Любомир Мельник, пианист, композитор
В мире нет пианиста, который смог бы сыграть мои произведения
18.12.2018 15:11 252

После концерта канадского композитора и пианиста украинского происхождения Любомира Мельника хочется сесть за фортепиано, нажать правую педаль и не отпускать ее до тех пор, пока не зазвучат все более чем 200 струн инструмента. И играть-играть-играть, не придерживаясь определенного ритма произведения, тактов, пауз. В конце концов, почувствовать свободу, вознестись на мощной волне непрерывной музыки и попасть в нирвану...

На концерте в Чернигове, который Любомир Мельник дал во время мирового тура, посвященного своему 70-летию, автор этих строк записывала в блокнот собственные наблюдения и ощущения (в зависимости от произведения, которое звучало), потому что слышать то чудо и прислушиваться к своему внутреннему состоянию было очень интересно. Ведь душа то взволнованно поднималась в поднебесье, то впадала в медитацию...

Вот несколько предложений-ощущений из тех записей: "Музыкант давит на правую педаль и заставляет рояль "петь" на все свои 250 струн. Инструмент мощно резонирует, иногда гудит, как церковный колокол, но это завораживает и пронизывает слушателя насквозь"; "музыка специфическая, новаторская, иногда монотонная, порой с бесконечным количеством повторов одной нотной комбинации, но, несомненно, – певучая и чарующая".

Любомир Мельник – автор уникальной фортепианной техники Сontinuous piano music, что в переводе означает "непрерывная музыка" и базируется на принципе сохранения непрерывного потока звука. Публика ее не воспринимала лет 40, а представители классического стиля не признают до сих пор. Это огорчает маэстро, однако он продолжает делать свое, считая Сontinuous music судьбой и смыслом своей жизни. Собственный "музыкальный язык" позволил пианисту настолько мастерски овладеть инструментом, что его пальцы могут играть со скоростью 19 с половиной нот в секунду, тогда как считается, что физически человек способен максимум на 14. Из-за такой способности Мельника еще 30 лет назад назвали "самым быстрым пианистом мира". Но славы это ему не принесло.

Популярность к музыканту пришла, когда ему было уже за 60. С тех пор и началась его активная концертная деятельность. Сегодня наследие пианиста насчитывает более 120 авторских произведений и более 20 дисков-альбомов.

Поговорить с виртуозом корреспонденту Укринформа удалось в Черниговском областном филармоническом центре фестивалей и концертных программ после репетиции, которая предшествовала концерту. Разговор по объективным причинам получился коротким, но и благодаря ему удалось увидеть человека с неординарным и глубоко личностным мировоззрением.

- Маэстро, кто был вашим первым учителем музыки и имеете ли вы классическое музыкальное образование и соответствующий диплом?

- Моими первыми учителями были сестры, которые давали уроки в школе для детей. Они учили читать ноты. Позже я брал частные уроки в консерватории. Там изучал классическую музыку, и она всегда была для меня важной. Потому что это – правдивая и невероятная красота. И замечательная музыка дарила мне счастье и радость, когда я был ребенком, и позже. Я старался играть хорошо, занимался по несколько часов в день и имею минимальный диплом. Могу играть все сонаты Бетховена. Я не выиграл ни одного конкурса и не имею славы первенства. Но пьяно (так музыкант называет фортепиано и игру на нем - авт.) все время было в моем сердце и моей душе.

- О дипломе я спрашиваю, потому что известно: новое в искусство нередко приносят люди без специального образования, не ограниченные устоявшимися правилами и свободные в своем творчестве.

- Диплом для меня ничего не значит, потому что таких, которые его имеют – миллионы. Это неинтересно. Интересно то, что произошло потом. Мне было 25 лет, когда все началось серьезно, когда ко мне пришла непрерывная музыка – Сontinuous piano music.

- Где и когда родилась ваша уникальная техника, что способствовало ее появлению?

