Остап Вишня. 1. Бег зайца по полям

Остап Вишня. 1. Бег зайца по полям

555
Ukrinform
Укринформ продолжает серию публикаций мультимедийного циклового проекта “КАЛИНОВИЙ К@ТЯГ”

Поужинав после трудов праведных, 28 сентября 1956 года, как и обычно вечером, Остап Вишня сидел перед телевизором, следил за достижениями социализма, как вдруг ему стало плохо. Пришлось отвлечься от победного шествия ленинцев, накапать лекарство; несмотря на это, через десять минут не стало любимца миллионов: проклятый паралич сердца!

Так в собственной киевской квартире в возрасте 66 лет от сердечного приступа скончался выдающийся писатель-юморист. Когда в последний путь украинского человеколюбца, настоящего козака от слова, на лафете боевой пушки везли по Крещатику, облепленному печальными людьми, – от филармонии по Красноармейской и на Байковое кладбище – тоскливо лилась народная песня “Козака несуть і коня ведуть”.

И пел ее Государственный народный хор, тот, который с 1965 года стал имени Г.Г. Веревки.

Не конь за Остапом Вишней тащился, а метушился впервые неиспугавшийся заяц.

Последний год жизни литератор вовсю трудился для журнала “Перець” и будто возвращал долги: семье, Украине, товарищам. Павел Михайлович был безупречно-влюбленным мужчиной, преданным патриотом, самоотверженным другом. Его знакомые рассказывают, что спасал товарищей, когда другие отступали: и не важно – материально или юмором. Не имело значения: в казематах ЧК, в харьковской тюрьме НКВД или в концлагере на Печоре.

Как только 19 марта 1931 года, в день его 36-летия, арестовали сладкоголосого Максима Рыльского, с которым Остап Вишня сблизился на охоте, – то сатирик, не боясь навлечь на себя гнев НКВД, метнулся из Харькова в Киев, чтобы помочь семье поэта, оказавшейся в затруднительном положении.

Никто не знает, как он освободил пленника из тюрьмы – говорили, под свою личную опеку. Более того, настоящий товарищ забрал его к себе в Харьков на несколько недель в гости. Горький острослов хорошо знал: большое горе, как и глубокое море, – не перейдешь сразу.

* * *

Когда же сам Остап Вишня вернулся из ссылки, позже даже получил квартиру №21 в известном доме писателей РоЛит (“Кооператив “Работник литературы”) на бывшей улице Ленина (ныне – ул. Б.Хмельницкого, 68), немногие из бывших товарищей к нему заглядывали. С политически неблагонадежными народу не по пути, пугливый заяц в их подъезд ни ногой.

Изменился ли бывший ссыльный после сибирских лагерей отдыха?

А кто не изменится... Все было как в его печальной юмореске “Дилда” (1948):

- Дилда, Тимiш Іванович, такий собі є на світі. Прізвище таке в нього: Дилда. Коли заснувався в його селi колгосп, Дилда, Тимiш Іванович, сильно покрутив носом, – отак: круть-круть-круть! – i сказав своїй жінці Салимонiї Пилипiвнi Дилдi:

- Гуртове – чортове!

Залишився тоді Тимiш Іванович Дилда одноосібником. Ну, що ж: одноосібник, коли він чесний, коли він виконує все те, що від чесного радянського громадянина вимагається, – одноосібник у нас всі громадські права має. Не дійшло, значить, iще до свідомості людини, що колективна, артільна праця корисніша, вигідніша, – ну, й хай собі хазяйнує окремо, – колись зрозуміє, де ліпше, – чи в артілі, чи в одноосібному господарстві.

Затравили, затюкали, превратили светлую усмешку в кривую ухмылку.

Были когда-то ценители... В свое время должным образом оценивая творчество писателя-юмориста, известный теоретик литературы Мыкола Хвыльовый в статье “Остап Вишня в світлі “лівої” балабайки” (“Пролітфронт”, №4, 1930), очень точно написал:

- “Усмішки” Остапа Вишні я полюбив. Полюбив їх за те, що вони ніжні, за те, що вони жорстокі, за те, що вони смішні, за те, що вони глибоко-трагічні...

* * *

 - Полюють зайців в основному трьома способами: з підйому, з-під собак-гончаків і на засідах.

