Наталья Сумская, актриса Национального драмтеатра имени Франко
Если у артиста нет волнения на сцене – пора на пенсию
01.01.2019 09:00

Когда мы договаривались об интервью, Наталья Вячеславовна сразу предложила провести его в декорационном цехе – одном из ее любимых мест, где создается театральная "начинка", где театр начинает дышать, где зарождается его душа.

...Уже сам путь на эту встречу был интересным: мы поднимались по крутой лестнице старинного исторического здания, шли по длинным коридорам с приглушенным освещением, где вдоль стен стоят диванчики, на которых между репетициями отдыхают актеры. Персональных гримерных в театре имени Ивана Франко нет, у актеров общие гримерные, они всегда на глазах друг у друга, и шутят, что от этого ощущение одной большой семьи становится еще более реальным. Поэтому теперь я действительно могу похвастаться, что видела, как спит в уголке известный народный артист Украины, имени не назову, но он даже поздоровался со мной, когда я рядом процокала своими каблуками.

В просторном декорационном цехе как раз шлифовали античную статую для нового спектакля «Кориолан», мастерицы колдовали над необъятной сетчатой тканью, пахло деревом и чем-то неуловимо магическим, на меня улыбчиво глянула народная артистка Украины Наталья Сумская и произнесла: «Начинаем?»

- Наталья, недавно завершился ваш всеукраинский тур со спектаклем «Несравненная». Повлияло ли на зрительский успех то, что роль в значительной степени касается вашей личности? И, вообще, актеру проще сыграть персонажа, похожего на него, или, наоборот, интереснее играть личность, совсем не похожую на вас?

- Мне интересны разные роли, но, признаться честно, роль певицы Флоренс Фостер Дженкинс – особая. Странным образом, некоторые черты характера у нас схожи.

Самое сложное, с чем столкнулась во время репетиций – научиться петь фальшиво

Большинство артистов постоянно колеблются, думают: как я буду выглядеть, а что скажет публика, а что это за роль, а нужна ли она мне и выгодна ли? У Флоренс таких вопросов не возникало. Она пела сложнейшие оперные партии для любой аудитории и все свое время, средства, талант отдавала служению высокому искусству классического вокала. И публика обожала ее за это. Но особенность ее таланта была в том, что у нее не было... ни голоса, ни слуха! Она пела так, как ей хочется! Ей нужна была публика, которая хохотала, умирала от ее пения, но была потрясена от непреодолимой веры Флоренс в себя и невероятного желания петь!

В спектакле “Несравненная” музыкантов “научили” играть так же фальшиво, как пела главная героиня

В интернете есть записи ее выступления. Это что-то феерическое! Самое сложное, с чем мне пришлось столкнуться во время репетиций – научиться петь фальшиво. Кроме того, в отличие от Флоренс, которая пела под аккомпанемент рояля, Анатолий Хостикоев, режиссер спектакля, пригласил симфонический оркестр в полном составе, к тому же, невероятный композитор Иван Небесный, который был и композитором в спектакле, “научил” музыкантов играть так же фальшиво, как пела Флоренс, постоянно меняя темп и ритм. Поверьте, это было непросто! (смеется).

- Вы с Анатолием Хостикоевым немного осовременили спектакль тонким намеком, что, к сожалению, войны всегда рядом с нами...

- Это не осовременивание и не намек. Это – реальность. На концертах Дженкинс треть зала всегда была заполнена военными, которые были ее ярыми поклонниками. А знаменитый концерт в Карнеги-Холл состоялся в 1944-м году – именно тогда, когда войска союзников высадились в Нормандии. Это исторический факт! И даже в этом наши судьбы похожи. Я тоже встречаюсь с воинами, которые защищают на востоке наш мир, бываю в госпиталях, в воинских частях. А в декабре наш театр показывал спектакли “Шельменко-денщик” и “Швейк” в Мариуполе. Нам надо объединить усилия, так было во все времена, когда были войны.

- Спектакль воспринимают везде однозначно, были какие-то сложности и непонимание?

Зрители, которые не знают об особенности таланта Флоренс, впадали в ступор, когда я начинала фальшиво петь

- Мы уже были во многих городах Украины, выступали в разных театрах, но больше всего запомнились спектакли, которые игрались в оперных театрах Харькова, Львова и в Одесском оперном.

Понятно, зрители, которые не знают об особенностях таланта Флоренс, а таких значительное большинство, впадали в ступор, когда я начинала фальшиво петь. Так было в оперном во Львове. В отличие от Киева, где уже знают спектакль, львовский зритель был шокирован. И если киевляне смеются на протяжении всего первого действия, львовяне молчали и с испугом переглядывались между собой: Сумская провалилась! Ужас. Скажу откровенно, я тоже была напугана, потому что такой тишины в зале я вообще не слышала. В антракте подошла к Анатолию с испуганными глазами, а он успокоил меня, мол, так и надо, это, по его словам, наивысшая похвала! “Значит, они поверили, что тебе на уши наступил медведь, даже два медведя – на левое и на правое” – сказал он. – “Увидишь, что сейчас будет. Таких аплодисментов ты еще не слышала”. И он был прав.