- Это было в 1973 году в Париже, где я в то время жил. У меня не было работы, не было денег, не было еды, не было ничего. И тогда кто-то предложил мне играть для модерн-балерины Кэролин Карлсон. Она была большой звездой во Франции и проводила мастер-классы для молодежи. Работа с Кэролин стала началом моей музыки. На ее уроках много людей делали одно упражнение, шли друг за другом, и музыка должна была звучать постоянно (модерный балет – это совсем другой мир). И я должен был создать для них такой звук, такие гармоничные вещи, чтобы они двигались через неритмичную музыку. Ритм не имел значения, а важен был звук – океан, вода, в которой они должны плавать. Так начиналась моя музыка.

- Готовясь к встрече с вами, я слушала ваши записи и мою душу тоже сразу будто окутала огромная океанская волна. Вы всегда представляете воду, когда играете?

Моя музыка делает так, что фортепиано поет, как хор

- Это было в начале, но теперь – нет. Теперь я просто чувствую радость от того, что эта музыка поет. Для меня важно, что пьяно имеет голос, и эта музыка делает так, что оно поет, как хор. Я это очень люблю. Ассоциации с чем-то бывают, но это когда игра связана с военным искусством. Там мозг работает иначе.

- Вы сказали, что очень любите классическую музыку и она в детстве и позже дарила вам радость и счастье. А какой вы видите ее сегодня?

- Я думаю, что классическая музыка уже сбилась с дороги, блуждает и не знает, что делать дальше. Я искренне верю, что в свое время и Бах, и Бетховен, и Моцарт, и Лист, и Шопен учились, прежде всего, как играть пьяно (на языке Любомира Мельника это означает с чувством играть на фортепиано - авт.). А потом уже как играть произведения. А сейчас, за последние 100 лет, все изменилось, и современные пианисты не могут играть пьяно, они играют только произведение. А 200 лет назад и Моцарт, и Бетховен играли пьяно. И 100-150 лет назад, когда жили Брамс и Чайковский, пианисты тоже могли играть. Не исполняли известное классическое произведение, а просто играли на инструменте, делали музыку. Тогда все могли делать музыку, а теперь – никто.

- И с чем это, на ваш взгляд, связано?

- С давлением на пианистов. Сейчас от них требуют играть быстрее. И это уничтожает музыку. Вот, например, если ты играешь Скарлатти, то должен закончить произведение на 10 секунд быстрее, чем это делал кто-то другой. И тогда у тебя будут концерты. Я всегда был против такого подхода. Я всегда считал, что музыка должна быть музыкой. А те пианисты сами забивают свое будущее, потому что люди потом не хотят на них ходить. Потому что там нет красоты. А есть лошади, которые бегают, и одна лошадь бегает быстрее другой. Это не музыка.

- То есть высокая техника игры вытесняет из музыки душу?

- При таком подходе не может быть души, потому что вся энергия тратится на то, чтобы играть быстрее кого-то. И поэтому, думаю, моя музыка принадлежат к лучшим образцам классического жанра, если ее можно туда отнести. Нет на свете и никогда не было пианиста, который бы смог играть так, как я играю. И так же Шопен или Ференц Лист. Бетховен никогда бы не мог играть произведения Шопена, никогда! Моцарт бы не смог играть Шопена, а Шопен – Моцарта. Каждый из этих композиторов принес что-то новое и прекрасное в этот мир. И я принес свое. Но классический мир не хочет слушать и воспринимать мою музыку. Не хочет быть на моих концертах. Его представители даже не слышат, что я играю пьяно.

- А чем они объясняют это непризнание?

- Я уже перестал за них думать. Когда-то я очень страдал из-за этого. Годами плакал в душе из-за непонимания классическим миром того, что я на пьяно делаю чудо, что я "новый Шопен", я "новый Ференц Лист". Уверен, что это от Бога. У меня борода, длинные волосы и я не такой молоденький смазливый мальчик, которых они любят, которые должны прекрасно выглядеть и сидеть за инструментом, как ангелы с танцующими пальцами. Но меня радует, что простые люди теперь слышат красоту моей музыки.