З підйому можна полювати одному й колективом.

Ідеш собі один чи ріллею, чи озиминою, чи бур'янами ї «витоптуєш» зайця, який, як відомо, вдень лежить і відпочиває... Ви підходите до його лігвочка, заєць і вискакує...

13 ноября 1889 года на хуторе Чечва вблизи городка Грунь Зиньковского уезда Полтавской губернии (ныне Ахтырский район Сумской области) в многодетной сельской семье родилась Усмишка.
Вышнева.

Происшествие произошло в очень бедной семье, а здесь – лучезарный ребенок!
Прибежали любопытные соседи и давай спрашивать:
- Кто?

Немного грустный от известия отец, Михаил Кондратьевич Губенко, который с утра до ночи работал приказчиком в помещичьем имении, задумчиво ответил:

- Наш, Павлик.

Мать, Прасковья Александровна Балаш промолчала, прикрыв платочком приоткрытые уста. За четверть века она родила семнадцать детей.

Когда-то этим выделялись простые украинцы – побольше детей и поменьше денег.

И в светлый ноябрьский день Господь так ласково-ласково обратился к роженице, но сначала улыбнулся второму в семье ребенку:

- Да это же Остап Вишня, ей-Богу...

Мать сначала не поверила. Потому что мама всегда была у них строже отца, потому что била непослушных веником, а вот отец, случалось, только гладил по головке.

Односельчане охотно рассказывали, что Параска Губенко всегда остроумно разговаривала – шутками-прибаутками так и сыпала, а еще она красиво пела.

Неудивительно, что всю жизнь писатель считал себя наследником Ивана Котляревского, к которому относился с высочайшим пиететом. Он искренне любил украинско-российского Николая Гоголя с его полуправдивой чертовщиной, даже в 1927 году написал сценарий гротеск-спектакля “Вий”, травестированного по мотивам произведений Николая Гоголя и... Марка Кропивницкого и поставленный во Львове режиссером Театра имени Марии Заньковецкой Домианом Козачковским (1896-1967).

А еще Остап Вишня очень уважал и переводил неутомимых остряков: Марка Твена, О. Генри, Ярослава Гашека. Но пуповина, пуповина рассказчика тянулась от матери.

С другой стороны, он и сам с детства учился. Чтобы позже написать бессмертные “Мисливські усмішки”, с детства Павлуша ласкал разных зверей и птиц. В частности, когда П.М.Губенко жил в Харькове, дома у него хозяйничал дог Цяцька, которого юморист научил... смеяться. То место под улыбающимся солнцем впоследствии занял спаниель Думка, ушедший вслед за хозяином. На зиму щедрый Остап Вишня покупал внукам и послушным соседским деткам щеглей и синиц, а весной они гурьбой весело отпускали птиц на волю. Охотник из него был еще тот!

Почему? Потому что раньше все живое в украинском селе росло вместе. Он вспоминал:

- Умови для мого розвитку були підходящі. З одного боку – колиска з вервечками, з другого боку – материні груди. Трішки поссеш, трішки поспиш – і ростеш собі помаленьку.

* * *

Почему именно Вишня? Точно уже никто не скажет.

Версий – несметное количество, почему Павел Губенко выбрал такой “ягодный” псевдоним.

Одни литературоведы считают: это из большой любви к творческому наследию Николая Гоголя, потому что “Тарасом Бульбой” юморист увлекался всю жизнь.

Другие объясняли выбор ника тем фактом, что писатель любил полакомиться сочными ягодами.

Третьи решение объясняют благозвучием имени и псевдонима.

Наконец, есть и такие эксперты, согласно которым – в литературном имени юмориста отражается преклонение перед творчеством Кобзаря, есть флер знаменитой лирической миниатюры, где речь идет о Благодати на земле. Ну, помните, идиллия, вечер, "хрущі гудуть".

Как бы там ни было, всю жизнь беспартийный во времена партийной неотвратимости, что бы не случалось, десятилетиями юморист в эпоху пролетарского мировоззрения, какими бы не были удары судьбы, каждый день оптимист во время единодушного фанатизма, что бы там ни было, – всегда гуманист в период массово организованного варварства и людоедства, – он оставался божьим человеком.

