Война и любовь на фоне ковра. Театральная премьера

Война и любовь на фоне ковра. Театральная премьера

772
Ukrinform
Постановка пьесы «Погані дороги» Натальи Ворожбит стала театральным событием осени

Есть такая закономерность: когда автор хочет высказаться на тему социального явления – например, написать социально-политическую пьесу – убедительной эта попытка кажется тогда, когда основана на личном. Даже на «неприлично» личном. В противном случае – видится ложь, калька, общее место. Проверьте сами: «смерть одного – трагедия, смерть многих – статистика».

Пьеса «Погані дороги» написана Натальей Ворожбит, сценаристом «Киборгов», не для Украины (как это бывает с ключевыми украинскими проектами, да?), а по запросу Royal Court. То есть той формации, которая «взрастила» Сару Кейн, Керилл Черчилл, Марка Равенхилла. Острые фазы, пограничные состояния, кровь, кишки и попытки «расковырять» реальность до основания – едва ли не основной контент RC.

В некотором смысле этим занимается и режиссер Тамара Трунова. В линейке ее работ заметна тенденция: берешь представителя новой драмы (скажем, Дороту Масловскую или Элдриджа) и превращаешь эту гиперреальность, граничащую с абсурдом, в настоящий сюр и абсурд.

«Погані дороги» – это 6 историй будто бы про украинскую войну. Причем лично у меня возникает ассоциация, что каждая из них – как культя: короткая, оборванная, холодная. 6 огрызков, но так и надо.

То, что эти 6 частей дошли с Royal Court на украинскую Сцену 6 благодаря Тамаре Труновой – безусловно, уже большая победа.

Первый шаг на этом пути – обнаженная нога Оксаны Черкашиной, обвитая красным пальто в боковом свете.

За большой металлической клеткой, изгородью, которая покрывает весь «анфас» Сцены 6 (сценограф Юрий Ларионов), актриса, открывающая вечер автобиографической историей самой Ворожбит, рассказывает о том, как она захотела военного в АТО. Я, говорит, брала у тебя интервью на Шота Руставели. Ты весь такой пыльный, грубый – «тварина, обкладена зброєю». Я хочу тебе понравиться. Я иду в церковь, молюсь о мире в Украине, но – зачем врать? – на самом деле, я молюсь о любви с тобой. Интересно, как Мария передала это послание Богу? Наверное, она сказала так: «Ця жінка хоче болю. Дай їй його».

Во время рассказа из правого входа выплывает стайка белых «хористов»: окружив Оксану, создав для нее такую подушку из тел, они начинают по очереди петь узнаваемые треки о любви. «Ты меня из оков освободил, ты мой солдат», Лобода, совок, красная хризантема, «Настоящий полковник», «Я козачка твоя / мій синьоокий» – русское и украинское, попсовое и не очень, составляющее будни любого таксиста, словом, реальное и неизбежное во всех маршрутках на Троещину – все вместе.

«Наверное, стыдно говорить о любви на войне?» – спрашивает альтер-эго Наташи. Но что поделать, ведь «в нем есть стержень, несовместимый с жизнью» и «в твою честь на том берегу взрываются снаряды, в твою честь кому-то оторвало ногу».

За рамками фронта, этой территории драмузлов, где все остро живые, ее ждет вегетарианец с бородой из Киева, а его – грудастая женщина, которая постит на стену ФБ цитаты типа «какая разница, прав ли мужчина, если его женщина плачет».

К этому моменту героиня Черкашиной уже взобралась на самую вершину своего военного рая. Сценографически это длинная и скользкая горка с перилами, приставленная к балкону Сцены 6, на котором – угол совковой гостиницы «Дворцовая», где у него в первую ночь не получилось, шумит китайский телик, бежевые обои в розетку и Исус Христос висит на велюровом ковре.

Будут еще и другие истории. Например, про учителя гимназии, который не может перейти блокпост, т.к. ему не верят. Про школьниц, которых насилуют военные. Про пару, которая везет по дороге труп, про садиста-абьюзера и про раздавленную курицу, за которую «подлая писательская душа» заплатила маркесовским деду с бабкой 200 гривен. Здесь, в виденье Тамары Труновой, немецкий шампунь, солдатский подарок, разбрызгивается по черной сцене, как сперма, а старшеклассницы читают инструкцию на пластмассовой упаковочке – немецкую, – как скандирующие фашисты.

