Коцюбинский. 1. Солнцепоклонник и его божьи цветы

Коцюбинский. 1. Солнцепоклонник и его божьи цветы

469
Ukrinform
Укринформ продолжает серию публикаций мультимедийного циклового проекта “КАЛИНОВЫЙ К@ТЯГ”

Величайшая драма жизни любого отечественного художника XIX-XX веков заключается в том, что катастрофически отсутствует сама возможность полностью посвятить себя любимому делу, а именно – культуре. Иными словами, писателю – отдаться литературе, художнику – живописи, актеру – театру...

У большинства отечественных художников самой большой целью было физически выжить, а когда случалась свободная от борьбы за кусок хлеба минута, только тогда они возвращались к частному увлечению, хобби – служить национальной культуре.

И в том диссонансе между реальностью и желанием, между обыденным долгом перед семьей и духовным зовом от народа – великая драма, рано сводившая в сыру землю тех, кому еще расти и расти, тех, кто из последних жил тянется к солнцу, но должны исчезнуть, создавая почву следующим поколениям безумцев.

Не стал исключением и великий украинский импрессионист от прозы, ярый солнцепоклонник Михаил Коцюбинский, который, понимая всю глубину печали украинского художника, все-таки с большой надеждой, трепетно заглядывал в грядущее:

- Я не считаю, что обязательно надо, чтобы обо мне когда-то много писали критики и историки литературы. Но интересно было бы, чтобы этак – через полсотни лет... после моей смерти где-то написали на полстраницы или страницу, где просто перечислили бы, что я сделал и что от меня осталось в памяти. И в чьей именно памяти. Ну, и коротко сказали бы – надолго ли меня хватит в грядущем.

Исключительно теплыми и уважительно благодарными словами вспомним сегодня литературного сподвижника, и пусть на последующие века по-настоящему искренняя благодарность этому Мастеру трепещет в сердцах простых украинцев.

* * *

В семье случается всякое, бывает и счастье. На пригородном хуторе Копылы (Замоста), который тогда был лишь живописным пригородом Винницы, в семье мелкого чиновника 5 (17) сентября 1864 года родился будущий писатель Михаил Михайлович Коцюбинский.

Еще в 1820-х годах усадьбу заложил дед будущего литератора по маминой линии, отставной полковник (1855) артиллерии Максим Филиппович Абаза, приобретя на безлюдной окраине участок земли и построив на ней хутор, состоявший из дома, амбара, риги, сарая, конюшни и прочего. С южной стороны к Абазовке примыкал большой майдан, на котором собиралась ярмарка. Вдоль восточной границы усадьбы проходил Липовецкий шлях (ныне – ул. Коцюбинского), а к северу и западу простирались бескрайние луга и душистые баштаны. В семейной жизни нужно много выстрадать, чтобы какое-то поколение почувствовало себя счастливым.

В родном доме, с некоторыми перерывами, известный общественный деятель Украины, председатель общества “Просвита” в Чернигове, один из активистов “Братства тарасовцев” М. М. Коцюбинский провел 33 года, то есть две трети своей 48-летней жизни.

К праздникам у Коцюбинских обычно мазали хату, подводили красной и синей глиной земляной пол, рисовали петушков на трубе, столовую устилали душистым сеном, покрывали стол чистой скатертью, добавляя к серым будням возвышенную простоту и традиционный уют, свойственный старосветским дворянам.

Глава семьи, губернский секретарь Михаил Матвеевич Коцюбинский, добросовестно трудился мелким служащим и обладал неудержимой натурой доброго и отзывчивого человека. Не сносил он притеснений начальства, несправедливости, поэтому заглядывал в бутылку и часто менял места службы. Поэтому большой семье приходилось переезжать: Винница, затем – Бар, Шаргород, Станиславчик, Кукановцы, Пиково, Брацлав и дальше, дальше, дальше.

Мать, простая и неравнодушная к прекрасному Гликерия Максимовна Абаза (1837), происходила из молдавского рода. Она обладала хорошим вкусом, благородными взглядами, любила литературу и искусство. Когда вопреки воле родителей 1863 г. девушка пошла замуж за Михаила Матвеевича, вдовца с детьми от первого брака, отец отказался принимать супругов, а вот дед, Филипп Абаза, “офицер в чинах, высланный из Санкт-Петербурга”, великодушно поселил молодоженов в собственном доме в г. Виннице.