Мне кажется, что своим творчеством этот украинский писатель долгое время выполнял роль приоткрытой форточки, куда с теплой и легкой улыбкой заглядывало Солнце, хоть и в советский карцер.

Именно поэтому Остап Вишня имел право сказать о себе:

- Просто не любив я печальних лиць, бо любив сміятися. Не переносив я людського горя. Давило воно мене, плакати хотілося… Я – народний слуга! Лакей? Ні, не пресмикався! Вождь? Та – Боже борони!.. Пошли мені, доле, сили, уміння, талану, чого хочеш, тільки щоб я хоч що-небудь зробив таке, аби мій народ у своїм титанічнім труді, у печалях, горестях, роздумах, ваганнях, аби народ усміхнувся, аби бодай одна зморшка його трудового, задумливого лиця, аби хоч одна зморшка ота розгладилася!

Для уважаемых чиновников его реальные ФИО было Павел Михайлович Губенко.

Для малоизвестных читателей он прятался под псевдонимом Павел Грунский.

Тогда как всю жизнь и все вокруг этот щедрый человек стремился озарять под усмехающимся именем Остап Вишня.

* * *

Початкова школа в с Грунь
Начальная школа в с. Грунь

В шесть лет Павлушу отправили в местную начальную школу.

И мальчик быстро научился читать. Как вспоминала младшая сестра, братик часто читал на навесах, в одиночестве, а потом бродил в задумчивости. Даже когда бегал с ребятами в лес, на речку, в поле – неважно: брал книги с собой.

А еще он умело пересказывал прочитанное!

А в придумывании собственных сказок вообще был мастаком.

С какой теплотой через полвека в юмореске “Диктант” он вспоминал те далекие летние дни, превращенные в теплые воспоминания:

- Жили ми на хуторі, і від хутора до села було тоді верстов зо три, а тепер, значить, кілометрів три з гаком. На хуторі було з десяток хатів, а навкруги – ліс, де росли високі ялинки, розложисті клени і могутні, у три-чотири обхвати дуби... А ліщини тої, ліщини! Як пішла густими зеленими кущами ліщина понад хутором по узліссю, то аж до охтирського шляху прослалася, а потім повернула на Рубани, з Рубанів на Шаповалівку, і аж до самісінького Рибальського хутора все ліщина та й ліщина...

После окончания двухклассной школы в городке Зеньков он получил свидетельство... почтово-телеграфного чиновника и очень просил у отца – идти на “учителя”.

Однако денег у Михаила Кондратьевича не нашлось.

Позже Остап Вишня вспоминал:

- Тепер, коли тобі стукнуло двадцять три, – ти вже або інженер, або лікар, або педагог, або біолог, або геолог, або, або, або та ще раз або... А нам було “значно легше”: закінчив дві, три, а найбільше чотири зими освіти, хапайся за батіжок і – “цабе, рябі, трppp!” І то не на свої воли, а на куркульські або на поміщицькії.

Почему-то об этом не пишут исследователи, но порядки Российской империи в Украине Павел Губенко ощутил на себе сполна. Ведь детство и юность прошли при царизме:

- Були часи, у Груні поміщиці фон Ротя барині я ручку цілував. Факт!

* * *

Такой судьбы отец, сын лебединского сапожника Михаил Кондратьевич Губенко сыну не желал, поэтому отвез второго по старшинству сына в Киевскую военно-фельдшерскую школу, где уже учился старший Василий.

С какой душевной теплотой он вспоминал учителей и наставников в ремесле..

- Скільки ж наш народ дав видатних людей! Я згадую тут тільки медицину: В.П.Воробйов! В.П.Образцов! М.Д.Стражеско! Я.І.Пивовонський! Гіршман (Харків)! Шатилов (Харків)! Я згадую їх з почуттям найсердечнішої подяки. І – гордості! Ніколи не забуду величної постаті Василя Парменовича Образцова (известный в Украине ординарный профессор, доктор медицины, действительный статский советник, дворянин, один из основателей киевской терапевтической школы – А.Р.)!

“Величественний” старик – іншого слова не підберу! Високий, з ясними (як зірки!) очима.. Одна сама тільки усмішка чого варта була в нього! Я – невеличкий тоді хлопчак (пацан), то був 1915 pік.