На территорию спектакля не сразу, но уверенно начинает врываться любимый Тамарой Труновой сюрреализм (да и не только): проекцию бегущей дороги в темноте, которая сопровождает разные истории, оттеняют фрагменты картин Магритта, Шагала еtс.

Сцена ссоры внучки с бабулей на фоне «Давай поженимся» превращена в апокалиптический разговор с зомби: Виктория Авдеенко смотрит в сторону – в несуществующий телик – и эхом повторяет отдельные слова. Как будто производит глитч на картинке с войной, домом: «телец», «трижды был женат», «женщину состоятельную», «не готовы». Это тоже рисует линию между «живым» и «мертвым», между реальностью и фейком; даже не линию – блокпост.

Но, чего греха таить, первая история – с Оксаной Черкашиной – кажется самой смелой, самой честной, самой философской. В некотором роде – дает ответ на все остальные. Расскажу, почему.

...По истечении доброй половины спектакля задаешься вопросом: а ведь не случайно, что фоном для всех этих дорог – таких разных дорог и таких разных историй, которые проходит твой народ, общество – становится война? Вот эти все банки тушёнки рядом с гостиницей «Дворцовая», вот эта любовь на фоне снарядов, вот эта плазма в казарме, где отсутствует туалет. Ведь ситуация не такова, что где-то «там» – война, а где-то «здесь» – киевские бородачи и вегетарианцы. Ведь если где-то – война, то это подтачивает, как бы меняет степень реальности вселенной вегетарианцев.

И тут меня бьет в висок: у нас все личные биографии – кого ни возьми, хоть самого отглаженного хипстера – они все здесь, в Украине, будут какими-то разбалансированными, кривыми. «Все не как у людей». Пьешь себе вкусные коктейли на Схеме? А бабуля у тебя в это время сидит под Днепродзержинском, смотрит «Кармелиту», обкладывает старые деревянные окна тряпочкой, чтоб зимой не продуло. Пришел такой модный на Сцену 6? А вечером тебе стоять в очереди в городской поликлинике, поглядывать на рекламу «справка за 200 гривен» в метро.

Фигура Иисуса на пошлом ковре на фоне обоев – ведь это про нас. («Я – из поколения людей, которые в детстве перед сном рассматривали ковёр»). Про какую-то тотальную неустроенность, неумение создать, организовать целое. Война – всего лишь удобная подоплёка, топливо, оправданное реальностью, как в пьесе Керилл Черчилл.

И в этом не только треш, китч, угар, экономический кризис, но и какой-то особый драматический излом. Путевка в страну контрастов, страну абсурда. Достаточно сесть в электричку на Заворичи – не нужно придумывать никакого экзотического сеттинга для Royal Court.

Словом, если принять, что Трунова и Ворожбит в совместной работе предлагают конструкцию украинского мира, то это – «вертеп», который мы заслужили. Со всеми его банальностями, скудостью, темнотой и этими внезапными вспышками высокой культуры (Магритт), ворвавшейся в низкую – в койки, пыль, заправки WOG.

Парадокс, видимо, в том, что война – это жизнь, потому что там есть смерть.

Это вам не про хипстеров с Шота Руставели.

Может, слишком готическая ассоциация, но пусть будет: у Данте – чистилище, рай, ад и он ходил по Италии, а здесь – «карта дорог Украины»; они разные – эти горизонтальные, путанные украинские дороги, но они почти сравнялись, превратились в месиво. И главное – все утыкаются друг в друга – сплошная кольцевая, ничего не выводит за пределы мирка.

Почти ничего. Ведь если уж и позволять себе фантазировать, развивать эту идею, то выход, пожалуй, дан в самом начале. Выход – это вот тот поднебесный ковровый Иисус, рядом с которым у него не получилось, но «такая любовь, буду нести ее» и «буду просто его нюхать». Это поле реального, в котором больше нет цитат, ногтей и фейков. Поле, которое позволяет героине Черкашиной влюбиться так, чтобы кожа ныла, а нам, видать, исторгнуть из своего социального тела неплохой спектакль. Ведь со спектаклем, черт возьми, происходит то же самое, что и с ней: у нее – жизнь на фоне смерти, а тут – жизни театра на фоне (и, возможно, именно по причине!) смертей в обществе.

Как с этим жить? Думайте сами. А еще лучше – сходите разок на «Погані дороги».

Елена Мигашко, Киев   

Фото: Настя Теликова

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2018 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-
*/ ?>