Именно у деда Филиппа прошли первые семь лет жизни маленького Миши.

Не уставал повторять будущий писатель, что своим воспитанием он обязан матери, поскольку от матери унаследовал “тонкую и глубокую душевную организацию”, “любовь и понимание природы”. Если сын похож на мать, а дочь – на отца, это к счастью; и эта примета уходит корнями в ведическую психологию.

Как по мне, после Кобзаря Михаил Коцюбинский стал вторым в художственной литературе Украины литератором, кто невольно, но так тонко раскрыл в своем творчестве женскую душу и лирично посмотрел на мир ласковыми глазами Мадонны.

* * *

Муся, как называли мальца родители, стал первым общим ребенком молодоженов – при крещении в Винницком Преображенском соборе первенца нарекли Михаилом. Потом у Михаила Матвеевича и Гликерии Максимовны по лавкам появились еще четверо детей Коцюбинских: Лидия (1868), Хома (1870), Леонид (1872), Ольга (1877). Впрочем, настоящей нянькой Миши стала деревенская бабушка Хима (вспомните Александра Пушкина и его Арину Родионовну) - от нее будущий литератор слышал украинское слово и волшебную народную сказку. Откровенно говоря, и мать Гликерия Максимовна отдавала Муске всю любовь, практически не уделяя внимания пасынкам.

Ласковый ребенок милел к людям, в согласии жил со сводными сестрами и братом, а родную малышню приучал выполнять порученную домашнюю работу.

Выпестованный в такой обстановке Мишенька, едва научившись подбирать слоги, вечером читал вслух книгу из домашней библиотеки либо вел мирную беседу, словно пытаясь загладить вину взрослых перед сиротами.

Позже Михаил Коцюбинский вспоминал:

- Я рос под влиянием матери, к которой всегда был ближе, чем к отцу. Все говорят, что мы похожи не только лицом, но и характером и предпочтениями.

Мальчик часто ходил на местную ярмарку, послушать слепых лирников, особенно – деда Киприана; по приглашению матери этот певец даже некоторое время жил в семье Коцюбинских. Набожная Гликерия Максимовна не только увлекалась народными песнями, но и воспитывала детей на основе православной веры, прививая им любовь к Богу, родному краю, труду, справедливости.

Через детскую непосредственность в нас трепетно входит Красота.

Много песен, записанных от бродячих лирников и бандуристов, мальчик по собственной воле... инсценировал; по сюжетам народных дум, вместе с сестрами и братьями Муся ставил домашние спектакли, а с девяти лет, подражая фольклорную ритмику и тематике, попробовал и сам сочинять стихи и песни.

Круглолицый, невысокого роста мальчик с темными, слегка вьющимися волосами, всегда нарядный и чисто одетый, учился хорошо в начальной школе в г. Бар, где в 1874-1877 гг. жила семья. Уроки подросток всегда готовил добросовестно и лучше других одноклассников, с учителями был почтителен, в работе – прилежен. Не по годам серьезным он казался пожилым людям – такие словно что-то тебе сказать хотят, но не могут или не знают, как.

Проявлять литературные способности начал школьник рано, но... Всегда в нашу жизнь вмешивается, это треклятое “но”... Материальная нужда и пьянство мужа заставило образованную и готовую на жертвы Гликерию Максимовну Абазу кусками распродать отцовщину, спасая от нищеты душу, собрать притихших детей и уехать из любимого хутора Абазовка.

Так Коцюбинские навсегда оставили Винницу и отправились в Чернигов. Больше в родной городу Михаил Михайлович никогда не приезжал.

- Вот, вырастила дитя, берегла, ухаживала, рада была небо к нему склонить и звездами укрыть, а теперь отдай в люди на скитания.

* * *

Михайло Коцюбинський
Михаил Коцюбинский

В небогатой дворянской семье Коцюбинских повседневным языком общения был русский, поскольку в те времени украинский официально находился под запретом.