Во втором действии, когда зритель наконец понял, кто такая Флоренс Фостер Дженкинс, реакция была такой, что иногда я не могла вставить реплику, так смеялись зрители! В конце спектакля меня засыпали цветами и подарками, самым дорогим для меня было то, что рабочие сцены львовской оперы аплодировали, стоя в кулисах, – это было очень трогательно.

А вот в Харькове, в оперном театре, зрители с первых фраз все поняли, мало того, – реагировали очень профессионально, что касалось вокала, игры оркестра, фальшивых нот... А после арии “Царицы ночи” устроили продолжительные овации с криками “Браво!”. Спасибо, Харьков!

Перед началом представления в Одесском оперном на репетиции кто-то сказал, что будет мало зрителей, мол, спектакль на украинском языке не воспринимается в Одессе.

Не знаю, но на нашем спектакле был аншлаг! И принимали спектакль одесситы горячо и искренне. Правда, вместо привычного в театре “Браво” кричали громко “Молодцы!” и “Спа-си-бо!” – фантастический театр, невероятные зрители, незабываемые впечатления!

- Вам приходится каждый день выходить на большую аудиторию и создавать магическое действо перед несколькими сотням глаз. Как справляетесь с волнением, применяете ли технику «четвертая стена»?

- Да, безусловно, волнение присутствует, слава Богу! Если его нет, волнения имею в виду, – пора на пенсию. А что касается стены?! Может, для кого-то она и есть! Но для меня... Какая там стена? Ну, я же вижу глаза! Мы всех видим, а порой даже и всматриваемся, сидит ли там кто-то определенный в зале.

Но есть железное правило в театре: нельзя садиться в первые три ряда знакомым и родственникам. Потому что, так или иначе, мы это обязательно учитываем, узнаем человека и думаем: «Господи, ну почему он сел в первый ряд, да еще и с цветами?!».

Однако, есть такие поклонники, фанаты, которые садятся именно в первый ряд. Что поделаешь?! (улыбается).

- 25 декабря на франковской сцене состоялась премьера спектакля «Кориолан». У вас там – роль матери главного героя. Насколько эта роль большая, как вы в нее входили, какой вообще ваш персонаж?

- Прочитав пьесу, я поняла, что для меня решающее не количество эпизодов присутствия на сцене моего персонажа, а ее важность в биографии сына. Как оказалось, во всех пьесах Шекспира присутствие женщины очень значимо. Поэтому особенность моей героини – ее влияние на сына.

Когда я начинала работать над ролью, то пыталась понять: кто она? Вхожа ли она в политику? Вроде нет. Но она влияла на сына и на его решения, в том числе политические, и у нее с ним была сильная связь, поэтому мы пытались эту линию провести. Каким образом и какими красками это надо будет рисовать – я еще ищу.

- У Шекспира «Кориолан» – это трагедия, вы же, насколько я знаю от режиссера спектакля Дмитрия Богомазова, создали трагифарс.

- Да, наш режиссер Дмитрий Михайлович всегда ищет новые оттенки, жизненные ассоциации и моменты, учитывая настроение для каждой роли, сцены, и в целом для спектакля. Это не просто проговаривание текста, это более глубокая и большая работа, мы – одна команда и во всем ему доверяем, потому что когда создается спектакль, так и должно быть, это как и в студенческие годы – ничего не меняется: сказали репетировать с 10, так с 10. А я могу и с 8 утра, если это надо для спектакля!

Мы должны постоянно искать, дорабатывать, ведь всегда на что-то не хватает времени, это тоже практика театра, и спектакль постепенно будет набирать обороты, и, возможно, на 5-й раз он задышит, заживет единым целым. Сейчас мы еще каждый в ролях, но есть один мотив и идея.

Так, как и в жизни, когда объявляется избирательная кампания – в нашем спектакле так же – идут выборы, уже все в бигбордах, аж рябит в глазах. А тут еще эти фарсовые мотивы, когда на смех поднимают одну личность и хотят, чтобы при власти был именно он, а еще кто-то хочет во власть, у нас есть такие персонажи и актеры интересно работают над ними.

Мне лично очень интересно наблюдать, как создаются роли, как на глазах друг у друга мы создаем общую фарсовую ситуацию, над которой надо и посмеяться, а как же! Может, Шекспир так и задумывал.

- Но, наверное, он не думал, что через 300 лет будут ставить его пьесы?

