Аркадий Непиталюк, кинорежиссер
В кинематографе – качество зависит от количества
26.01.2019 11:30

Наконец мы дождались времени, когда украинских фильмов появилось столько, что они буквально соревнуются за дату выхода своей премьеры. Например, во время новогодне-рождественских праздников отечественных комедий вышло столько, что едва хватило дней в календаре, чтобы избежать накладок. О том, перейдет ли это количество в качество, насколько важна чистота языка у персонажей и для кого на самом деле пишут наши кинокритики, мы поговорили с режиссером свежей украинской киноленты «11 детей из Моршина».

- Аркадий, в январе в украинском прокате стартовал новый фильм «11 детей из Моршина». Уже можно говорить о первых результатах - как зрительской симпатии, так и кассовых сборов. Вы довольны?

- Я доволен тем, что мы стартовали, доволен процессом работы над фильмом и нашей замечательной командой. Что касается кассовых результатов первого уикенда, то, конечно, желательно было бы, чтобы они были большими – мы собрали 2 миллиона 800 тысяч, а хотелось, чтобы цифра была хотя бы вдвое больше.

Однако в новогодне-рождественский период всегда наблюдается огромная конкуренция – сразу вышло несколько семейных картин и фильмов для детской аудитории. Поэтому при таких обстоятельствах, возможно, собранная нами сумма – и то хорошо.

- Да, а фильм «11 детей из Моршина» – детский или семейный?

- Это семейное кино, несмотря на «детское» название. В фильме есть детская линия, но более существенная – взрослая, которая преобладает и по времени присутствия на экране, и по драматургии. Хотя дети в нашем кино – действенный элемент, они двигают историю.

- Детей в кинокартине действительно 11? Потому что кинокритики запутались, говорят, не смогли подсчитать.

- Конечно, детей-актеров в фильме больше: если не ошибаюсь, то 15 или 16, но основных, которые осуществляют саму аферу – 11.

- А еще кинокритики отмечают, что в этом фильме намешано несколько жанров. Вы сознательно пошли путем микса «детского кино» и «боевика»? С какой целью – охватить большую аудиторию?

Я предлагал варианты сцен, которые пугали моих коллег, потому что были откровенно фарсово комедийные

- Такое многожанровое движение еще на уровне сценария направил продюсер Сергей Лавренюк, который был и автором названия, и автором идеи фильма в целом.

Мне, честно говоря, хотелось более откровенной комедии, и я, как один из сценаристов фильма, предлагал варианты некоторых сцен, эпизодов, фрагментов, которые иногда пугали моих коллег, потому что были откровенно комедийными, даже фарсовыми.

Я люблю фарсовый юмор, фарсовую комедию, где шутки уже на грани. Например, моя любимая комедия «Тупой и еще тупее», их второй фильм – вообще божественный, «Американский пирог», «Горячие головы». То есть, абсолютно откровенные грубые комедии, где есть «черный» юмор.

- А вот представьте, что такой фильм, как «Тупой и еще тупее» сняли в современной Украине. Мне кажется, его бы раскритиковали...

- Кто бы раскритиковал?

- Украинские кинокритики, общество. Или вы считаете, что он бы нормально воспринимался?

Хотел бы снять фильм наподобие «Тупой и еще тупее» про украинцев

- Нормально. И даже прекрасно. Ведь, что значит фильм «Тупой и еще тупее»? Берется два «тупых» персонажа, два характера, но за ними стоит не только тупость, там есть и драма, и трагедия, и лиризм.

Поэтому, если взять два подобных типажа из нашей украинской реальности, неудачников по жизни, которые постоянно попадают в забавные ситуации, то зритель будет им сочувствовать, сопереживать, и найдет много схожего с собой, потому что мы, по сути, все – «тупые неудачники». Это я любя говорю. Я бы действительно хотел снять фильм наподобие «Тупой и еще тупее» про украинцев.

Под «обстрелом» кинокритиков мы крепнем, учимся работать качественнее

- Не боитесь, что вас камнями закидают за это?

