Василий Шкляр, писатель
Вы видели, как Янукович бежал с чемоданами? В одном из чемоданов была моя премия
14.11.2018 19:15

Василий Шкляр, находясь в Ужгороде на мероприятиях ко Дню письменности, ответил на вопросы Укринформа. Украинский писатель рассказал, когда напишет роман о войне на Востоке и когда согласится принять государственную Шевченковскую премию. Также о том, что общего у нашей войны с Россией и чеченской, свидетелем которой он в свое время был.

В АМПЛУА ПИСАТЕЛЯ ТЫ, ХОТЬ И С МАЛЕНЬКОЙ БУКВЫ, НО – БОГ!

- Василий, вы уже работаете над романом о событиях на Востоке? Ведь как-то говорили, что имеете замысел и материал, но ему нужно отстояться. Пришло ли уже время?

- На масштабный роман о событиях на Востоке у меня, конечно, есть материал. Он еще, так сказать, не сформировался в композиционно стройное произведение, но я думаю, что это все оживет со временем. Так часто бывает, что определенные события постоянно живут в тебе где-то на уровне подсознания, и писатель работает над ними даже во сне.

Хотя (еще раз повторюсь), что произведения о войне пишутся на расстоянии времени. Все же, многие вещи надо переосмыслить. Мы сегодня уже являемся свидетелями того, как определенные герои становятся антигероями – я не буду называть фамилии. Это все потому, что война, увы, – это такое явление, которое порождает не только рыцарей, но и мародеров, садистов, в общем, – показывает темную сторону человека.

Поэтому такой роман надо писать неоднозначно, полутонами, чтобы правдиво передавать интересные человеческие судьбы и характеры.

- Вы сейчас больше известны как писатель, но вместе с тем, страна знает вас и как журналиста, переводчика, политика. В какой ипостаси вам комфортнее всего?

- Интереснее всего, конечно, писателем. Меня это по-настоящему захватывает: когда ты создаешь свой мир, когда ты, хоть и с маленькой буквы, но – бог, от которого зависят судьбы твоих персонажей. У меня в свое время было много предложений относительно политической деятельности, так сказать, на высшем уровне. И я всегда отвечаю, что нет должности выше, чем должность нормального честного востребованного украинского писателя, у которого действительно осуществилось много замыслов. Я давно мечтал писать книги, чтобы их много людей читало.

- Это, наконец, влияние на сознание масс...

- Хотя, казалось бы, литература должна иметь прежде всего эстетический эффект. Я, кстати, никогда не воспринимал постулат, который вбивают в головы еще в школе, что литература имеет воспитательное значение, всегда относился к этому скептически.

Но когда ко мне подходили люди после прочтения "Чорного Ворона" и делились мыслями – вот, например, ребята с Майдана говорят, что, мол, прочитав вашу книгу, мы перешли на украинский язык. Или, например, прочитав "Залишенця", я стал националистом. Много было у меня таких встреч, где люди говорили об изменениях в своем мировоззрении после моей книги.

То есть мои произведения имели мировоззренческое влияние, а это для автора – особая похвала. Поэтому я политикам, которые часто приглашают в списки своих партий, всегда говорю, что как писатель смогу сделать больше. Сейчас, кстати, большая часть интеллигенции предлагала мне выдвигаться на пост Президента (смеется ). Я к этому скептически отношусь.

ДВА НАЗВАНИЯ ДЛЯ РОМАНОВ – ЭТО ИЗВЕСТНАЯ ПРАКТИКА

- Почему у ваших романов часто по два названия. Вот "Чорний ворон/Залишенець", "Елементал/Самотній вовк"? Это такая фишка? Как у вас так получается?