Я розгубився перед його статурою, перед його фігурою (ой, нехороше слово!).

І досі на моїй личині тремтить тепло його великої руки (він погладив мене по голові!). І тепле, ласкаве слово:

- Колега!

Я – фельдшером був! І от пішли, одійшли... Але як красиво прожили ці люди!

Действительно, с одной стороны, примером служили титаны, настоящая элита украинства.

Но с другой, каст – извините, сословий – никто в царской России не отменял.

Статус заранее определялся сословием. В Киевской военно-фельдшерской школе дети бывших солдат содержались за государственный счет, а после окончания учебы за “казенное образование” им предстояло отработать в военном госпитале.

Но с удовольствием грыз гранит науки Павлуша, а домой отправлял смешные письма, над которыми большая семья хохотала. Уже тогда в подростке чувствовалась искренняя сердечность, потому что на каникулы к родителям привозил из Киева еще и своего товарища-сироту.

Знал: кому-то на этом свете живется труднее, чем тебе.

Есть упоминания, что подростком Павел Губенко успешно играл комические роли в сельском драмкружке. На те спектакли неприхотливый зритель так и валил.

С 1907 года юноша работал фельдшером: сначала – в царской армии, а затем – в хирургическом отделении ведомственной больницы Юго-Западной железной дороги.

Посвятить жизнь медицине желания не возникало, поэтому в свободное время юноша занимался самообразованием. Экстерном самоучка сдал экзамены за курс обучения в гимназии и в 1917 году поступил на историко-филологический факультет Киевского университета.

Впрочем, вскоре оставил учебу, чтобы посвятить себя...

Думал – журналистике, оказалось – улучшению настроения украинского народа.

* * *

Возможно, забыли – поэтому напомню: это были бурные годы Первой мировой войны, революции, гражданской войны, голода, НЭПа. И в той чертовщине хотелось найти собственное место. Да что же это я об Остапе Вишне – и своими словами, пусть классик неповторимо скажет:

- Як ударила революція – завертівся. Будував Україну. Бігав з Центральної Ради в університет, а з університету – в Центральну Раду. Тоді до Святої Софії, з Святої Софії до “Просвіти”, з “Просвіти” – на мітинг, з мітингу – на збори, із зборів – у Центральну Раду, з Центральної Ради – на з’їзд, із з’їзду – на конференцію, з конференції – в Центральну Раду. До того було ніколи, що просто страх... Хотілося, щоб і в війську бути, і в парламенті бути, і в університеті бути, і по всіх комітетах бути, і на національний фонд збирати, і пісень співати. Та куди вам? Де співають, – там і я! Де говорять, – там і я! Де засідають, – там і я. Державний муж – одне слово.

Ничего это вам не напоминает, скажите, господа?

Мне почему-то слышатся теплые интонации Михаила Жванецкого, но – досоветской эпохи.

Молодий Вишня
Молодой Вишня

Как и Эрнест Хемингуэй, воевать у украинца желания не было, а вот фельдшером Остап Вишня в 1917 году послужил. Послужил праведно – в хирургическом отделении Киевского госпиталя Юго-Западной железной дороги он лечил раненых бойцов и больных тифом пациентов. В отличие от Хэма, медик из Павла Губенко был никакой, потому что в первый же день закапал больному глаза нашатырным спиртом... вместо цинковых капель.

Ой, наслушался тогда выражений народных!

Спросите – у себя, у других: кто в молодости не ошибался?

Так случилось и с Павлом Губенко, который в годы украинской Революции встречался с девушкой, которая вскоре забеременела, родила сына Юрия и... вышла замуж.

Судьба развела молодых людей. На фронтах Отечественной войны, когда ее мужпогиб, только тогда сын узнал правду о настоящем отце.

В освобожденном от фашистов Харькове отыскал Юра квартиру Остапа Вишни и зашел в гости. Практически с порога узнал больной юморист родню, пристальнее присмотрелся и спросил:

- А як же звати твою матір? Аж надто ти на мене схожий.

* * *

Когда тебя бурное естество распирает, что из этого получается?

Нет, не Карлсон. Непоседливый корреспондент.