- Пусть бросают. Понимаете, критики должны критиковать – и хорошо, что они это делают. Под их обстрелом мы крепнем, учимся работать качественнее. Если бы нас только гладили по головке, то мы бы расслабились и делали что попало.

Когда я бываю на встречах с украинскими кинокритиками, то всегда говорю: вы можете нас еще больше бить своими словами, потому что нам надо задумываться над тем, что мы сделали. Да, мы любим, чтобы нас хвалили, и когда слышим правду, то первая реакция – боль и обида. Но дальше – происходит самоанализ, и мы понимаем, в чем они правы. Это полезно.

- Однако некоторые из ваших коллег обижается на критиков, даже блокирует их в Фейсбуке.

У нас любят – возмутился – и сразу пост в Фейсбуке. Ляпнул, а потом через пару дней: что же я наделал?

- Ну, все мы обижаемся. Я же говорю, первая реакция – обидеться. Но главное – эту обиду сразу не транслировать куда-то. У нас любят – возмутился – и сразу пост в Фейсбуке. Ляпнул, а потом через пару дней: что же я наделал? А уже все, слово – не воробей.

- Мне кажется, что чаще подобные обиды возникают, когда фильм только вышел в прокат, или еще и не успел выйти, а в прессе уже появляются профессиональные мысли, что он будто некачественный, или еще чем-то плох.

Сомневаюсь, что зрители, которые ходят на популярные фильмы, прислушиваются к мнению кинокритиков

- Возможно. Есть такой аспект, что кинокритики своей статьей или своим критическим разбором могут отпугнуть какую-то часть зрительской аудитории. Хотя я сомневаюсь, что зрители, которые ходят на популярные фильмы, так читают наших критиков и прислушиваются к их мнению. Сомневаюсь очень.

- А что является залогом зрительского успеха? Продвижение фильма или, может, привлечение «звездных» актеров?

- И реклама, и привлечение звезд и медийных персон. Но, как по мне, в первую очередь на зрительский интерес влияет интересная история и хороший сценарий. Понятно, надо эту историю умело подавать и рекламировать фильм.

Если же это будет не интересная для зрителя история и не интересные, не знакомые персонажи, которых он не будет узнавать, сопереживать им, смеяться над какими-то ситуациями, то люди не пойдут. Максимум – в первый уикенд, потому что разрекламировано будет.

- В «11 детях...» у вас играют медийные личности, и не одна. Как вы считаете, их присутствие добавило фильму большую популярность?

- Я не знаю. Но думаю, что так или иначе – они привлекли определенную часть зрителей в кинотеатры. Скажем, Ольга Фреймут, которая сыграла у нас саму себя, интересна телевизионным зрителям, которые пошли «на нее», узнав, что она будет играть в фильме.

У нас роль бандита играет Гарик Корогодский, тоже медийная личность – кроме того, что он бизнесмен, он – шоумен, его еще называют фриком за интересный экстравагантный образ. Корогодский в Интернете очень популярная личность, и я думаю, что большая часть зрителей фильма пришла именно «на него». Наверное, без него они бы не смотрели какую-то провинциальную историю о детях из какого-то Моршина.

Кто-то «клюнул» на певца Сергея Бабкина, который играет у нас роль начальника охраны торгового центра. Кто-то - на телеведущего Александра Скичко.

На допремьерных показах, когда мы ездили по разным городам, было видно, что зрители реагировали не столько на фильм, сколько на определенных исполнителей ролей. Перед показом или после него они подходили к исполнителям, брали автографы, фотографировались, собственно, – как с теми людьми, которыми они являются вне фильма.

- Этот фильм – продюсерский, и привлечение известных личностей, на которых «идут», собственно, - одна из технологий продвижения кинокартины. У Вас же опыт и в продюсерском, и в авторском кино. В чем существенное отличие?

- Все очень просто, продюсерское кино – это импульс или идея, которая идет от продюсера. Но следует понимать, что продюсер – это совсем не тот, кто берет из своего кармана деньги или где-то их находит и приносит на съемки, продюсер – создает идею, замысел, он знает, что история будет интересна зрителям. И продюсер руководит этой историей на всех этапах – и на уровне сценария, и на уровне производства.