И однажды Миша заболел воспалением легких, и в бреду вдруг заговорил по-украински, чем удивил и напугал родню. Когда Муся выздоровел, сестры рассказали о происшествии, и любознательный мальчик... глубже заинтересовался украинским словом.

В юности часто ощупью мы ищем путь к себе, и никто не знает, сколько нам топать. Круглолицего умника к изящной словесности подтолкнула, пожалуй, первая любовь. Окончив третий класс Барской начальной народной школы, в 1876 г. парень поступил в Шаргородское духовное училище, где бурсака также запомнили добросовестным учеником. Все изменилось буквально за несколько месяцев, когда 12-летний Миша влюбился в... 16-летнюю девушку.

Чтобы привлечь ее внимание, подросток решил стать “большим человеком” и решил написать большую повесть (на русском языке), правда, о финской жизни. Дело оказалось не из легких – чтобы понять, как это делается, пришлось накинуться на книги. Случайно в руки подростку попали несколько экземпляров журнала “Основа”, рассказы Марка Вовчка и “Кобзарь” Тараса Шевченко.

За ними Муся буквально проглотил произведения Александра Пушкина и Николая Гоголя.

Как позже признавал сам писатель, это бесповоротно направило его и сознательно определило украинский путь.

Настоящий литературный талант ученика первым заметил преподаватель русской словесности Всеволод Ковердинский. Закончив проверять сочинения бурсаков на тему “Как празднуют Рождество в моей семье”, педагог вошел в учительскую комнату и гордо произнес:

- У нас будет собственный литератор!

Воспитателя так захватило произведение Миши, что господин Ковердинский немедленно принялся читать домашнюю работу вслух. Кто-то из коллег скептически заметил, мол, четвероклассник не мог самостоятельно все это написать, но надзиратель Шаргородского духовного училища В. А. Ковердинский, хорошо знавший способности Михаила, пророчески заявил:

- Нет, господа, что ни говорите, а это будет будущий писатель, будущий поэт! Правда, он еще понятия не имеет о правильности стиля и о красивой речи, но дело в слухе и природном чутье, которыми он руководствовался в подборе формы для высказывания мнений!

Казалось, жизнь семьи налаживается. Отца даже назначили полицейским надзирателем в г. Бар на Виннитчине, и семья Михаила Матвеевича Коцюбинского поселилась в добротном полутораэтажном дома купцов Штокова, где занимала шесть комнат. Однако из-за пьянки в 1883 г. папа потерял работу. Навсегда.

В сердцах Михаил Матвеевич покинул семью и уехал в Тростянец.

* * *

По окончании Шаргородского духовного училища вместе с другими выпускниками в 1880 г. бурсак двинулся к г. Каменец-Подольский с намерением поступить в духовную семинарию, но мечта не осуществилась. Об обучении Мусе пришлось забыть навсегда. Сначала в 1886 г. от алкоголизма умер отец, а потом ослепла мать, и 19-летний первенец в семье Коцюбинских оказался единственной опорой для матери, братьев и сестер Лиды, Хомы, Леонида и Ольги.

Слабаки ищут виноватых, сильные духом берут ответственность на себя.

Первый рассказ “Андрій Соловійко, або Вченіє світ, а невченіє тьма” Михаил Коцюбинский представил на суд публики в 1884 г.  Дебют молниеносно... оплевали. Винницкий литературный критик, местный присяжный уполномоченный Цеслав Гермогенович Непман (1847-?), прославившийся ученостью и симпатиями к изящной словесности, посоветовал начинающему... оставить это дело, “чтобы не калечить наш святой язык”. Несмотря на приговор уездного Зоила, воодушевление в Коцюбинскомне угасло: автор писал и дальше. Впрочем, в стол, ибо произведения к печати не подавал. Появились другие рассказы – “21 грудня, на Введеніє” (1885), “Дядько та тітка” (1886).

Продолжать учебу пришлось путем самообразования.