- Когда я написал "Залишенця" (именно таким было первое название романа - ред.) – я это название романа любил и сейчас люблю, мне нравятся такие неологизмы. Именно под таким названием я этот роман о Холодном Яре задумал и написал. Как только закончил его, Анатолий Димаров, который знал, о чем я пишу и очень хотел почитать рукопись, попросил его на неделю. Я отдал. Он позвонил уже на следующий день, мол, за ночь прочитал, приезжайте. Я приехал, окрыленный, он меня очень хвалил, сказал также, что он, как профессиональный редактор, даже ручку брал – но нигде рука не поднялась править. Димаров тогда сказал, что это будет классическое произведение, поэтому у него должно быть прозрачное, понятное название. Я не захотел спорить с мастером и предложил, что роман может называться "Чорний Ворон" – по имени атамана Холодного Яра, моего героя. Как раз в тот момент это произведение выиграло конкурс, который проводило издательство "Ярославов вал" – на лучший исторический роман, и они издали его именно под этим названием – "Чорний ворон". Уже после этого ко мне обратились из КСД ("Клуб семейного досуга"), это издательство лучше всех умеет распространить книгу в сети, и кроме того, по почте у них заказывают много.

- Поэтому вы согласились издать роман еще и у них?

- Да, приехал их агент, мы нашли общий язык, и единственной преградой, сказали они, было то, что хотя "Чорний Ворон" и звучит красиво, но у них как раз проект уже был под именно таким названием – какой-то сериал книжный, и им больше понравилось название "Залишенець". Так эти два издания и гуляли по стране, а уже потом, после резонанса, этот роман начали издавать под двойным названием "Чорний Ворон. Залишенець". Хотя это два разных названия, и я бы их не смешивал.

Ну, что касается двойных названий – у многих мировых писателей есть такая практика. Вот вам пример Чингиза Айтматова с его романом "И дольше века длится день" – это одно название, и он же "Буранный полустанок". Такой вот парадокс, кому-то иногда не хватает фразы, нет названия подходящего, а кто-то подбирает сразу два.

- Действительно, интересно.

- Ну, а с "Елементалом" – немного другая история. Вообще, не многие люди понимают это слово, но оно лучше всего подходит моему герою, который – человек стихий, и мне нравилось именно это название. А вот издатели сомневались, говорили, что это самый динамичный из моих романов, и он должен был бы иметь спрос не меньший, чем "Чорний ворон" или "Маруся", а такое название, возможно, отпугнет читателя. У меня было много вариантов для второго названия, герой романа – наемник, а им дают разные прозвища. Я хотел выбрать "Поглинач змій", потому что ходят легенды, что эти воины в пустыне питаются змеями, или же "Самотній вовк". Там проходит такой образ – у него брелок с волком, символ чеченцев. Он у них был на флаге, на зеленом, это название мне понравилось. К слову, одна кинокомпания купила у меня права на экранизацию романа именно под таким названием. Действительно, оно дала роману новое дыхание – он хорошо продается сейчас.

Но с двойными названиями были и другие, вот например, мой роман "Праліс/Тінь сови", который выходил еще в советское время. Сегодня его переиздали, он заинтересовал даже переводчиков.

ВОЙНА ДОЛЖНА ВЕСТИСЬ ДО ПОСЛЕДНЕГО

- Если мы уже затронули тему чеченской войны, свидетелем которой вы были, – в вашем романе "Елементал" речь идет о спасении жены Джохара Дудаева. Можно ли провести параллели с той войной – и нашей?

- Конечно, они имеют одну природу и те же причины – это извечные притязания Московии как империи на прилегающие территории. Они, видите ли, очень болезненно переживают уход от них бывших сателлитов. Не могли подарить это Чечне. Сейчас не могут пережить то, что Украина, которая долгое время оставалась в их силовом поле, уходит. Это была захватническая война – и там, и здесь. И недаром сегодня на нашей стороне воюют чеченцы, которые не сдались, не смирились с новым режимом. Ребята-дудаевцы – это люди из особой кости. Они всегда в меньшинстве, им очень подходит понятие "одинокие волки", они как самураи. Такие ребята и у нас есть, они были в повстанческих рядах тоже. Почему я их называю самураями? Потому что такой воин говорит, что хоть моя армия проиграла войну, но я – воин-одиночка, у меня есть своя личная война, и я ее буду вести до конца, до смерти.