То есть здесь главный человек – продюсер, в его руках – рычаги влияния, и последнее слово – за ним. И продюсеры действительно часто используют такие ходы и приглашают известных людей для того, чтобы это кино лучше продавалось, чтобы привлечь большую аудиторию.

Авторское кино – это кино, в котором история и сценарий созданы одним человеком, который сам потом снимает это кино как режиссер.

По сути, это – автор, сценарист и режиссер в одном лице. Там тоже есть и продюсер, и команда, но они подчиняются автору, его авторскому видению жизни или определенному фрагменту жизни, персонажей, темы.

- Так, переходим к авторскому кино? Недавно в открытом доступе в Интернете появилась ваша короткометражка «Кров'янка». Взять и ваш полнометражный фильм «Припутні» – обе эти ленты очень натуралистично, по-настоящему, я бы сказала, показывают украинское село. Почему именно сельская тематика вас интересует?

- У каждого автора есть своя территория. И если он ее обрабатывает, это означает, что он ее знает, она ему близкая, родная, и эти люди ему близкие и родные.

Я родился и вырос в Хмельницкой области, в маленьком селе Лехновка Ярмолинецкого района, поэтому мне близка территория сел, провинциальных городов, райцентров, максимум – областных центров.

И люди этой глубинки для мне близки, поэтому в моем авторском и человеческом воображении всплывают именно такие персонажи.

- Они даже говорят на таком живом языке, когда в «Кров'янке» мама так ласково называет сына «Андруш». Так интересно слушать.

- Конечно, Андруш! (улыбается). В нашем селе так говорят. В фильме «Кров'янка» я оттолкнулся от реального события из собственной жизни и конечно – взял оттуда и реальный говор Хмельнитчины, того села, где родился и вырос.

У нас много имен, которые на литературном украинском звучат по-одному, а у нас – по-другому: например, моя мама Евгения, а все называют ее Югинка, Ирину называют Юриной, – такие вот региональные деформации происходят.

- Насколько я знаю, исполнитель роли Андруши Иван Блиндар, как и другие актеры «Кров'янки», до вашего фильма в кино еще не снимались. Это кино стало для них стартовой площадкой?

- Да, в «Кров'янке» у меня все профессиональные актеры, но в кинематографе до этого не участвовали. Кроме Захария Новицкого, актера из Коломыйского театра, какой-то небольшой киноопыт у него уже был.

- Он отца играл?

- Да, Новицкий сыграл роль отца, и не только в этом моем фильме, но и в следующем – в «Припутнях». Он для меня, как актер-талисман, я обожаю его, он будто презентует старших мужчин украинской провинции, может воплотить весь спектр персонажей: председателя колхоза, бомжа из райцентра, ковбоя с ружьем...

А все остальные актеры действительно снялись в кино впервые, и «Кров'янка» стала для них хорошим стартом.

Дарья Полунина, которая сыграла возлюбленную главного героя (еврейку, из-за которой в семье произошла ссора на этнической почве – ред.), после моего фильма начала сниматься в Польше в короткометражных фильмах, в рекламе, далее и в Украине пошли съемки, она снялась в украинском фантастическом семейном фильме «Фокстер и Макс», который должен в этом году выйти в прокат. Сейчас ее утвердили на роль Леси Украинки в фильме о выдающейся писательнице, который снимает грузинская кинорежиссер, сценарист и композитор Нана Джанелидзе.

Исполнитель роли Андруши – Иван Блиндар и исполнительница роли его матери – Мария Свижинская, после «Кров'янки» снялись в интересных ролях в фильме Марыси Никитюк «Когда падают деревья».

- Аркадий, если в ваших авторских фильмах персонажи говорят на «неправильном» живом говоре, то в «11 детях из Моршина» – напротив, вас даже немножко упрекнули, что они говорят «слишком правильно».