Чтобы прокормить семью, 18 февраля 1886 года. Михаил оставил “чахлый город”, Винницу, где заметно портилось хилое здоровье, и по рекомендации одноклассников по Шаргородской бурсе Петра Дабижа и Валерьяна Боржковського с февраля 1886 г. в селе Михайловка Ямпольского уезда взялся частным образом преподавать. В частности, местный церковнослужитель Антон Григорьевич Мончинский, в семье которого и трудился будущий писатель, вспоминал:

- Репетитор из него был хороший, умел к детям подойти, не заставлял их “зубрить”, а работал с ними каждый день. Дети Михаила слушались; чередовал он работу с развлечением... Дети наши успешно сдали вступительные экзамены в средние школы.

Впрочем, что ожидало его на педагогическом поприще? Постоянное недоедание, изнурительный труд с восьми утра до восьми вечера, отсутствие теплой одежды, подорванное здоровье – в течение года сельский учитель трижды болел воспалением легких.

В с. Михайловке М. М. Коцюбинский находился до мая 1886 г.

За три месяца педагог пережил немало радостных и печальных событий. 11 марта 1886 г. царская власть установила за 22-летним юношей тайный надзор.

В одной из докладных Подольского жандармского управления отмечалось:

- Некоторые лица вредоносного толка, в том числе и Коцюбинский, занимаются частной педагогической деятельностью и, без сомнения, оказывают вредное влияние на своих учеников.

Вместе с тем, в Михайловке Михаил Коцюбинский пережил едва ли не самое первое серьезное увлечение, когда в гости к семье Мончинских из села Дзыговки Ямпольского уезда приехала их родственница, сестра жены, тоже поповна Маруся Михневич. В канун Рождества 1887 г. влюбленный юноша приезжал к девушке в деревню, и между молодыми людьми вспыхнули романтические отношения. Немало весенних вечеров пролетело за долгими разговорами, прогулками по саду, полю, лесу...

Вслух, по очереди – была когда-то такая традиция у влюбленных – они читали Федора Достоевского, Марка Кропивницкого, Генриха Сенкевича. Воспламененный идеями народного просвещения, М. М. Коцюбинский уговаривал Марию ехать в Винницу и приобретать полезную народу профессию. Прислушавшись к советам юноши, весной 1887 г. подруга стала в г. Виннице ученицей мастеровитой портнихи, госпожи Недельской.

Вообще, у Бога хорошее чувство юмора. Потому что следующей ученицей “неблагонадежного” лица, М. М. Коцюбинского, который даже разрешения на работу народным учителем еще не имел, стала дочь... секретаря Винницкого полицейского управления Евгения “Жени” Мозгалевская.

Заработки были мизерными, но авторитет юноши в Виннице вырос настолько, что его избрали гласным Городской думы. Этот вдумчивый педагог умел не только говорить, но и слушать, в кругу близких товарищей даже много шутил, а барышень без устали смешил. Уже в то время Михаил совершенно облысел и бороду больше не брил, а лишь аккуратно подстригал.

Не позволяй никому к тебе привыкать, если не сможешь нести за него ответственность.

Годы лишений, полуголодное существование, нищета, неуверенность в будущем, “ласковая опека жандармов”, тяжелые думы о судьбе семьи – именно в то время юноша и взялся писать оригинальные произведения, а с 1890 г. и публиковать. Тогда львовский детский журнал “Дзвінок” опубликовал его стихотворение “Наша хатка”.

* * *

Составив в Винницком реальном училище экстерном экзамены за учительскую семинарию, в конце концов М. М. Коцюбинский получил право работать народным учителем. В 1891 г. молодой педагог отправился в с. Лопатинцы, где работал репетитором у детей бухгалтера местного сахзавода К. Мельникова.

Часто посещая вечеринки, свадьбы, слушая дядек в корчме, Михаил знакомился с жизнью украинского села, наблюдал за бытом, записывал народные обычаи, изучал фольклор, записывая социально-бытовые и исторические песни, предания, легенды. Все это делает бездонным творчество любого писателя.

Один из его бывших учеников, М. К. Мельников, оставивший мемуары, вспоминал, как Михаил Коцюбинский читал им, бухгалтерским детям, журнал “Дзвінок”, а они, разглядывая иллюстрации, в частности, портреты литераторов, при случае спросили:

- Михаил Михайлович, а почему здесь нет вашего портрета?