- Какие уроки мы могли бы взять из их войны?

- Война должна вестись до последнего, и не всегда кажущееся поражение имеет значения. То есть когда сама борьба не завершается победой, это еще не означает, что наступает неисправимая катастрофа. Мой герой Черный Ворон говорил, что ни одна катастрофа не ставит крест на цели. Повстанцы, залишенцы, которые воевали уже без надежды, они верили, что на их могилах прорастет цель, идея, которую подхватит следующее поколение. Да, в 20 годах ХХ века борьба в центре Украины сошла на нет, но через десять лет ее уже подхватили воины УПА, у которых тоже было это убеждение – что, очевидно, сейчас не повезет завоевать свободу, но все равно ни одна капля крови не будет напрасной.

Вот недавно я посещал сотенного УПА Мирослава Симчича, и он пел мне повстанческие песни, которых я не слышал еще. И там одна песня была, я даже в Фейсбук выставлял, она заканчивается словами: "На могилі землю будем мати, на могилі воля проросте!"

- Что это значит?

- Эта песня складывалась в той невероятно тяжелой борьбе, когда УПА уже перешла в подполье, когда в 50-е годы угасала эта борьба. Но, посмотрите, против кого они боролись. Против германского нацизма и большевистского коммунизма. И где теперь враги? Их дело проиграно, а дело уповцев превратилось в вечную мечту – независимость Украины, поэтому можно считать, что с той борьбы, с той войны они вышли победителями.

В ОДНОМ ИЗ ЧЕМОДАНОВ, С КОТОРЫМИ УБЕГАЛ ЯНУКОВИЧ, И БЫЛА МОЯ ПРЕМИЯ!

- Василий, пришло ли уже то время, чтобы получить государственную Шевченковскую премию? Вы единственный писатель, который отказался от государственной и получил "народную Шевченковскую". Что она, кстати, для вас означает?

- Народная означает то, что я эту премию получал от людей – а это высшая награда! Был большой энтузиазм среди моих читателей, когда вышла эта книга, она якобы предсказала рождение нового героя украинского. У меня тогда спрашивали на каждой встрече, мол, существуют ли такие герои сегодня, – и я отвечал людям: "Нет, нету, нас истребили, на генном уровне вытоптали!" Но то было предчувствие появления таких героев.

Вячеслав Кириленко в книге "Три разговора об Украине" говорит, что без "Чорного Ворона" не было бы этого поколения современных героев, этих бесстрашных ребят. Я тоже знаю немало примеров, когда Черный Ворон вдохновил на героизм. Поэтому та "народная Шевченковская", то, что люди мне дали, очень много значит. То была не чья-то отдельная инициатива, и то было не столько чествование автора, а протест против той власти. Мол, мы поставим все на свое место.

- А какова судьба вашей государственной Шевченковской премии?

- Я на этот вопрос всегда отвечаю шуткой. Говорю, мол, вы видели, как Янукович бежал с чемоданами из страны? Вот в одном из чемоданов и была моя премия!

О том, чтобы принять ее сейчас от государства, речь не идет. Принимать ее от кого-то я не буду. Ко мне недавно обращались авторитетные люди из известной "Группы Первого декабря", академики, физики, они меня очень любят, организовали встречу в Академии наук в Киеве и сказали, что мы, мол, обратимся к президенту, он уважает наше мнение, мы уже поговорили с председателем комитета Шевченковского – вы должны получить эту премию.