Одним словом, вместе с чиновниками правительства УНР судьба привела будущего литератора в Каменец-Подольский, где в номере газеты “Народна воля” от 2 ноября 1919 года под псевдонимом Павел Грунский 30-летний язвительный корреспондент напечатал первое сатирическое произведение – “Демократичні реформи Денікіна (Фейлетон. Матеріалом для конституції бути не може)”. Получилось саркастично:

- Поділити землю між селянами – справа не маленька. Треба все передбачити, зважити, обґрунтувати, придивитися до місцевих особливостей, ґрунту, вдачі населення і т. ін. У Денікіна справа далеко простіша! Приїжджає до села загін.

- Зібрати сход! – Зібрали.

- Хто хоче землі, – вперед!

Дехто виходить. Більшість землі не хотять – не ворушаться! Але (отут-то виявляється знання селянської думки) командир загону наперед знає, хто землі хоче. Має такий список... Викликає. Виходять. Ділять... Одному двадцять п’ять, другому п’ятдесят, а іншому й до ста буває. Буває іноді, що шомпол ламається, тоді беруть новий... Хто більше добивався, тому більше й дають.

Нет, Остап Вишня был не из числа тех внештатных авторов, который принес единственную заметку, а потом пропал. На протяжении двух месяцев на страницах каменец-подольских газет “Народна воля” и “Трудова громада” появилась 21 публикация юмориста.

Его заметили новые вожди. В 1919 году как начальник медико-санитарного управления Министерства железной дороги УНР он попал... в плен к большевикам.

За антисоветскую деятельность высокопоставленного “петлюровца” под арестом держали до... полного окончания войны. Так приказали ревтрибуналы в отношении классовых врагов и любых оппонентов Советской власти. Как и будущий литератор Михаил Булгаков, Остап Вишня просто чудом избежал расстрела.

В 1921 году немного попустило, появилась возможность заниматься творчеством. Поэтому талантливого автора сразу разглядели и предложили пленнику работать на редакцию... эсеровской газеты “Трудова громада”. Вместе с тем, плодовитый автор печатал статьи, фельетоны, юморески в других изданиях этого периода.

Как и положено странствующему автору, выступал перед селянами в жанре, так сказать, устной газеты. Чуть позже участник литобъединения "Нова ґенерація”, вульгарнопролетарский литературный критик Алексей Полторацкий (1905-1977) все-таки разглядел феномен украинского народного юмориста:

- Із Вишнею сталося так, як колись із миром після Війни, коли солдатська маса проголосувала за мир своїми ногами, хоч він і не був ще офіційно схвалений. Так само і з Остапом Вишнею – читач проголосував за нього попитом, а критика й досі не встигла констатувати – чи є він корисний для сучасності, а чи – ні.

* * *

С теми явлениями, которые не вписывались в абзацы ленинских речей, малограмотные, однако политически подкованные большевики поступали... решительно: или – к стенке, или – "звиняйте". На этот раз они спутали национально-сознательного фельетониста с вражеским пропагандистом, за что в Киеве в 1920 году “особо важного контрреволюционера” П.М.Губенко, известного под партийной кличкой П.Грунский, органы ЧК... замели. Слава Богу, не расстреляли, а так – лишь этапировали в столицу, в Харьков – на подробное расследование.

Тогда в высоких кабинетах кто-то из партийных функционеров сообразил:

- Произведения Остапа Вишни являются одним из первых средств, как нам украинизировать, например, рабочего.

В апреле 1921 года опомнился и Господь, и послал Остапу Вишни в качестве спасителя одного проницательного партийного деятеля, писателя Василия Эллана-Блакытного (1894-1925). И так острого на язык Павла Губенко, по указанию благодетеля, приняли переводчиком республиканской газеты “Вісті ВУЦВК”, которую редактировал кто?

Правильно, Эллан-Блакытный! Как легко, иронизируя исключительно над собой, Остап Вишня, уже маститый автор, о том странном времени рассказывал:

- Прийшов я в Харкові до редакції газети “Вісті ВУЦВК” та й кажу:

- Чи нема у вас якоїсь роботи?

- А що ви вмієте?

- Знаю українську мову.

- О! Нам такі люди потрібні.

Знаете, как он первый фельетон в той солидной газет подписал?