- Подобной чести удостоены только талантливые писатели.

Он немного помолчал, а потом добавил:

- Если бы даже кто-нибудь и захотел поместить мой портрет, я категорически отказался бы.

Начинающего Автора земная слава мало беспокоила, образование – гораздо больше.

Другой воспитанник утверждал:

- Под влиянием Михаила Михайловича, у нас, детей, тогда же зародилась привязанность и любовь к украинскому языку, литературе, культуре... Свободное от педагогики время Коцюбинский не тратил даром – он использовал его для бесед с крестьянами, к которым часто заходил в дома и подолгу там оставался. Уверен, что эти времена “не пропали” бесполезно и для крестьян лопатинецких...

Из светлой души начали нерспешно всходить ростки. В 1891-1893 гг. появились новые авторские произведения: рассказы “Харитя”, “Ялинка”, “Маленький грішник”, “П’ятизлотник”, стихотворная сказка “Завидющий брат”, повесть “На віру”..

У Михаила изменились и симпатии в современной ему литературе, из русских писателей он особенно интересовался прозой Глеба Успенского (1843-1902) и Владимира Короленко (1853-1921), но пристальное внимание с тех пор привлекало творчество украинского беллетриста Панаса Мирного (1849-1920).

* * *

Тем временем педагога захватили идеи национально-освободительного движения, постеепенно охватывавшего Российскую империю. Михаил Коцюбинский познакомился с трудами немецкого философа-материалиста Людвига Фейербаха (Ludwig Andreas Feuerbach; 1804-1872) и французского социалиста Шарля Фурье (François Marie Charles Fourier; 1772-1837), а значит, взялся пропагандировать революционные изменения ради народного добра, освободительные идеи украинофилов.

На солнцепоклонника хлынула новая литература: Генрих Гейне (1797-1866), Адам Мицкевич (1798-1855), Федор Достоевский (1821-1881), Антон Чехов (1860-1904), Элиза Ожешко (1841-1910). Мировоззрение расширялось, среди знакомых появились участники революционного народничества из таких местных центров, как “Подольская дружина” подольская группа партии “Народная воля”, “Немировская лига”.

Основав собственный молодежный кружок, активист уже не только рисовал портреты, но и нелегально распространял произведения запрещенных Николая Чернышевского, Николая Некрасова, Михаила Салтыкова-Щедрина.

Далее имела место забавно-драматическая быль. Возвращаясь вечером домой, Михаил Коцюбинский заметил у себя под окнами подозрительного незнакомца. Не колеблясь, юноша приблизился к хитрому вору и огрел по спине сукуватой тростью. Любознательным зевакой оказался жандарм, который вместе с другими полицейскими пришел к Коцюбинскому делать... обыск.

За нападение на полицию наглеца арестовали на трое суток:

- На семнадцатом году я уже имел политический процесс, и с того времени до последних дней жандармы не лишают меня ласкової опеки.

Понятное дело, Подольское жандармское управление поставило на учет задиристую личность. На квартире Коцюбинских устроили несколько обысков, а за учителем установили тайный надзор.

Мало ненавидеть, нужно лелеять – из семени, с детства, чтобы живое смогло дотянуться до солнца. Селекция души человеческой – кропотливая работа на ниве образования. В первом авторском рассказе “Андрій Соловійко, або Вченіє світ, а невченіє тьма”, словно в педагогическом манифесте, молодой учитель Андрей Соловийко вместе с Михаилом Коцюбинским клялись:

- Всю свою любовь, которая есть в моем сердце, весь разум, который есть в моей голове, все это я отдам бедным, измученным детям и их темным отцам и матерям.

И, знаете, настоящий писатель, как и настоящий учитель, не учит грамоте, не прививает любовь к чтению, не помогает представить мироздание, а медленно, шаг за шагом, раскрывает таланты и черты Маленькой Большой души:

- Что ни книжка, то и ум, – утверждает тот же Андрей Соловийко.

  • * *

Среднего роста, стройный, худощавый, всегда немного вперед нацеленный, одетый скромно, без намека на роскошь и, обычно, с каким-то цветком в бутоньерке – вот таким его отныне помнили утонченные знатоки.