Мы всегда были в меньшинстве – люди, которые причастны к прогрессу в стране

Я сказал, что мне это сейчас не нужно. Возможно, однажды придет к власти такой президент, который будет моим читателем, которому не надо будет подсказывать или чего-то просить – и предложит мне эту премию, тогда, возможно, я ее таки получу. А сейчас я и без нее себя прекрасно чувствую. Поэтому я отказался от этой инициативы. Но мне приятно, что этот факт помнят.

НАША ОБЩЕСТВЕННОСТЬ ПРОДОЛЖАЕТ ОСТАВАТЬСЯ СЕРОЙ МАССОЙ

- Кто, по-вашему, сегодня у нас формирует украиноцентризм – я об одном из ваших утверждений относительно того, что без украиноцентризма нет страны? Хватает ли таких людей в Украине?

- К сожалению, мы всегда были в меньшинстве – имею в виду людей, которые причастны к прогрессу в стране. Если говорить об общественности, о всем населении, оно, к сожалению, мало изменилось даже с началом войны. Мы возлагали большие надежды, что война с Россией должна кардинально изменить мнения народа, его стремление, но этого не произошло. Когда-то давно одному из выдающихся атаманов Холодного Яра Ивану Савченко-Нагорному, который попал в плен из-за предательства (люди, селяне его поймали и сдали врагам), то вот, ему в тюрьме перед казнью удалось написать письмо и передать его на волю. Так он там пишет, что, мол, я пошел защищать свой народ, с добрыми намерениями и искренними надеждами, потому что я не знал, что народ – это, в основном, серая масса, которая даже не способна мечтать о лучшей судьбе. Поэтому я умираю не за народ, а за идею".

- Очень горькие слова...

- Горькие, но правдивые. Я уже сколько себе клялся не вступать в дискуссию с этой серой массой! Но буквально вчера здесь, в Ужгороде, так вышло, что задел таксиста – у него по радио звучала русская попса. Я у него спросил, почему вы не включаете свои персональные санкции против России? Вот, смотрите, весь мир внедряет эти санкции – но ведь каждый человек может ввести их тоже: не читать их макулатуру, не слушать их музыку, не смотреть их фильмы...

Украиноцентрика была опущена до уровня "какая разница" в Крыму, на Донбассе – собственно, там из-за этого мы и дошли до войны

- Не покупать их продукции...

- Таксист начал мне доказывать, что язык не имеет значения, я с трудом успокоился, потому что говорю же, уже устал вступать в дискуссии с обывателем. Они напрасны. Это только себя раздраконишь! Но есть часть людей, для которых украинская сущность определяющая. Конечно, в цивилизованных, правильных странах человек не должен этим заниматься вообще.

- Там это само собой разумеется.

- Но мы оказались в таком положении, когда приходится свои силы тратить на эту борьбу. Эта украиноцентрика, которая была опущена до уровня "какая разница" в Крыму, на Донбассе – собственно, там из-за этого мы и дошли до войны. Поэтому каждый сознательный человек должен это помнить. Мы же видим, что для большей части населения войны нет. Но это должно быть сегодня в каждом человеке! Каждый может сделать свой вклад в нашу победу – да, может, пафосно. Но, в конце концов, оно так и есть.

Я ПЕРЕВЕЛ ЕРОФЕЕВА, ЧТОБЫ ЕГО ПОДДЕРЖАТЬ

- Почему в свое время вы взялись переводить Виктора Ерофеева, его "Энциклопедию русской души"? Постигли ли вы тогда эту "русскую душу"?

- Ну, во-первых, Виктор Ерофеев – очень интересный русский писатель, у него мировое имя. Однажды он меня пригласил в Крымм, еще когда Крым был наш, – фестиваль, говорит, я здесь провожу, называется "Куриный бог", – приезжай. Я приехал. Идем мы в один ресторан, пьем, в другой, потом еще... Так пробухали дня три. Я, наконец, спрашиваю – когда, мол, тот фестиваль уже начнется, а он мне говорит: "Так вот он и есть". Потом мы поехали на его дачу, она как раз там тогда строилась, там к нам присоединился одиозный российский Киселев, мы поговорили... После этого я эту книжку и решил перевести. Жестокая книжка, он там эту Россию просто размазывает, говорит, что ее надо посыпать дустом и негашеной известью, что россияне – это люди, которые не поддаются никакому воспитанию, он откровенно насмехается над Россией. За эту книгу Ерофеева по судам потом таскали, 22 профессора Московского университета подавали иск на него.