И такая тенденция, по моим наблюдениям, появилась не только в вашем фильме, но и в других украинских – когда актеры так старательно и правильно произносят слова, что ты им просто не веришь.

Вы считаете это недостатком фильмов, на этом не нужно заострять внимание?

- Я понимаю, о чем вы говорите. Когда мы встречались на Тернопольском фестивале с кинокритиками, среди них – собственно, Ярослав Пидгора-Гвяздовский упрекал именно по поводу языка, что он, мол, у нас не органичный, а слишком литературный.

А я считаю, что должен быть разный украинский язык на киноэкранах, ведь даже литературный язык разный – у Жадана один, в Ирванца – другой, как и у Франко, Коцюбинского, Леси Украинки. У них у всех разные украинские языки, у кого-то он более обобщенный, у кого-то более региональный, диалектический, по-разному.

Я сторонник живого языка, но здесь был продюсерский проект, и когда мы формировали языковую политику фильма, продюсер настаивал, чтобы главные герои говорили на таком украинском, который будет воспринят и понятен во всех регионах Украины. У нас эпизодические персонажи, персонажи 2-го плана, которые – кто на суржике говорит, кто – львовским говором.

- ... кто даже на русском языке. И за это вас тоже критиковали немножко.

- Да. На русском у нас говорит только персонаж Гарика Корогодского. Мы его сделали русскоязычным только потому, что ему органичнее и лучше самому так говорить, он на украинском, может, и сыграл бы, но это было бы гораздо хуже.

Понимаете, мы же тоже смотрим французские, британские, американские разные фильмы и толком не можем понять – ведь во французском или английском языке тех фильмов, наверное, есть и обобщенный, кастрированный, а есть и региональный, специфическый язык.

Как по мне, главное, чтобы этот язык актеры органично подавали, чтобы он был для них родной в кадре, и неважно, какой он именно, этот язык. Возможно, у нас какая-то неорганика и вышла, хотя я не вижу этой неорганики, она в пределах качества и это не брак.

Тут еще такая штука: многие критики, анализируя фильм «11 детей из Моршина», занимаются анализом меня и сопоставлением языка или чего-то другого в моих предыдущих фильмах и в этом.

Я говорю им: не занимайтесь мной, а занимайтесь фильмом. Например, Александр Гусев занялся сугубо фильмом, я понимаю, что у него куча претензий и он видит все недостатки, но он посмотрел с такого ракурса, чтобы взять не только негатив или позитив, а взял потенциал этого фильма для дальнейшего развития украинской киноиндустрии.

Он увидел здесь многожанровость, трэш, китч, который у нас редко присутствует, или вообще не присутствует в кино, а это интересные направления для кинематографа.

- К теме развития отечественной киноиндустрии. Смотрите, интересно получается, вы сами сказали, что еще 20 лет назад кино в Украине не было, а тут оказывается – сейчас некуда премьеру в кинотеатре поставить, потому что куча новых украинских фильмов почти в одно время выходят. В данном случае, количество должно перейти в качество или качество не зависит от количества?

- Я уверен, что в кинематографе – качество зависит от количества. Потому что, когда начнут снимать много фильмов, начнет появляться больше людей, которые потенциально способны делать хорошее кино. Например, если в год будут снимать 5 фильмов, то это только 5 человек смогут себя попробовать, а если 55 или 105, то тогда среди такого количества найдется более талантливые и способные к кинематографу люди.

Мы будем больше пробовать, ошибаться, но будем учиться на своих ошибках, и каждый следующий фильм делать качественнее предыдущего.

Опять же, из-за большого количества фильмов создается конкуренция, а это хорошо в любой области – в бизнесе, в спорте, в кинематографе и подавно.

- Какие проблемы украинскому кинематографу еще надо преодолеть на пути к своему расцвету?

В украинском кинематографе есть проблема в сценаристах, режиссерах, продюсерах, но операторская школа у нас хорошая

- Как по мне, эта проблема тоже связана с количеством. Сейчас государством выделяется достаточно много денег на кинопроизводство, возникает куча новых кинопроектов, которые надо обеспечить теми, кто их воплотит в жизнь – нужны сценаристы, режиссеры, продюсеры, операторы. И здесь возникает проблема профессионалов.