- А может и думал. Ведь он писал о патрициях, сегодня их уже так не называют, но присутствие власти в жизни людей – это навсегда. Пьеса очень ассоциативная с настоящим и удивительным образом созвучна с нашей нынешней жизнью, когда политика, к сожалению, забирает, наверное, 90 процентов присутствия в наших медиа.

- Вы сказали, что актерство – это больше, чем проговаривание текста. Но тексты приходится учить, и иногда длинные. Бывает такое, что забываете слова – тогда, на ходу что-то придумываете?

- Если придется, то и стихи сочиняю, бывает.

В этот раз у нас стихотворное произведение, хотя там есть и белый стих, в переводе нашего классика Дмитрия Васильевича Павлычко, он перевел и обогрел своей душой Шекспира.

Но для себя я сходила в библиотеку, нашла и посмотрела перевод Пантелеймона Кулиша с предисловием Ивана Франко, 1900 года. У него более галицкий окрас и поэтому, все-таки, мы склоняемся к переводу Павлычко.

- В вашем арсенале такое разнообразие ролей, которому можно только позавидовать: от Жанны д'Арк до Кайдашихи. У вас есть и блестящие драматические роли, и комедийные, и зрители всегда плачут – или от смеха, или от сопереживания. Скажите, вам проще вызвать у человека слезы или заставить смеяться?

- Вызвать у зрителя слезы легче, чем заставить его смеяться. Это – очень тонкая вещь и она сложнее. Здесь уже идет в работу чувство меры и вкуса. И если зрителю нравится твоя манера игры, за это он и награждает тебя аплодисментами, смехом и своим присутствием в зале.

Избегаю отрицательных ролей, моя миссия – выискивать спектакли с позитивом и мощной эмоцией

- А все же, вам больше по душе играть положительных персонажей?

- Да. Я сейчас и не вспомню, играла ли отрицательных. Если честно, я их избегаю и мне удалось проскользнуть мимо них, я вижу свою миссию в том, чтобы выискивать спектакли с позитивом, с мощной эмоцией, которая дает жажду жизни, потому что ее, все-таки, где-то надо находить. Я же тоже живой человек, и мне надо настраиваться на репетицию, на спектакль, в каком бы я состоянии не была, но я собираю себя в кучу, чтобы потом выплеснуться перед людьми.

Как говорил Григорий Горин, один из любимейших драматургов, и мы имеем удовольствие участвовать в его спектаклях, интересы зрителя – превыше всего. Потому что действительно, иначе - для чего наше существование вообще?

- Бывало такое, что отказывались от роли? Что может вас заставить это сделать?

- В кино отказывалась, когда предлагались довольно небольшие роли, которые ничего собой не представляли. Тогда я деликатно благодарю.

- Если мы уже заговорили о кино, так продолжим. Вам комфортно чувствовать себя перед камерой, когда вы не видите перед собой живые глаза зрителей?

Присутствие в украинском кинопространстве сейчас для каждого украинского актера крайне важно

- Фактически, это те же сотни глаз, может чуть меньше, там же целая свора людей – осветители, гримеры, костюмеры – и это все моя большая семья, потому что некоторые киноленты снимаются и по полгода!

Такой режим актерского существования: бывает, что покой, а бывает, что все одновременно – киносъемки до 5 утра, утром репетиция, вечером спектакль – и ты просто падаешь, но надо держаться, и это не первый раз.

Сейчас я снимаюсь в полнометражном фильме по роману Василия Шкляра «Черный ворон», который создается телеканалом «1+1» при поддержке Государственного агентства по вопросам кино. У меня там немного мистическая роль провидицы, знахарки, целительницы Евдокии. Когда мне предложили сниматься, я ни секунды не колебалась, потому что присутствие в украинском кинопространстве сейчас для каждой украинской актрисы крайне важно.

- В следующем году также должен выйти новый комедийный сериал «Попутчик» с вашим участием?

- Да, это семейная комедия о том семейном бизнесе, который развивается у нас на трассах. У нас там звездный состав – Олеся Жураковская, Виктор Андриенко, Вячеслав Довженко, Ирма Витовская.

Мы еще года 2 назад делали “пилот”, потом искали деньги, я даже – для завоевания большей финансовой поддержки – пошла на ту киношную комиссию прямо в костюме, в роли – и начала рассказывать, кто какой персонаж. Сериал поддержали на питчинге патриотического кино от Минкульта – и в следующем году он выйдет.

Меня невероятно радует, что сейчас снимается все больше нашего кино, возобновляются некоторые киноленты, и спасибо властям, или кого там благодарить, за то, что выделяют средства и нашего уже много, слава Господу! Это крайне важно. А что же тогда смотреть зрителю, если не свое? Это и есть ненавязчивое привыкание к украинству, они будут смотреть, учиться, любить украинское кино, украинские песни и искусство.