“Оксана”. Почему? Потому что был на седьмом небе: его начальница в газете “Вісті ВУЦВК”, Оксана Х. интересную заметку привлеченного к делу Революции переводчика в ближайший номер, бей тебя нечистая сила, поставила.

 - Та краса заячих ловів з гончаками не тільки у вашому промахові...

Ви уявляєте собі, коли ціла зграя гончаків іде слідом за зайцем, ніби якийсь оригінальний, ні в якій філармонії не бачений і не чуваний, оркестр. Заливається флейта, трубить з переливами трубач, рявкає бас, гуде баритон...

«Скільки жару, скільки страсті в голосах»...

Ех, якби в наших оркестрах з такою пристрастю грали оркестранти, — які б були симфонії!

* * *

Действительно лечила открытая искренность того юмориста – на телесеансах хорошего юмора он мог бы заряжать миллионную аудиторию. Поэтому к нему обращались не только малограмотные селяне, или – сознательные рабочие, или испуганные свободной любовью мещане из числа городских, а... вполне образованные коллеги.

Всех без исключения пациентов грусти и скорби Остап Вишня принимал.

Как домашний фельдшер.

За различными советами, среди них – и медицинскими, к Павлу Михайловичу обращадись люди.

Не стал исключением и Василий Эллан, талантливый поэт-сатирик и пламенный публицист. Когда он заболел – а был Эллан-Блакытный человеком слабого здоровья, потому что с детства болел тяжелой болезнью сердца, которая и свела его в могилу на 32-м году жизни, – обратился к Остапу Вишне:

- Ви хоч веселого некролога про мене утніть.

- Краще я зараз вам веселу історію уповім, – предложил фельдшер, и в тот раз его сердечный рассказ заставил болезнь Василия Эллана отступить. На время отступить.

Украинцы – причудливые по натуре. А представьте, какими непредсказуемыми друг другу кажутся украинские писатели? Даже когда они – одного народа дети.

Черт побери, но что-то там у Василия Михайловича и Павла Михайловича пошло не так, поэтому через несколько месяцев сатирик устроился на должность ответственного секретаря "Селянської правди”.

Здесь тоже работалось с огоньком, по-большевистски. Повсюду молодая партийная номенклатура гарцевала в карьере по головам. По головам подчиненных:

- Сидиш було в кімнаті, заходить товариш:

- Драстуйте! Я – ваш редактор!

- Дуже приємно!

Дивишся, за місяць-півтора вже це “дуже приємно” говориш іншому товаришеві. Редакторами “Селянської правди” тривалий час були товариші, які, приїхавши до Харкова, чекали призначення на роботу.

- Попрацюйте в “Селянській правді”, доки підберемо вам відповідну роботу! - Часто й густо редакторство в “Селянській правді” – то була робота за сумісництвом.

Для нас важно другое. Именно в этом издании 22 июля 1921 года появился фельетон “Чудака, їй-богу!”, впервые подписанный “Остап Вишня”. Именно тогда в ежедневной периодике и вылупился его уникальный поэтический жанр в сатирической прозе: “усмішка” или “реп’яшок”. Написанная на какую-нибудь злободневную тему самобытная украинизированная разновидность фельетона украшала найказенніше издание.

Как по мне, то напрасно наговаривал на себя юморист, заявляя:

- Мало я зробив для народу! Мало! Хотілося б більше, але що я можу зробити.

В то мятежное время – сколько хватало сил, столько Остап Вишня и делал.

* * *

С его появлением сельская Украина социалистической эпохи словно обрела собственный голос.

Земледельцы, сеятели и механизаторы увидели в сатирике не столько краснослова, сколько соседа. У них был его язык, его пером они обращались - друг к другу, к чинушам, к государству... Тот автор, казалось, вырос у них "на кутке", до боли точно воспроизводя то, что тебе болит. Именно тебе, украинский народ.

Подчиненным в "Селянській правді" он, новая реинкарнация великого сатирика, часто цитировал бессмертные слова Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина (1826-1889):

- "Литература знает такие человеческие действия, которые имеют в себе определенную степень загадочности и относительно которых публика еще не выяснила, порочны они или добродетельны”... Так вот, дорогие мои. Чтобы объяснить эти действия, философы пишут целые трактаты; романисты берут их за основу многотомных произведений, в то время как сатирики делают то же дело, добывая из ножен оружие смеха. Это оружие мощное, потому что ничто так не обескураживает порок, как осознание того, что его уже разоблачили и что по поводу его уже раздался смех.