Да, Михаил Михайлович Коцюбинский знал девять иностранных языков, среди которых – греческий, татарский, цыганск\ий. Но именно цветы были его страстью, его увлечением... Словно буйная весна, он страстно любил природу и проявлял это на каждом шагу. Словно ласковое солнце, не скупясь, он обогревал добрых людей и способствовал их росту. Словно костер ночью, щедро ублажал достойное общество, а когда наталкивался на подобное, всегда заводил разговоры по душам. Словно мудрый отшельник, нежно любил он детей и никогда не проходил мимо малышей, чтобы не заговорить или пошутить.

С давних времен люди верили, что подсолнух - трава откровенности.

Если положить его под подушку на ночь, растение вызовет пророческие сновидения, а еще его запах отпугивает нечистую силу, сам же цветок подсолнуха помогает человеку проявить лучшие черты и защититься от коварных врагов.

Когда на одной вечеринке М. М. Коцюбинского назвали подсолнухом, писатель обрадовался:

- Да, я – подсолнух. Люблю солнечный воздух и, как подсолнух, тянусь к солнцу.

Именно поэтому Михаила Михайловича называли – то Солнцепоклонником, то Подсолнухом. Таким он был по человеческой природе и личным качествам: обычный чиновник из статистического отдела Черниговской управы, который на службу непременно появлялся с цветком в бутоньерке. Литератор-цветок, именно таким он мне и видится...

Помните из греческой мифологии легенду о водяной нимфе Клитии, по другой версии – это была дочь царя Вавилона, полюбившей Аполлона, бога Солнца?

Столь сильные чувства охватили девушку, что она целыми днями смотрела на солнце.

Но Аполлон не замечал влюбленной. Смилостивились боги на Олимпе, пожалели несчастную Клитию и превратили ее в подсолнух. Длинные ноги стали стеблем, грустное лицо – соцветием, окруженным золотыми лепестками. Впрочем, даже изменив внешность, нимфа упорно следила за любимым.

Именно поэтому с возрастом Подсолнух свою голову обращает к Красоте.

Мало сказать, что Михаил Коцюбинский любил цветы.

Он знал и охотно писал о них. В произведениях и письмах читатель тонет в растительном мире Украины: названия около 200 различных растений – цветы, деревья, кусты, ягоды, полевые растения перемежают его прозу. Кажется, в классической украинской литературе нет другого такого писателя, который обнаружил бы более основательные знания по ботанике.

Близкий приятель автора, художник Михаил Иванович Жук (1863-1964) в Чернигове в 1907 г. нарисовал литератора на фоне любимых цветов... красной настурции.

Возвращаясь издалека, Коцюбинский всегда привозил интересные растения.

В частности, с итальянского острова Капри автор “Intermezzo” привез в Украину семена гвоздики, которая в национальной научной литературе с тех пор известна как “гвоздика Коцюбинского”. В народе эти цветы зовут искорками, звездочками, зорьками, тогда как выдающийся селекционер и шведский естествоиспытатель Карл Линней (Carl von Linné; 1707-1778) назвал гвоздики диантусами (лат. dianthus), объединив два греческих слова “диос” и “антос”, что в переводе означает “божественный цветок”.

Впрочем, страсть его жизни была иной. И он признавался в автобиографии:

- Нечто сильное тянет меня к литературному труду, и литературе я предан всей душой.

* * *

Удивительным образом в жизни Солнцепоклонника так естественно взастали любовь к растениям, любовь к родному краю, любовь к украинскому народу и, как результат, страстное слово, поставленное на служение всеобщей Любви.

В 1892 г. М. М. Коцюбинский устроился на работу распорядителем Одесской филлоксерной комиссии, боровшейся с ненавистным вредителем корней виноградной лозы – безжалостной филлоксерой. Так с мая 1894 г. служащий оказался в Измаильском уезде, где зарплата литературного гения составляла... 70 руб.

Говорю вам – нищета! Впрочем, работа в селах Бессарабии, а затем – на Южном берегу Крыма дала фантастический материал для создания будущего цикла молдавских рассказов: “Для загального добра”, “Пе-Коптьор”, “Відьма”, “В путах шайтана”, “На камені”, “Під мінаретами”, “Дорогою ціною”  и прочее.