Писателю не нужно идти в политику – но это не о нашей стране и не о нашем времени

Ну, но то были его суды, скандалы и пиар. Я, в конце концов, перевел эту книгу не поэтому. Для меня там, в принципе, нет ничего нового – о том, что Московия именно такая и есть, мы и сами знали. Она просто интересно написана. И это же не только Ерофеев об этом писал, но и много других зарубежных авторов, которые еще в XIX веке говорили о России, что это тот осколок, который никогда не объединится с Европой. Об этом и Толстой тоже говорил, что это зверская страна, которая никогда не впишется в цивилизационные параметры.

Черномырдин просто был троечником, и не знал, что было два варианта "Тараса Бульбы"

- Взялись бы сейчас перевести еще кого-то из россиян?

- Нет, я Ерофеева перевел из уважения к его позиции – чтобы его поддержать. И потом, украинцам этот текст будет интересен. Еще когда-то перевел Гоголя – первый вариант "Тараса Бульбы", без тех глупостей о "земле русской". Еще тогда Черномырдин, покойный посол России в Украине, отреагировал: "Какой подлый переводчик, он сам все придумал, Гоголь такого никогда не писал". Ну, Черномырдин просто был троечником, и не знал, что было два варианта "Тараса Бульбы".

Но сейчас у меня просто нет времени на то, чтобы заниматься переводами.

Я ИНОГДА СОГЛАШАЮСЬ НА ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОЕКТЫ, КОГДА ДЕЙСТВИТЕЛЬНО МОГУ ЧТО-ТО СДЕЛАТЬ

- Не жалеете своего времени на походы в политику?

В пору становления независимости меня в политику позвали Левко Лукьяненко и Михаил Горынь

- Писателю не нужно никогда идти в политику – но это в идеале, и это не о нашей стране и не о нашем времени. Ведь когда твоя страна оказывается в такой дикой ситуации, когда под угрозой величайшие ценности – язык, духовность, украинство – тогда кому еще идти в ту политику? Мы же видим, кто там сейчас находится. Некому отстаивать наши позиции! Поэтому надо идти.

В свое время, в пору становления нашей независимости, меня в политику позвали авторитетные люди – Левко Лукьяненко, Михаил Горынь. Попросили быть у них пресс-секретарем. Я не мог отказать, да и не хотел. Я почти десятилетие писал эти политические заявления, это было необычно, мы организовывали те первые митинги, когда нас собаками травили, выбивали зубы. Но я тогда верил, что мы изменим страну.

- Сейчас, когда идете в политику, тоже в это верите?

- В то время, когда политика перешла на рельсы олигархически-финансовых проектов, а националистические партии ушли на маргинес – в это невозможно верить. Это, кстати, произошло также благодаря той же серой массе, которая не способна даже мечтать о лучшем будущем. Люди пошли на подкуп, на телекартинки, поэтому здесь тоже есть свое объяснение ситуации. Когда украинская политика видоизменилась вот так, – я отошел и занялся сугубо литературой. Хотя ко мне до сих пор часто обращаются, и я иногда соглашаюсь на какие-то политические проекты – там, где я действительно смогу что-то сделать, или если это связано с культурой, с поддержкой наших культурных всевозможных замыслов, почему бы и не использовать эту возможность с хорошей целью? Я в этом не вижу ничего плохого.

Алла Хаятова, Татьяна Когутич, Ужгород
Фото Сергея Гудака

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2019 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-