Конечно, есть какие-то специальности, которые у нас более качественные, например, я считаю, что у нас операторская школа очень хорошая, и в операторском смысле кинопроизводство обеспечено хорошо.

Но есть проблема в сценаристах. У нас еще не наработалась хорошая сценарная школа и нет достаточного количества людей, которые писали бы и качественно обеспечивали все новые кинопроекты.

Нет столько режиссеров. Особенно режиссеров, которые умеют работать с жанровым кино.

Так же и продюсеров не хватает, в конце концов! Потому что надо не просто возглавить проект и найти на это финансирование, а надо довести его с умом к нужному результату. Пока что у нас тоже мало таких людей, которые понимают многогранность кинопроцесса и могут справиться с этим.

- Но, у нас есть тот же университет имени Карпенко-Карого, где учат этому всему!

- Да, и я там преподаю уже почти 17 лет.

- Тем более! Там учится много людей, и каждый год сотни из них выпускается. Они что, потом не находят себя в своей профессии? Или почему такая странная ситуация происходит?

- Да, многие люди говорят, что у нас нет качественного кинообразования, плюются на университет Карпенко-Карого, говорят, что там все устарело – и оборудование, и программа, и преподаватели.

Я сам там преподаю и могу сказать, что, действительно, есть определенные недостатки, которые хвостом тянутся с советских времен, и которые надо кардинально менять.

Но я считаю, что к нам поступают лучшие абитуриенты в области театра и кинематографа со всей страны.

У нас много замечательных преподавателей. Может, чего-то нет, какой-то техники, павильонов или еще чего, но среда, в которой они варятся 4 или 5 лет, формирует их в нужном направлении.

Еще очень мало времени прошло, чтобы специалисты, которых готовят университет Карпенко-Карого, университет культуры или любой другой университет в этом направлении, на практике наработали свои профессии, свои умения. Наша киноиндустрия пока только формируется, и только в сложившейся индустрии уже будут формироваться хорошие специалисты. Нужно время.

- Так потенциал есть, вы считаете?

- Потенциал есть огромный, невероятно бешеный потенциал. Я в этом году набрал первый курс режиссуры – парни и девушки прекрасные! Я надеюсь, что уже через 4-5 лет они дадут о себе знать своими интересными дебютами.

- Вы вошли в большое кино в довольно взрослом возрасте. Как чувствуете, в вашем деле возраст – это недостаток или преимущество, ведь вы уже имеете солидный и человеческий, и профессиональный опыт, которого нет у молодых коллег?

- Это и преимущество, и недостаток. Конечно, у меня больший жизненный опыт, хотя, как сказать: у кого-то, возможно, в 20 лет он солиднее, чем у меня в 50.

Но все равно, есть преимущество, особенно в научном, профессиональном опыте, потому что я, например, непрерывно 15 лет работал на украинском телевидении в различных форматах – от элементарного шоу до какого-то сложного сериала. Я многое прошел, мне не надо этому учиться на съемочной площадке. Жизненный опыт помогает мне создавать эти истории и качественно их воплощать.

А недостаток – в том, что элементарно здоровье уже не то! Для того, чтобы делать кино, необходимо хорошее здоровье, это я уже убедился на все сто процентов, потому что после каждого фильма или проекта отходишь, лечишься, болезни тебя догоняют. Когда ты моложе, ты здоровый, более активный физически – и это очень важно. Поэтому в этом смысле, годы – это недостаток.

- Каковы ваши дальнейшие планы? Отдохнете, я так поняла, после премьеры и снова к работе? Короткометражное, авторское, продюсерское, что дальше?

- Да, я сейчас хочу действительно отдохнуть от большого кинопроизводства, которым является создание полнометражных фильмов. Государственное агентство Украины по вопросам кино порекомендовало меня в состав Совета по государственной поддержке кинематографии. Я сознательно согласился на это, когда мне предложили, – хочу заняться рассмотрением и оценкой конкурсных кинопроектов, и во время этого, отдыхая от кинопроизводства, – писать авторские сценарии для своих фильмов. Я уже знаю какие. Особенно 2 истории, которые уже разрабатываю.