Віра Дейша
Вера Дейша

В декабре 1894 г. на первом съезде просветительского общества “Громады” в Киеве Михаил Михайлович Коцюбинский познакомился с бывшей воспитанницей природоведческого факультета Бестужевских высших женских курсов в Санкт-Петербурге Верой Устиновной Дейшей (1863-1921), которая, как и положено воспитанной барышне, свободно владела иностранными языками и резво играла на фортепиано.

В то же время, дочь Юлии Степановны Дейши, начальницы женского училища Черниговской епархии, была участницей тайного кружка, в который входили воспитанники духовной семинарии, и слыла отчаянной революционеркиой.

В 1893 г. за распространение нелегальной литературы, полученной от подпольщика, члена Польской социалистической партии Франца Свидерского (1877-1939), девушку арестовывали и посадили: сначала – в Черниговскую тюрьму, а затем в Варшавскую цитадель. С 1896 года, по требованию Варшавского жандармского управления, на Веру Дейшу время от времени накладывали суровые домашние аресты.

Какой ее видели современники?

- Прекрасный женский лоб, темные стриженые волосы до плеч, огромные синие глаза, серьезные, смотрят внимательно... У меня после встречи с ней на душе оставались светлая грусть и радость. Как хорошо, что есть на свете такие замечательные девушки, – так описал свою встречу с курсисткой Верой Дейшей в те времена студент историко-филологического факультета Санкт-Петербургского университета, а впоследствии – известный русский писатель Викентий Викентьевич Вересаев (1867-1945).

Находясь по приглашению Бориса Гринченко в Украине, передовая женщина своего времени, уроженка г. Ржева Тверской губернии, познакомилась с завсегдатаями черниговских молодежных собраний; среди прочих был там и М. М. Коцюбинский. И это, как показалось обоим, была их судьба. Подсолнух встретил настоящую девушку-Цветок! Не зря же в конце XIX в. Вера Дейша опубликовала в галицких журналах... несколько научно-популярных статей по ботанике.

С первой встречи Михаил Коцюбинский увлекся незаурядной личностью. Возникла переписка, эпистолярий перерос в страстное чувство. Он писал:

- Я так привык к тебе, нет, это слабое выражение, лучше – так породнился с тобой, что ты мне нужна как воздух, как вода.

24 января 1896 г. в одной из винницких церквей влюбленные обвенчались. В первый период супружеской жизни молодожены вынужденно жили разтдельно, общаясь в основном через переписку, поскольку муж продолжал работать в Крыму.

Осенью того же года из-за тяжелой болезни М. М. Коцюбинский оставил службу распорядителя Одесской филлоксерной комиссии, которой он отдал пять лет жизни, и перебрался к жене – в Винницу: супруги ждали первенца, будущего сына Юрия. Но в губернском городе в должности в земстве “неблагонадежного” человека не утвердили.

Пришлось уехать в Житомир. Несколько месяцев он работал журналистом местной газеты “Волынь”, выбрав рубрику “Хроника” и публикуя серию статей под общим названием “Свет и тени русской жизни”.

Что освещал высокий Подсолнух на гибком стебле?

Жуткий мрак и обездоленность простого народа.

Старше мужа на три года, Вера Устимовна Дейша стала настоящим товарищем и помощником М. М. Коцюбинского. Она всячески помогала мужу на литературной ниве. Впоследствии жена заведовала библиотекой общества “Просвита” и была там казначеем. В частности, перед Первой мировой войной неутомимая просвитянка создала первую украинскую школу имени Б. Д. Гринченко.

Если принять во внимание частные письма, он ее по-настоящему и глубоко любил:

- Солнышко ты мое! Ты мне светишь и греешь. Твои письма для меня – половина жизни. Вот и сейчас получил письмо – и так мне хорошо, так легко и весело.