- Наталья, а расскажите, как это – быть Народной артисткой? Вы можете спокойно пройти по улице, чтобы к вам постоянно не подходили за автографом? Как вы с этим живете?

- Я совершенно спокойно с этим живу и, иногда езжу городским транспортом, ко мне подходят люди, я их не сторонюсь, ни в коем случае! Я для этого и работаю актрисой, чтобы люди могли просто подойти, и за это безмерно им благодарна. Кто-то традиционно здоровается в магазине, кто-то подходит, рассказывает о своих впечатлениях от спектакля, мы общаемся, это нормально, это часть моей жизни, никуда от этого не денешься.

Были симпатичные моменты, например, с полицейскими, – знаете, какие они талантливые бывают! Вон там на углу Крещатика стоял один – просто гений, так он виртуозно владел этой палочкой. А я не сдержалась и ему говорю: вы мой кумир, Николай Васильевич! Он засмущался. А потом какая-такая оказия: я еду на зеленый свет, а сбоку меня автомобиль подрезает. И тот парень доказывает, что он прав, а я должна была удостоверить – и мой телефон в протоколе остался. И вот, где-то месяцев через два, звонит Николай Васильевич: «Але, это же вы сказали, что я ваш кумир?» – «Да, Николай Васильевич, что Вам?» – «Да, надо здесь объяснительную». Я: «Все. Сейчас буду».

А однажды была такая ситуация: поворачиваю я возле театра на Банковой, и стоит голубчик: Наталья Вячеславовна, вы разговариваете по телефону! И у меня сработало, я начала выкручиваться: «Это я роль учу, а не говорю, вот смотрите, телефон лежит и мне реплику дает». Он смотрит на меня: о чем она говорит? А я дальше: смотрите, я вот должна здесь на эту реплику спеть. Да езжайте с Богом уже! – он мне.

- Это действительно забавные ситуации, но они обязательно должны быть в жизни.

- Да, мы часто это вспоминаем, когда готовимся к репетициям. Мы шутим, поддерживаем друг друга, настраиваемся больше на комедию, потому что если бы мы настраивались на трагедию, у нас, может, ничего бы и не получилось.

Почти всегда актеры так существуют на свете – они шутят, смеются, донимают друг друга.

- Вы для себя когда-то представляли, что могли бы не стать актрисой? Кем бы могли стать?

- Нет, нет, нет! (смеется) Понимаете, здесь срабатывает присутствие актерской семьи – и никуда от этого не деться. В мире много актерских династий, правда, для детей актеров характерно, что они стесняются в присутствии своих близких начинать репетировать, готовиться к поступлению в институт и тому подобное. Я это вижу по себе и по родственникам, вот, пришли мы в семью сестры, девочка заканчивает школу, а я тут напираю: давай, мы с тобой поработаем, давай, споем. А она застеснялась, говорит: я потом.

- Они боятся сравнения с родителями?

- Наверное. Или эта мощное присутствие актерства в семье смущает молодого человека – и ему надо уединиться где-то на стороне, с чужими.

И это понимаю, и не напираю, вот когда поступал наш младший сын – мы с мужем подступались к нему очень деликатно: давай, мы тебе поможем, давай поработаем. Я достала ему перевод Хлестакова на украинском языке, чтобы он готовился, потому что видим – время поджимает, мы же такие ответственные с папой, мы еще той закалки, воспитанной в альма-матер. И наши дети, кажется, постепенно впитывают это с молоком матери, это те традиции, которые не должны меняться.

- Мы знаем о вашей активной гражданской позиции, в частности вы активно поддерживали принятие закона о языковых квотах на радио. Довольны ли результатами?

Надо быть более партиотичным в каждом шаге каждый день, приближать Украину к сердцу, к молодежи, к детям

- О, нет! Потому что, все-таки, до сих пор слышу на радио, как в студию приходит гость и начинает на русском языке, и ведущий разговаривает с ним на русском. А почему? Это нонсенс, это просто поразительно! Очевидно, надо еще работать в этом направлении. На русском языке говорить никто не запрещает, но мы должны понимать трагичность и важность исторического момента, потому что очень дорого заплачено за язык, за присутствие украинства вообще в пространстве, в истории.

Надо быть более патриотичными в каждом шаге каждый день, приближать Украину к сердцу, к молодежи, к детям. Когда я вижу мам с детками, которые обращаются к ребенку на украинском языке, у меня сразу улучшается настроение на целый день.

- То есть такая небольшая приятность создает настроение вам, а вы его распространяете дальше – передаете со сцены сотням зрителей?

- Выходит, так. В театр приходят тысячи людей – и мы создаем им настроение для жизни, а от настроения зависит все, от настроения можно решиться на очень большие поступки!

Любовь Базив. Киев

Фото Дмитрия Стаховского и из архива актрисы

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2019 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-