихотворении “Я люблю тебя, а не знаю - за что” автор подытоживал, что именно эта женщина умела сочувствовать и сопереживать, а главное - стала надежной поддержкой мужа во время неизлечимой болезни:

- Я люблю тебя, и я знаю - за что: / Ты меня подвела на тяжелом пути; / Так пойдем же и дальш: двум не страшно ничто, Хоть приходиться идти нам в глухую полночь.

В конце весны 1901 г. Грабовски перебрались жить на гору в дом Филимонова (ныне - ул. Свердлова, 7). А 8 июня 1901 г. у супруги произошло радостное событие - родился сын Борис, названный в честь Бориса Гринченко,

Многие исследователи приписывают тому первенцу важную роль в создании современного телевидения. Потому что со временем советский физик украинского происхождения Борис Грабовский (1901-1966) стал выданным изобретателем,: объектив сконструированной им телекамеры 26 июля 1928 г. в г. Ташкенте впервые в мире бездротово транслировал движущееся изображение, что полностью передавалось и принималось электронным методом.

Незадолго до смерти П. А. Грабовского избрали секретарем в Губернскую совет из потребностей сельскохозяйственной промышленности. Жить и жить... И он, едва ли не впервые счастлив и воодушевлен, бурно писал собственные поэзии и публицистике, активно дописывая в 1899-1901 гг. до местной газеты “Сибирский листок”.

Мир увидели еще две авторские сборники - “Песни Украины” (1898) и “Волна” (1899).

Годы ссылки подорвали здоровье его и Тобольске пленник тяжело болел. Умирая, Павел Арсеньевич завещал похоронить его рядом с могилами декабристов, на Завальному кладбище и положить в гроб прядь волос, которая подарила ему некогда на прощание Надежда Сигида...

Украинец скончался от чахотки 29 ноября (12 декабря) 1902 г..

Похоронен, согласно завещанию неподалеку с могилами декабристами, с прядью волос своей Надежды.

***

После смерти мужа вдова П. А. Грабовсього с малым дитем переехала в третью часть м. Тобольск - на улицу Туляцьку (ныне - Октябрьская), в доходный дом Венгерского (давно снесен). Вскоре Анастасия Николаевна Лукьянова с сыном Борисом и своей матерью уехали на родину мужа: сначала - в Одессу, потом перебрались в Харьков, однако в начале 1917 г. поселились в киргизском поселке Токмак.

Они часто перечитывали папино стихотворение “Сироты”:

- Бедные дети... отца взят; / Смерть неожиданно пришла... / Адский Ирод произвел праздник, / Пир людожерності и зла. / Не поборол страшной муки / храбрый Борец: все хотел / Снятий вверх ослабевшие руки, / в Последний раз стать на палачей. / Бедные дети... вам безразлично; Вы улыбались, глядя, Как ваша мамочка родная туже, / Слезами безрадостно ллючись. / Потому что вы не знали... Дети, дети! /Да возвеселитесь, пока растете... / долго на мир глядеть? Как отец, может, умрете!

Александр Рудяченко. Киев.

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2018 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-