- И когда начался этот контакт со слушателем?

- В последние 3-4 года, когда я создал новые прекрасные произведения. И теперь я вижу, что мир слушает и чувствует их.

- Может, поколение поменялось?

- Да, молодежь воспринимает, но люди постарше тоже любят эту музыку. В Украине больше половины публики – это люди старшего возраста.

- Итак, получается, слушатель наконец-то готов воспринять новое?

- Не только это. Я думаю, что моя техника на пьяно наконец достигла такого уровня, что этого нельзя не замечать. Она дошла до той стадии, когда пальцы и руки не экзистуют (exist английском означает "существовать" - авт.), я их не чувствую, когда играю пьяно. И если пианист дошел до такого уровня, тогда люди уже слышат и слушают. Однажды я тоже слышал одного пианиста – думаю, что он из Украины и сейчас живет в Израиле, ему 60 лет. Он не дает концертов, никто не ходит его слушать, но он играет Шопена так, как играл только Шопен, не отличишь. Он даже не смотрит на клавиши. Я видел на видео – у него нет рук! Те руки и пальцы... он от себя, от своей души, от своего мозга делает так, что пьяно поет, эта музыка, этот Шопен, это что-то невероятное! Он, наверное, лучший пианист во всем мире (к сожалению, сразу не вспомню его фамилии).

- О вас пишут, что более 30 лет назад вы установили два рекорда Гиннеса, сыграв наибольшее за час количество нот при максимально возможной скорости и стали самым быстрым пианистом мира, "вытянув" во время игры 19 с половиной нот в секунду. Как и где фиксировались эти рекорды?

- Эти рекорды не такие, как люди думают, – как на Олимпиаде. Просто люди подсчитали это по моим записям. Факт есть, и я это могу повторить в любой момент. Хотя не знаю, нужно ли. Для меня важно понимание, что я делаю на пьяно невозможное. В мире нет пианиста, который бы смог сыграть мои произведения.

Моя игра на пьяно – это не техника, это – другой уровень

- А как вам удалось достичь такой техники?

- Просто я старался сделать эту музыку живой и играть пьяно как можно лучше, насколько это возможно. И отдал этому свою жизнь. Это не техника, это – другой уровень, это... Вы должны посмотреть китайский фильм "Герой" и понять: то, что они делают в фильме, я делаю на пьяно.

- Что вы чувствуете из-за того, что ваш талант признали только в зрелом возрасте? Печаль или радость? Или это уже для вас не имеет значения?

- Я очень благодарен за то, что моя музыка такая, какая есть. Но я вижу, что это только начало понимания ее важности, ее значения. Это еще должно прийти. И поэтому я хочу, чтобы эта музыка жила и после моей смерти.

- У вас ученики есть?

- У меня нет студентов и мне из-за этого очень грустно. Потому что когда меня не станет, никто не сможет играть эту музыку, и вы не сможете ее слышать. Ищу учеников...

P. S. На концерте в черниговском филармоническом центре Любомир Мельник выступал не в смокинге или фраке, а в простой рубашке. От других пианистов отличался и тем, что контактировал с публикой не только музыкой, но и словом. Маэстро сам презентовал свои произведения, а потом предоставлял возможность услышать, какой голос у "пьяно".

Таких примеров непризнания новаций в истории искусства – множество. Поэтому переживать музыканту из-за будущего забвения своей музыки так, как он переживает, думаю, не стоит. Всему свое время. И придут люди, которые неожиданно для всех сделают то, что сегодня кажется невозможным – сыграют безумную и чарующую Сontinuous music.

Наталья Потапчук, Чернигов

Фото: Укринформ, https://comma.com.ua

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2019 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-