Разгон в литературе Остап Вишня держал колоссальный.

Помните, если в 1921 году в газеты он написал 21 заметку, то в 1923 году – 270.

Имею в виду только 270 напечатанных (!!!) юморесок.

Более опытные коллеги чесали затылки, мол, за три года Вишня стал самым известным украинцем – после Т.Г. Шевченко, и самым уважаемым советником народа – после В.И.Ленина.

34-летнему фельетонисту ежедневно почта приносила сотни писем с благодарностями, жалобами, мольбами помочь. И никому из простого люда Вышнева Усмишка не отказывала. Отстаивая кровные интересы земляков, никому из высоких чиновников или напыщенных бюрократов обиды она не прощала.

При случае председатель Всеукраинского центрального исполкома, один из заместителей председателя ЦИК СССР Григорий Петровский полушутя переспрашивал у юмориста:

- Кто, собственно, является всеукраинским старостой: Петровский или Остап Вишня?

Чтобы самим и в удобное время читать газетные "усмішки" вездесущего Вишни, немало украинцев учились... читать.

Чтобы читать, и при этом еще и понимать сатирические публикации храброго газетчика, русифицированные рабочие и служащие Востока и Центра Украины овладевали украинским языком.

* * *

Не назову второго такого украинского литератора, который бы создал рукотворное море позитива. Вот, пожалуйста, приведу названия лишь отдельных авторских сборников, которые в 1920-е годы вдохновляли простого украинца:“Діли небесні” (1923), “Кому веселе, а кому й сумне”, “Реп’яшки”, “Вишневі усмішки (сільські)” (усі: 1924), “Вишневі усмішки кримські” (1925), “Щоб і хліб родився, щоб і скот плодився” і “Лицем до села” (обидві: 1926), “Вишневі усмішки кооперативні” (1927), “Ну й народ” і “Вишневі усмішки закордонні” (обидві: 1930). Не зря коллеги по перу, то ли иронично, то ли ласково, называли Остапа Вишню “Королем украинского тиража”.

По требованию читательской аудитории значительную часть газетных публикаций издавали отдельными сборниками. Большими тиражами. Неоднократно.

За первые пять лет литературной деятельности П.М.Губенко мир увидели минимум 25 сборников “Вишневих усмішок”, а в 1928 году напечатали четырехтомное издание избранных “... усмішок”. И это при том, что литератору еще и сорока лет не исполнилось!

Это при том, что не посмертно.

Это при том, что даже десятилетие творческой деятельности еще не отпраздновали.

До начала коллективизации в 1930 году общий тираж изданных книг Остапа Вишни достиг двух (!!!) миллионов экземпляров – неслыханное для пролетарско-большевистской культуры количество. Мастерски сделанный революционный лубок имел бешеный спрос - высоколобые интеллектуалы и самовисвячені лирики лишь разводили руками.

Всего с 1923 по 1934 год на украинском языке, если считать и переиздания, появилось почти сто (!!!) авторских сборников сатиры и юмора от Остапа Вишни.

И это в то время, когда П.М.Губенко официально не пристал ни к одной писательской организации, куда большевики сгоняли всех литераторов. Лишь в апреле 1930 года, после ликвидации ВАПЛИТЕ, он стал одним из организаторов Пролитфронта.

…На засіди по зайця ви виходите, коли вже добре стемніє... Виходите в великому дубленому кожусі. Хазяїн вас питає:

- Може б, і свитку ще надягли?

- Ні, – кажете, – не треба.

Не так уже воно й холодно. І вітру нема. Та й первак у вас з коміром. Теплий первак, я його добре підпережу, воно не продме. Засідаєте біля величезного колгоспного ожереду соломи... Ніч темна, бадьора. На небі, над ожередом, – зорі, на землі, під ожередом, – зайці. Сіли, закутались.

- Ну, налітайте, котрі тут зайці є!

Тихо-тихо... Аж ось десь аж із сусіднього села:

- “Котила-а-а-ася...”