- Это будет полный метр?

- Да, это полный метр будет. Есть определенные задумки и для коротких метров, но для меня очень важно, какой следующий полный авторский метр будет после «Припутнів», потому что мне хочется его сделать существенно качественнее, существенно сильнее, интереснее и чтобы он больше влиял на зрителя.

У меня новые кинозадумки, но еще колеблюсь, будут ли там маты или нет

- В каком жанре будет снято это кино?

- Это будет мой авторский жанр. А это значит, что будет смешно, будет страшно, будет живо, будут живые интересные люди с живым интересным говором. Только я еще колеблюсь, будут ли там маты или нет (смеется).

- Вот о мате хочу спросить, обязательно ли его употреблять в кино? Я заметила, что нецензурная лексика частенько «оживляет» язык ваших героев («Кров'янка», «Припутні»).

- Я вам скажу больше: я очень сдерживал себя и самоцензуртровал, оставляя такое малое количество матерных слов. Я бы хотел большее количество их оставить в фильмах! И для меня сейчас это действительно вопрос, потому что я не хочу, чтобы мои истории отпугивали зрителя именно с этой стороны.

Есть зритель, например, международный, фестивальный, европейский, которому все равно. Ну, мат – ну и что? Наоборот, им это классно. А наш зритель почему-то будто стесняется, считает это грязью, чернухой, чем-то брутальным, типа – этого в жизни много, зачем еще и на киноэкране.

Я задумался, спросил сам себя, а возможны ли вообще мои персонажи, такие смешные, интересные, живые без мата? Не знаю.

- Можно употреблять, например, «смачную» украинскую ругань?

- Но в тех фильмах («Кров'янка», «Припутні» - ред.) мне хотелось, чтобы персонажи употребили именно эти слова. Думаю, что это еще своеобразный протест, желание свободы в кинематографе. У нас нет этого. У нас, как и в советское время, до сих пор продолжается цензура, самоцензура и целая куча ограничений.

Хочется вырваться из этого, хочется, чтобы твой персонаж красиво выматерился, а ты сидишь такой в зале, наслаждаешься и думаешь: вот-вот, он правильно сказал. Такую же реакцию на мат в моих фильмах я видел и у многих зрителей в кинотеатре – они сидят, и когда герой матерится, они такие: ах, классно! Неужели это в украинском фильме на украинском киноэкране украинец-персонаж так смачно выражается?

Ну, согласитесь, когда нежинский таксист Юра в «Припутнях» на автобусной остановке в селе получает палкой по спине от Славика, он же не скажет: «Простите господин. За что вы меня бьете по спине палкой? Мне очень больно». Он выразился так, как он выразился – матом.

- Кстати, насчет фильма «Припутні». Когда я его смотрела, то сначала не увидела, что это комедия и воспринимала его как драму, переживала за героев, местами пугалась. А потом, когда начала читать рецензии, смотрю, да это же комедия была! Теперь мне все понятно. Так это было то самое ваше – и смешно, и страшно.

У меня есть желание снять комедийный фильм-ужасов с отрыванием конечностей и фонтанами крови

- Да. У меня даже есть желание и определенные задумки о том, чтобы снять комедийный фильм-ужасов, причем такой – с отрыванием конечностей, с фонтанами крови на стены.

- Вы только не увлекайтесь сильно.

- Почему? Зрителю это нравится! Я же такой же человек, как и любой зритель, и если мне это интересно, если я хочу увидеть такое на экране, значит, – многим зрителям хочется увидеть!

Квентин Тарантино не зря снимает такие кровавые сцены, как будто играя – зритель же получает эстетическое наслаждение! Это, собственно, треш и кич, когда той кровищи – уже просто реки, ты уже не боишься, ты понимаешь – это игра, это кто-то балуется.

Любовь Базив. Киев

Фото: Павел Багмут

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2019 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-