* * *

Олександра Іванівна Аплаксіна
Александра Ивановна Аплаксина

Какая это была удивительная и красивая пара! Так описывала Александра Ивановна Аплаксина (1880-1973) в мемуарах первую встречу с супругами. Произошло это в январе 1902 г. на частной вечеринке у общих черниговских знакомых:

- Она – с подстриженными волосами (в те годы это было редкостью), высокая ростом, гибкая, с цветущим, интересным лицом, с решительными, немного резкими манерами. Он – стройный, элегантно одетый. Поражала матовая бледность его лица и темные глаза, глядящие внимательно и вдумчиво. Это были Коцюбинские – Михаил Михайлович и жена его Вера Устиновна.

Брак не обеспечивает счастья, он гарантирует только супружеская жизнь.

Вот и эта интеллигентная семья пережила семейную драму, когда в 1903 г. Михаил Коцюбинский влюбился в женщину, моложе его на 16 лет, молодую пышнотелую учетчицу книжного склада Черниговской губернской земской управы Александру Аплаксину. Новой умнице, с золотой медалью окончившей Черниговскую женскую гимназию, за десять лет романтических отношений литератор написал 335 пылких писем и коротеньких записок.

Пара писала друг другу почти ежедневно.

Обычно утром заведующий книжного склада Черниговской земской управы М. М. Коцюбинский, лишь войдя в служебное помещение Оценочно-статистического бюро, клал записочку в только им известный ящик, тогда как ответы курносая пышечка Саша Аплаксина, как Маша Троекурова из пушкинского романа “Дубровский” (1842), прятала в дупле старого дерева возле Десны.

Чтобы не путать Божий дар с яичницей, из заграничных поездок прекрасный конспиролог Михаил Коцюбинский жене писал на украинском языке, а музе – по-русски; чтобы не запутаться в тональности и лицах.

Интересно, что любимую он звал как парня, называя ее... “мой Шурик”.

И тянулись бы те отношения еще долго, если бы в мае 1907 г. из анонимного письма о романе не узнала Вера Устиновна. Первую анонимку об измене мужа ей, женщине из старинного украинского дворянского рода, прислали, вероятно, из статистического бюро, где работали любовники. Известие ошеломило, но больному астмой и туберкулезом мужу жена отчаяния не выдавала.

Когда же, словно тот болван, сторож статбюро через несколько дней принес в дом Коцюбинских другую срочную записку от Александры Аплаксиной, Вера Коцюбинская ее прочла и возмутилась. Законная супруга немедленно направилась к матери разлучницы, чтобы та по-матерински поговорила с дочерью.

- Если Александра не одумается и не оставит Михаила, запоомните: я готова на все, вплоть до убийства, – бросила Вера Устиновна напоследок.

После разговора по душам жена заставила мужа дать слово: жить, как подсказывает сердце, но... не оставлять многодетную семью. Он молча согласился, ведь жена прочла в частном письме Михайловича откровения:

- Если у великого Данте была своя Беатриче, то пусть будет позволено и мне, простому смертному, иметь собственную Беатриче, разжигающую огонь и согрева.щую сердце.

...Своего мужа Вера Устиновна, женщина “с цветущим, интересным лицом, с решительными, немного резкими манерами”, пережила на восемь лет. Все это время она всячески заботилась о сохранении литературного наследия Михаила Михайловича.

Например, в областной исторический музй имени В. В. Тарновского она передала архив на сохранение только при условии, чтобы ничего из материалов никогда не покидало пределы Чернигова. Солнцепоклонник должен был оставаться при ней, на малой родине.

Вернувшись из вынужденной эмиграции в Чернигов, в конце 1921 г. жена-цветок, Вера Устиновна Коцюбинская-Дейша умерла дома, на руках младшего сына Романа (1901-1939), от ужасного истощения, осложненного воспалением легких и сыпным тифом.

Похоронили ее в Чернигове рядом с мужем, на Болдиной горе.

Ведь еще в солнечный период ухаживания жених так искренне обещал своей Вере:

- Пожелаю я нам судьбы тихой, ясной и работящей, обоюдного понимания, уважения и почтения, единой тропы и цели.

(Окончание следует)

Александр Рудяченко. Киев.

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с маркировкой «Реклама» и «PR» публикуются на правах рекламы.

© 2015-2018 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-
*/ ?>