І тихо. Ще щільніше закутуєтесь у кожуха... Замислюєтесь... Мимоволі із грудей:

“Ой зійди, зійди, ясен місяцю,

Як млиновеє коло”...

І знову тихо. Голова на солому хилиться, хилиться, хилиться... Під кожухом тепло-тепло... І на серці тепло-тепло..

* * *

В воспоминаниях Остапа Вишни мне запала в душу одна история, которая отражает отношение настоящих мастеров к ремеслу, ответственность перед зрителем (читателем), страсть, с которой прежняя творческая интеллигенция бралась за дело.

Происходило это в 1926 году, когда на гастроли в Харьков приехал грузинский театр Котэ Марджанишвили (1872-1933). В 1893 году в г.Кутаиси этот режиссер сам начинал как профессиональный актер, затем выходил на театральные подмостки Харькова, Иркутска, Баку, Вятки, пока в 1904 году не попробовал себя в амплуа режиссера.

Получалось это у Константина Александровича Марджанишвили хорошо, потому что весной 1910 года грузинского режиссера пригласили в Московский художественный театр, где он помогал В.И.Немировичу-Данченко ставить “Братьев Карамазовых” за Федором Достоевским, “У жизни в лапах” Кнута Гамсуна (1911) и “Пер Гюнта” Генрика Ибсена, пока в 1913 году не основал собственную театральную антрепризу – “Свободный театр”.

Итак, в 1926 году в столицу Украины прибыл театр Котэ Марджанишвили (официальное название – 2-й Государственный драматический театр Грузии), в труппе которого служил фантастический артист Ушанги Чхеидзе (1898-1953) – ученик, единомышленник, соратник Котэ Марджанишвили. Далее – слушайте Остапа Вишню:

- Харків’яни дуже полюбили той театр, а ми, письменники, буквально не вилазили з нього. Щодня після вистави вечеряли з артистами в “Краснім”.

Не пам’ятаю, в якій п’єсі Чхеїдзе по ходу вистави говорив шепотом... Але цей шепіт буквально розлягався в залі громом. Вечерявши, я запитав Коте Марджанішвілі:

- Як ви так могли зробити, що шепіт – грім?

Поруч сидить Чхеїдзе... Красень-мужчина і лагідний, скромний, тихий (але грав, разом із тим, Гамлета і Яґо)...

Що сказав Марджанішвілі?

- Пускай не сделает! Убью!

І – щиро поцілував Ушанґі Чхеїдзе...

* * *

Литература литературой, но классики, поверьте, умели развлекаться. Вот – пример.

В начале 1930-х годов в Харькове собрались лучшие творческие силы Украины. А где тогда писатели, актеры, музыканты отдыхали?

Какой там Лазурный берег – старая школа умело охотилась!

 Остап Вишня і Максим Рильський. Любили разом полювати
Остап Вишня и Максим Рыльский. Любили вместе охотиться

Однажды компании заядлых охотников – Остапу Вишне, Максиму Рыльскому, Петру Дорошко – стало известно, что накануне уважаемый прозаик Юрий Смолич приобрел новое ружье, а дома пообещал: без зайца не вернусь.

Итак, охотилась мужская компания, охотилась, вдруг на первом номере товарищ Смолич увидел упитанного ушастика, который сидел под кустом. Не растерялся охотник – бабахнул. Когда счастливчик пошел забрать добычу, увидел: в зубах заяц держит записку. Развернул послание охотник и прочитал вопрос:

- Юрію Корнійовичу, нащо ж ви оце мене вбили?

Оказалось, два шутника – Остап Вишня, Амвросий Бучма – и верный спаниель Гай ушастика раньше подстрелить и оригинальным образом подшутили над коллегой.

* * *

Додому ви все-таки зайця привезли.

- А де ж рушниця? – питається посімейство.

- Курок трошки закапризив: заніс до майстра.

…Увечері ви їсте нашпигованого салом зайця.

За столом урочисто: перший в цьому сезоні заєць.

Трапезу ділить з вами і ваш вірний по полюванню товариш.

- Будьмо!

- Будьмо!

По вечері ви благально дивитесь на вірного товариша, а він, прощаючись, заплітається:

- Ти ж не забудь узавтра занести, що на зайця позичив.

(Продолжение следует)

Александр Рудяченко. Киев

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2018 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-